Наказание

Чонгук плечистее. У него мышцы. Волосы покороче. Присутствует чувство чистоты. Свободное время предпочитает проводить в заботах об остроте украденного во время побега меча. На нём больше шрамов, чем на снежном волчонке горных земель, поэтому не в виде пленного и раба… Чонгук кажется совсем другим. Тот милый абориген был молчалив, вдумчив, любопытен и наивен. Он не жил тренировками и победами правителей земель, где построил дом. Гук просто познавал мир, сторонился излишней опасности, по возможности не вступал в драки, ел сколько влезет и общался только со своим племенем. Гук смотрел с Тэхёном в небо, наблюдал на деревьях за яйцами птиц в гнезде, копался в норах страшных зверей, играл в догонялки вплоть до ощутимой старости, не видел ничего зазорного в рогах друга и всё время посвящал заинтересованному в его развитии демону. У этого же Чонгука иные приоритеты. — Какие у нас планы? — спросил Тэхён, снимая на ходу жилетку. Трудно передвигаться по каменистому берегу в жаркий день в сковывающей одежде советника. — Дойдём сначала до моих земель, найдём потом сюзерена, — Чонгук спокойно идёт вперёд. — А затем я представлю Вас генералу. Он будет в восторге, когда узнает, что это Вы нас спасли, — улыбается, поворачивая голову к демону. Взгляд Чонгука при этом такой восхищённый и радостный, но при этом пустой. Тэхён щурится, сканируя его лицо. Он хмурится, пожимая плечами. — Я так понимаю, — демон сглатывает, — рад ты тому, что представишь меня драгоценному сюзерену и генералу. — Да, конечно, — Чонгук ничуть не смущается. — Чудно, — Тэхён вздыхает, качая головой. Он только что предал Альбруса, бросил Тин на растерзание народу, оставил драгоценных дочерей княгини на чёрт знает какую судьбу. Конечно, всё это стоило встречи с Чонгуком, но ожидания настолько не оправдались, что демон просто закатывает глаза, останавливаясь. — Знаешь, что? — на это демон не подписывался. — Я не пойду. — Что так? — Чонгук поворачивается. Из-за жаркой погоды на нём сейчас только рабские штаны из мешковатой ткани. Верх он без зазрений совести повязал на голову, покромсав мечом. Через плечо накинут ремешок ножен. Естественно, что тренирующийся Чонгук выглядит, как воплощение Адама. Аккуратные и мягкие рельефы, выступающие вены на руках, выглядящие вкусными мышцы. Ещё и капли пота, стекающие по груди. Демон выдыхает, пожимая плечами. — Ладно, пойду, — Тэхён сдаётся слишком быстро. — Но давай проясним детали, — идёт вперёд, продолжая путь. — Какие детали? — Я не за вас или за кого-то. И, честно говоря, лезть в битвы не стану. Силу я копил с тех давних времён не для того, чтобы убивать людей направо и налево, — демон даже думает, что моральные качества у него подкачались. — Но Вы же были советником у ублюдка Альбруса, — Чонгук недоумевает. — Я не являюсь бойцом, волчонок. Ни разу не был на поле со времён гладиаторских битв. Следить за приказами и бумагами — это другое, — демон смеётся. — Да и Альбрус не был ублюдком. Его мать потом вышла за князя после кончины первой жены и… — Это не другое, сир. Рыцарь не поднимет меч без приказа. Приказ хозяин не даст, не посоветовавшись, — Чонгук непоколебим в этих словах. Он уверенно смотрит на демона. — Вы косвенно участвовали в битвах. Не можете сейчас откреститься. Тэхён открывает рот, чтобы запротестовать. Потом задумывается о его словах, тут же затыкая себя. — Безграмотным лесным жителем ты мне нравился больше, — демон закрывает глаза. Чонгук удивлённо смотрит на него. Он потом улыбается, когда Тэхён кидает тихое: — Ладно, что поделаешь. — Славно, — Чонгук сияет. — Думаю, сюзерен не будет против и умного, грамотного человека. — С рогами, — добавляет демон. — С местом