Наказание

— Какой славный, — Тэхён поднимает руку, потрепав за щеку маленького человечка на руках княгини Тин. Она лучезарно улыбается, собираясь передать в руки демона ребёнка. — О, нет-нет, дорогуша, я больше с людьми ниже колена не контактирую, — и при этом смеётся. — Это она, — княгиня прижимает дочь к себе. Они находятся сейчас на пире в честь победы в очередной войне за территории. Резиденция лорда Лакмуса славится не только крепкими стенами, но и первосортным вином. Рыцари со всего континента празднуют победу. Княгиня Тин является насильно выданной замуж супругой князя Альбруса. К слову, несмотря на столь обречённую судьбу, женщина она прекрасная. Любит каждого своего ребёнка, хотя и не рожает вот уже третий раз по счёту сына, которого так желает княжество. Тэхён, кстати, сейчас находится в статусе местного советника князя. Люди сейчас удивлённее относятся к его рогам на голове, даже издеваются. Демон на это только смеётся. Зато детям до сих пор нравится. Девочка смеётся, потянувшись к нему. — Муж опять говорит, что нужно сына рожать, — Тин вздыхает, укачивая девочку. — Альбрусу пора смириться с тем, что его генетика слабее, — демон пожимает плечами. — Почему бы Вам не порекомендовать жену, способную родить сына? — предложение в стиле Тэхёна. — Как я могу? Я же его супруга. Это измена, если… если он с другой будет. И родится не благородный сын, а бастард, — Тин рассуждает, переходя на шёпот. — Во времена племён с этим было интереснее. Ни тебе чистота крови, ни браков, ни цепей, — демон пожимает плечами. — Почему с приобретением языка люди отдаляются от семейной близости? Я не понимаю, — качает головой. Тин удивлённо смотрит на него. Она потом качает головой, отходя от странного советника с дочерью. Тэхён провожает их скучающим взглядом, выпрямляясь. На нём священная роба. Такие носят и более старые советники. Князь Альбрус крайне внимательно относится к традициям, так что предпочитает видеть своё окружение при параде. Демон с ним носится из-за скуки. Он, наверное, уже шестнадцатый раз за своё существование добился высокой должности. Даже дослужился однажды до короля, но его королевство, к сожалению, просуществовало недолго. Так что Тэхён сейчас посвящает свои знания на пользование другим. Сам при этом смотрит на людские грехопадение, жизни, судьбы, их разрушение, ошибки и слёзы. Всё, чем может наслаждаться истинный демон. — Заносите рабов! — кричит на пире Альбрус, заставив всех начать голосить. Тэхён садится на своё место, закинув одну ногу на другую. Он берёт чашу с вином, аккуратно выпивая. Демон при этом смотрит на раскрывающиеся двери главного зала. Пленные побеждённой территории становятся низшим слоем общества. Особенно рыцари. Тяжкое наслаждение, если так подумать. Тэхён не разделяет их ликование, потому что подобное посрамление у него шевеление в груди не вызывает. Хотя из него тот ещё садист. Люди не умеют развлекаться. Подобающе. — Что думаешь? — другой советник наклоняется. — Мне нужен раб дома, чтобы убираться. — Был бы ты поосторожнее с теми, кого водишь домой, — Тэхён пожимает плечами. Он щурится, осматривая рабов. Заводит их в главный зал генерал. Они привязаны к крупной цепи руками отдельной цепью, а также ногами — кандалами. Рабы одеты в лохмотья из мешковатого материала. Некоторые избиты до крови. Никто из них особо не выделяется, так как идут все с опущенными головами. До момента, пока один не поднимает, уставившись на всех гостей. Это шевеление заставляет внимательно взглянуть на раба. Внутри демона холодеет, когда он всматривается в до боли знакомые черты лица: это круглое забавное лицо, большие глаза и пухлые губки, которые он всегда дул, когда называл своё имя. Тэхён опускает чашу на стол, медленно встав с места. Раб смотрит на лишнее шевеление среди пирствующих, тоже удивлённо смотря на рогатого человека. Демон огибает стол медленным шагом, проходя в том же темпе с рабами ближе к князю. Альбрус оглядывает их, потом подходящего советника. — Чего тебе, уродец? — это он так обращается к Тэхёну. — Слышал, их надо поделить, Ваша Светлость, — демон говорит, но на него не смотрит, продолжая изучать взглядом знакомое лицо. — Тебе не достанется, не надейся. — Я могу перечислить много весомых аргументов в свою пользу, — Тэхён отворачивается, закрыв глаза. Ему не нравится дрожание, преследующее его вместе с оглушающей тишиной вокруг, когда Альбрус смеётся над его заявлением. Внутри демона что-то дрожит так, будто вместо рёбер у него были крупные лютневые струны. Тэхён старается дать этому состоянию определение, но в такой ситуации рациональнее не получается.

Он волнуется?

Из-за чего?

Из-за того, что его снежный волчонок Гук переродился?