рождения в Аду, — продолжает. — И с отцом Сатаной. Чонгук воодушевлённо кивает, думая, что новый знакомый шутит. Этот век странно сказался на жизни человека Тэхёна. Чонгука воспитали любящим место, где он родился. Они воспитали его любящим своих господ. Настолько любящим, что выйдя из плена, оказавшись наедине с самим собой в огромном мире, найдя даже защищающего его демона, Чонгук всё равно прёт напропалую домой. Туда, где, по его же словам, ждёт только сюзерен. Может быть, сестра где-то далеко на юге, если до неё дошла весть о том, что Чонгук вступил в ряды конницы. Тэхён про себя анализирует подобное поведение тем, что Чонгук в этом веке родился сиротой. Кем бы ни была ему сестра, он остался на собственной земле один. Сюзерен наверняка приобщил его к рыцарской семье. И в этой обстановке он впервые познал принадлежность, любовь, какое-то участие в его жизни и беспокойство о собственном благополучии. Наверное, отношение к господину принесло ему ощущение и собственной ценности. Для Чонгука это должно звучать, как что-то благородное и трепетное. Для Тэхёна же это звучит, как жестокое использование и выжимание всех возможных соков. К сожалению, за верность любят и лелеют где-то на высоких должностях. — Я надеюсь, у тебя нет жены? — спрашивает Тэхён медленно. Он водит кончиком языка по внутренней стороне щеки, внимательно разглядывая пытающегося разогреть огонь камнями Чонгука. — Нет. Сюзерен говорит, что пора бы уже, но я не так хорошо понимаю женщин. Вот научусь — и будет, — отвечает уверенно. Он сдаётся, бросая камни. — К твоему сведению, ни один мужчина на свете не научится понимать женщин, — Тэхён щёлкает пальцем. Огонь на костре начинает полыхать. Чонгук поражённо смотрит на проделанный фокус. — А детей хочешь? — Глупый вопрос, сир, — его человек пожимает плечами. Он с улыбкой смотрит в полыхающий огонь, кивая. — Конечно. Демон вздыхает. Ладно. Как Чонгук пожелает. — А Вы? — внезапно спрашивает Чонгук. — М? — У Вас есть жена или дети? — Оу, — Тэхён невесело усмехается. — Все существа покорены похоти, но до ощущения брака это не доходило. Заводить детей в этом мире чревато плачевными последствиями. Я буду умнее случайных чертей. — Вы из-за своих рогов так говорите? — Чонгук сглатывает. Он поджимает губы. Тон разговора вдруг становится грустным. — Вы же колдун. Вам нужно отличаться от людей. — О, нет-нет, — демон машет на него рукой. — Если бы это, — указывает на рога, — означало, что я ниже чем-то человека… — смеётся. — Меня не смущает моя сущность. — Это прекрасно. Вы довольны тем, кто Вы есть, — Чонгук становится всё грустнее. — Странно такому радоваться, но да, — Тэхён пожимает плечами. — Разве ты не доволен тем, что ты человек? — Да, но… — Чонгук поджимает губы, — быть бы Даникой. — Ясно, — демон вздыхает, услышав женское имя. — Только не говори мне, что это супруга сюзерена. — Супруга сюзерена, — вместе с Тэхёном заканчивает Чонгук, закрывая лицо ладонями. — Надеюсь, Вам не мерзко. — Отнюдь, — Тэхён поднимает взгляд на тёмное ночное небо. — И в чём же конфликт внутренних ориентиров? Отчего же быть женщиной вдруг так хочется? — Даника любима. Она его осчастливит. Наверняка больше, чем я, — Чонгук вздыхает, копаясь веткой в угольках костра. — Даже если буду стараться больше всех. Свергну королей, завоюю ему миры, всё сделаю — этого будет мало, — он грустно вздыхает. — Ну… это утрировано, — Тэхён хмурится. — Вряд ли бы я смотрел на свою красавицу-жену, если мне завоюют какую-то империю. Уверен, сюзерен — алчный человек. — Да, — Чонгук даже не отпирается. — Он жадный человек. — Ещё и похотливый? — Может быть. Хотел бы я знать. — Понятно, — Тэхён поднимает брови. — И… — на этих словах он закрывает глаза, — у него куча рабов, он часто пьёт, манипулирует всеми, предаёт и делает больно не только тебе, но и Данике, однако всё ужасное компенсирует то, что он невероятно красив и умеет польстить в нужное время в нужном месте? Чонгук собирается сказать «нет», но, открыв рот, задумывается, хмурясь. — Знаешь, — Тэхён вздыхает, — я не осуждаю. Что ожидать от человека, которого воспитывал демон? Чонгук на эти слова смотрит на него непонимающе, только успев закрыть рот, ничего так и не сказав в защиту сюзерена. — Хорошо, — демон вздыхает. — Давай завоюем что-то для сюзерена. Как идея? — Вы шутите, — Чонгук улыбается. — Я серьёзно. Мне это тоже интересно, — Тэхён задумывается. — Бросит ли мужчина женщину, если другой мужчина подчинит для него целое, к примеру, княжество? — Но я не хочу обидеть Данику. — Ладно, — демон встаёт, — княжество и крепость. — Даника беременна, — Чонгук продолжает. — Княжество, крепость и парочку деревень. — А ещё у них есть дочь. — Оу, — Тэхён кивает, принимая условия. — Дочь — это сильно. Даника — непростая соперница, — присвистывает. Тэхён догадливо протягивает долгое «а», смотря на Чонгука. — Нужна империя, — он указывает пальцем на Чонгука. Тот улыбается, опуская голову. Он смеётся, легонько ударив демона по ноге, чтобы перестал. С этим Чонгуком интересно болтать. Он много сомневается, у него есть мечты, маленькие цели, множество прошедших моментов в жизни, тёплые воспоминания. Этот Чонгук верный, сильный и надёжный. С ним весело. Хотя бы по той причине, что теперь Тэхён может дразниться, встречая вполне приемлемую реакцию. Территории завоёванных земель Тэхёну нравятся. Здесь свежо, немного холодно и колодцы чистые. Надо было карьеру где-то тут начинать. — Что будет, если я стану твоим сюзереном? — Тэхён заходит напрямую. Жить рядом с Чонгуком звучит не так уж и плохо. — Вы же на вражеской территории, — Чонгук кивает знакомому, проходя дальше по деревне. — Не так уж и сложно добиться высокой должности, — Тэхён провожает взглядом того, кто пытается дотронуться до его рогов. — Где бы ты ни был, — мрачно продолжает. — Как на твоих землях относятся к колдунам? — М-м, — Чонгук хмурится, но потом улыбается, повернув голову к Тэхёну. — Их сжигают. — Прекрасно, — демон вздыхает. — Раньше не мог сказать? — он берёт с корзины одной крестьянки платок, кивнув ей. Накрывает потом голову платком, пряча рога. До дома Чонгука они доходят, попав в деревню, спустя всего час. Там их сразу разнимают, уводя Чонгука, чтобы помылся, поел и привёл себя в порядок. Гостя же с опаской, но отводят в купальню, почему-то заперев внешнюю дверь. Наверное, испугались рогатого человека. В купальне скудновато. Внутри большой деревянный сосуд, бочки, кусочки мыла в марлевой ткани и несколько полотенец. Даже сменную одежду не дали. Тэхён так и выходит потом, обмотавшись полотенцем. У Чонгука богатый внутренний двор. Он является феодалом, владеющим маленькими землями на окраине, однако исправно выполняет роль защиты, так что местные его любят и уважают. Работают у Чонгука и рабы, и простые люди. Воду из колодца, например, носит за несколько медных деревенский мальчик. — Ваша мама была козой? — спрашивает он, внимательно смотря на Тэхёна, изучающего обстановку. Рога забыл прикрыть после купания. — Нет. Это к моему брату. Сокджин точно наполовину козёл, — демон улыбается, потрепав мальчика по голове. — Ух ты, — он округляет глаза. Потом бежит из двора в сторону деревни, чтобы всё растрепать. Тэхён вздыхает, смотря вслед. Это напоминает о тех временах, когда Гук был несмышлёным малым. Чонгука таким он увы не встретил. — Сир! — Чонгук смотрит на него из окна одной из башен. Он округляет