Вздорно. Всего лишь лицо. Душа его человека ведь не повторит судьбу человеческой грязной жизни. В таком обществе — тем более. Хотя… на что Тэхён надеялся? Гук никогда не был послушным малым. — Вы дадите мне одного раба, — демон вздыхает, не церемонясь. — Ты утверждаешь? С чего бы это? — Альбрус скалится. — Уродец, ты и так получаешь жалование. Зачем тебе раб? — В научных целях. Это действительно нужно изучить, — Тэхён спускается медленно к рабам. Гук смотрит на него удивлённо. Чем ближе они становятся — тем сильнее дрожание внутри. Раб вздрагивает, когда демон поднимает руку, собираясь коснуться. Он отходит от прикосновения, поднимая голову достаточно, чтобы сплюнуть. По лицу Тэхёна стекает жидкость из рта Гука. Демон терпеливо выдыхает, потом коротко улыбнувшись. — Что ж, приветствие в твоём духе, — шепчет. У раба на лице читаются смятение и злость. Конечно. Странная ситуация, когда вы в таком положении враги. Раньше-то были одной милой семьёй. — Я забираю его, — заявляет Тэхён, указывая генералу, чтобы убрал кандалы. — Погоди, уродец, — Альбрус выпрямляется. Княгиня Тин сглатывает, прижимая начинающую плакать дочь к себе. Тэхён любуется видом вполне здорового Гука. Он потом разворачивается к князю, поднимая брови. — Заплати цену, — говорит Альбрус. Купить. С людьми в этом веке так сложно. Порождения истинного зла. Никакой чести, никаких светлых мыслей. Только жадность, похоть и алчность. Тэхён хмурится, собирая частички силы, накопленной за эти годы, на кончиках пальцев, поднимая руку. — За милость мне, — он подчёркивает, — Вы должны платить, Ваша Светлость, — поднимает руку. — Я предлагал по-хорошему. Глаза наливаются красным. Они светятся ярче факелов, освещающих тёмный и сырой зал. Гости пира опускаются под стол с поднявшимся столпами ветром. Князя подбрасывает вверх неведомая сила. Тело сталкивается с потолком, насадившись на пики собственного трона при падении. Княгиня Тин истошно вопит, убегая с дочерью на руках в сторону. Окровавленное тело Альбруса торчит с острого конца трона. Демон присвистывает, смотря на проделанное. — Перестарался чутка, — говорит он, обращаясь к гостям. — Ничего, аристократы. У него брат был. Да и Тин не так плоха, как правительница. Не пропадёте! С этими словами демон разворачивается к Гуку, касаясь кандалов раскалённой ладонью, плавя цепь. Раб тут же убирает руки. Он отходит от демона, шокированно осматривая его. Рогатый мужчина в рубашке и костюме с бижутерией главного советника вражеских земель, что протягивает ему руку, которой раскалил железо. Из-за поднявшегося ветра неведомой силы один из факелов упал на стол. Вино загорелось сильнее. Ткань чьего-то платья горит. Помещение начинает полыхать. Демон, смотря на сидящего на земле раба, видит в больших глазах своё первое волнение. Чувство, посетившее его так внезапно и так скоротечно ушедшее, оставив чахнуть в меняющемся мире. Спустя столько веков Тэхён снова наблюдает за своим человеком. Снежный волчонок, родившийся в суровой зиме континента Чон. Конечно. Его душа ведь так любит холод. — Как тебя зовут сейчас? — спрашивает Тэхён, протягивая руку. Зал полыхает. Повсюду огонь. Люди кричат и бегут туда-сюда. В таком адовом хаосе этот рогатый мужчина протягивает ладонь, предлагая представиться. — Чонгук, — рассеянно, но громко отвечает. — Как славно. Ты оставил это имя. Всё ещё дуешь губки, когда говоришь его, — Тэхён машет рукой. — Удивительно слышать от тебя связную речь, — он продолжает, садясь на корточки. — Ты убил его, — говорит Чонгук, переводя взгляд на князя Альбруса. Демон прокашливается, смотря на правителя, которого пытаются спасти слуги. Тэхён неловко смеётся, возвращая взгляд к Чонгуку. У того в чёрных глубоких глазах отражается окружающий их огонь. Из-за влаги ощущение, будто он не плачет, а сияет. — Уж прости за столь ужасный приём, — демон коротко улыбается. На губах его человека тоже расцветает радостная улыбка. И в этом огненном хаосе перед порождением Ада он шепчет: — Спасибо. Тэхён хмыкает. — Благодаришь за чью-то смерть? Вот поэтому не надо давать людям воспитывать детей, — демон всё равно смеётся, укрывая снятой робой Чонгука. — Но вы только посмотрите на это довольное личико. Просто порождение зла, — поднимает на руки раба, унося из пожара. Огонь расступается перед демоном. — Вы колдун? И… Вы за нас? — он удивлённо спрашивает, сглатывая. Потом улыбается. — Теперь битвы с врагами будут наравне. С Вами мы можем обуздать… стольких, — Чонгук выглядит довольным именно по этой причине. — Вот уж не знаю, о чём речь, но, — демон опускает раба на лестнице, — отныне я всегда на твоей стороне. Веди, мой человек. Я оттянусь с тобой на второй жизни по полной. Чонгук улавливает только понятную ему часть, побежав вниз по лестнице, подзывая демона идти за ним. Тэхён с готовностью следует. Внутреннее, не прекращающееся дрожание заставляет иногда касаться груди. Демон смахивает это на лёгкую радость от встречи. То противное привыкание, заставившее его ощущать тоску все эти долгие-долгие годы до момента, пока звон цепей не нарушил гул в тронном зале. Безмолвие Ада будто насмешливо говорит молчанием, мол, давай.

Продолжай, демон.

Привыкай.

Познавай с ним новые миры.

Делай, что его душа велит.

Улыбайся и смейся.

Лови каждую эмоцию.

До момента, когда этому внутреннему дрожанию дадут имя, Чонгук продолжит появляться на этом свете. И неизбежно у демона его будут отнимать.