глаза. — Прикройтесь чем-нибудь! Зачем ходить в чём мать родила? — Я бы с радостью оделся, волчонок, — Тэхён поднимает руки. Чонгук краснеет, спускаясь к нему. Он смущённо смотрит на демона, прикрывая своей накидкой, прежде чем затолкать в гостевую комнату с приготовленной одеждой. Лорд, сбежавший из плена князя Альбруса. Молва о Чонгуке быстро распространяется. Настолько быстро, что спустя всего три дня к ним заявляется сам сюзерен с супругой. Тэхён тогда, смотря на мужчину, задумчиво хмурит брови. На нём красный бархат, меха. Даже кинжал на поясе красивый — с драгоценностями на рукояти. Красавец, что тут скажешь. Ещё и обольститель. Слишком. Даже с мужчинами. — Рад, что Вы в здравии, Чонгук, — он обнимает его, облегчённо выдыхая. — Вы бы знали, как я оплакивал Вас, когда узнал, что отряд перебили и взяли в плен. — Что Вы, — Чонгук выглядит смущённым. Он опускает взгляд. Как не вовремя Данику тошнит. То ли из-за укачивающей поездки, то ли из-за беременности, то ли из-за прикосновений супруга с его феодалом. Тэхён же придерживает её волосы рядом, посматривая в сторону Чонгука и его сюзерена. — Как Вы выбрались? — спрашивает мужчина. Тут Чонгук радостно поворачивает голову к Тэхёну, собираясь представить колдуна, чудесным образом подчинившего силу ветра и огня, но демон его опережает. — Сир Чонгук убил князя Альбруса, — говорит демон, внимательно смотря на смену эмоций на лице сюзерена. — Ради Вас, — подчёркивает. Чонгук шокированно распахивает рот. Он удивлённо смотрит на Тэхёна, округляя глаза. — Ну, и спас меня по пути. Как видите, — указывает на свои рога, — я несчастный уродец. — Ох, — сюзерен кивает. — Так княжество завоевали Вы, Чонгук, — лицо мужчины меняется. Он улыбается своему феодалу. — Я соответствующе награжу Вас. — Что Вы, не нужно. Это же… — по лицу видно, что Чонгуку противна мысль лгать. Он испытывающе смотрит на Тэхёна. Демон кивает ему, мол, попытайся принять. С Даникой иначе не посоперничать. — Это же мой долг, — говорит Чонгук, поднимая полный надежды взгляд на сюзерена. Тот просто улыбается, воодушевляюще похлопав по плечу. За эту героическую победу восставшего раба Чонгука много чем награждают. Он не выглядит радостным из-за произошедшего. В планах было познакомить Тэхёна с сюзереном и сказать ему о необычайных силах колдуна, который сможет прибавить им неимоверной мощи в битвах. Однако это скорее вопрос любви или истинного долга. Сюзерен наверняка бы не обнимал его дольше на несколько секунд, знай он, что Альбруса на пики насадил не Чонгук. Сюзерен бы не был так мил, зная, что это Чонгука спасли. Сюзерен бы правду принял, но вряд ли бы правда была бы в пользу Чонгука. А ложь Чонгуку нравится тем, что любимый мужчина, хоть и не бросает супругу и дочь, показывает, что благодарен и восхищён. Большего Чонгуку и не надо. — Чем он тебя покорил? — спросил однажды Тэхён. Они ужинали украденным хлебом с ягодами и вином, спрятавшись от кухарки на холме, где пасутся козы. — Это было на празднике в честь победы, — Чонгук задумчиво смотрит в сторону деревни. Демон же смотрит на звёздное небо. — Я единственный из феодалов остался у стены, ведь не женат. Сюзерен много смеётся и любит комедии. Никто не посчитал странным, когда он пригласил меня на танец. Все смеялись. Смеялось и моё сердце, — Чонгук опустился спиной на землю. Он смотрит на демона, по очереди отправляющего в рот ягоды. — Я знаю, что Вы думаете. Я глуп и наивен. — Ну, это не так ужасно, как могло показаться, — Тэхён приподнимает уголки губ. — В этом есть свой шарм. Грех — не влюбиться после таких жестов. — Да? — Чонгук поднимает брови. — Вы такой понимающий. Никогда не осуждаете. — Если бы и в Аду осуждали — людям бы было некуда податься, — демон цокает языком. Они лежат в тишине некоторое время. Тэхён закрывает глаза, наслаждаясь ночью. Чонгук рядом, природа шумит, сюзерен у себя и никто не нарушает их уединение. Что может быть лучше? — Из-за того, что Вы не осуждаете, я задумался сам об этом, — Чонгук говорит тихо, почти шёпотом. — Когда окружение пытается смешать тебя с грязью, невольно пытаешься мысленно искать достоинства собственного положения. С Вами я задумался и о недостатках, — вздыхает. — Это так странно. Я же не могу в самом деле завоёвывать для него империи? — Как хочешь, — Тэхён пожимает плечами. — Я не великий мыслитель, но мне кажется, что любить ты должен того, с кем не боязно быть собой, Чонгуком, а не мечтать быть Даникой. — Вы правы, — Чонгук смеётся. — А Вам бы подошёл тот, кто любит рога. — Может, хотя бы меня, а не рога? — Это тоже. Тэхён улыбается. Он поворачивает голову к Чонгуку, смотря на него. В этой жизни Чонгук всю свою судьбу посвятил другому мужчине. Он остался верным тому, кто смотрел на него лишь на празднествах. Он остался верным и тогда, когда Даника поделилась с ним горем от измены супруга. Чонгук остался верным и тогда, когда узнал, что сюзерен о своих грязных поступках не жалеет. Рыцарь продолжал исправно выполнять приказы, надеяться на мизерные встречи и краткие прикосновения, на секунды объятий от полученных побед. Тэхён не полыхает вокруг него. Он проводит много времени с Чонгуком, шутит, говорит, узнаёт. Это не о великой любви или преданности. Тэхёну просто интересно узнавать нового Чонгука, способного на большие чувства к столь ужасным лицам. К людям, которые этого не ценят, не вспомнят, об этом не напишут книги или стихи. И демон, находясь рядом с ним, смотрит в небо, любуясь закатами, рассветами и звёздами. Но Чонгук всегда… всегда смотрит вниз. Фактически он не раб в этом веке. Чонгук на более высоких должностях. Но он раб своих чувств и эмоций. Поддаётся на всё, на что его толкает нежное ощущение в груди. Демон бы смирился с любой смертью для такого Чонгука. Благородная смерть в битве, смерть от случайности, смерть из-за бегства, смерть из-за болезни, смерть из-за стихийной катастрофы, чумы — чего угодно. Но только не от рук того, по кому дрожало его сердце. Тэхён после беспокойного сна пришёл в покои Чонгука, чтобы застать там его тело. Кинжал в груди с серебряной рукоятью. До боли знакомое оружие с обилием драгоценных камней. Такой только у одного человека. Демон касается пальцем руки Чонгука, проверяя пульс. Слабое шевеление. Маленький толчок с коротким придыханием. Чонгук чувствует прикосновение, поворачивая голову к демону. Он шепчет со слезами: — Позаботьтесь о нём. Пожалуйста. У Тэхёна в глазах всё становится темнее. Он качает головой, поднимая руку, чтобы погладить его по щеке. Даже в минуты смерти он останется верен сюзерену. — Нет, волчонок. Я не стану, — шепчет, улыбнувшись ему. Чонгук выдыхает, смотря на него шокированно. — Я много думал о твоей нынешней жизни. Мне казалось, я буду наблюдать другое положение дел. Только сейчас осознаю, что это было… упущение с моей стороны, — демон наклоняется к нему, целуя в лоб. — Обещаю, что в следующей жизни я не отдам никому твоё счастье, твою любовь, твои мечты и цели. Я найду тебя до того, как кто-то посягнет на твою душу, — Тэхён открывает красные глаза, — раньше меня. Чонгук опускает веки, но на его губах расцветает мягкая улыбка. Вряд ли он что-то понял из того, что говорил демон. Тэхён покидает его город под крики страданий и слёз, переступая пепелища. Он выдыхает, подставляя лицо ветру на холме, где пасутся козы.

Небо, окрашенное дымом горящих территорий, кажется по-особенному красивым.