Наказание

— Чем не нравится наш сад? — виконт Чон хмурится, поднимая взгляд со стейка на сына. Чонгук на его вопрос закатывает глаза, страдальчески взглянув в сторону матери, чтобы найти у неё помощь. Однако виконтесса Чон тоже удивлена, ведь сад находится в её распоряжении. До этого она с готовностью принимала участие в баталиях о предпочтении присутствия более поэтического графа Кима на вечере чтения стихов, утверждая, что Тэхён действительно более грамотен и артистичен, чем виконт. Виконтесса встала в защиту сына, когда речь зашла о выборе портного графа Кима. Женщина утверждала, что нет ничего зазорного в том, что Чонгук хочет найти уединение в большой библиотеке активно коллекционирующего книги Тэхёна. Виконтесса не была против, ведь не видела ничего странного в поэзии, портном и книгах, пока дело не дошло до сада. Её чудесного сада. Чонгук предпочёл её трудам сад графа Кима, за которым следят слуги. Да и чего греха таить — там неуютно. Тэхён отчего-то чувствует себя лучше в обилии камней направо и налево. Никакой эстетичности. Виконтесса хмурится вместе с мужем, странно смотря на спокойного Чонгука. — У графа Кима необычный сад, — пожимает плечами Чонгук. — Он ведь часто бывает в Индии. У него диковинные цветы. Правда ведь? — смотрит на демона в поисках поддержки. — Честно говоря, я не знаю, — Тэхён прожёвывает мясо во рту, следя за выражением лица виконта Чона. — Если ему там нравится — почему бы и нет? — смеётся. — Бросьте. Это не трудный вопрос. — Да, — Чонгук соглашается. — Мне кажется странным, что вы так много общаетесь, — виконт задумчиво смотрит на сына и друга. — У нас много общего, — Чонгук пожимает плечами. Тэхён задумывается вместе с другом. Виконт переводит взгляд с сына на демона, хмуря брови. Виконтесса выжидающе мычит, намекая на то, что это «много» надо хотя бы огласить. Сам Чонгук в этот момент тоже задумывается. Демон поднимает бокал, коротко улыбнувшись всем за столом. — Стихи?.. Безумие. Чонгук выглядит волнующимся. Он бросает короткий взгляд на Тэхёна, тут же отворачиваясь. На его щеках выступает подозрительный румянец. Врать он не умеет. Тэхён это прекрасно знает. Точно так же, как и отец Чонгука. Мужчины переглядываются. За столом наступает тяжёлая тишина, нарушаемая только стуком приборов. Демон загадочно молчит. С Чонгуком у них тайные взаимодействия. Во-первых, потому что Чонгук всё ещё семнадцатилетнее неловкое чудо, а у Тэхёна этих семнадцати лет уже два. Формально. Фактически — Тэхён старше даже всего человечества. Разница в возрасте с Чонгуком у них в голове виконта не уложится, если раскрыть ему всю подноготную перерождающейся души его сына. Однако Тэхён по этому поводу не страдает. Неловко себя чувствует Чонгук, которому важно мнение общества. А ещё он пугливый и скромный молодой человек. Для него свойственно быть осторожным. Во-вторых, потому что они мужчины. Тут и объяснять не нужно. В-третьих, Тэхён дружит с отцом Чонгука. Этот факт почему-то усложняет всё и для демона. Быть грешным для представителя Ада в крови, но отчего-то предавать ни в чём неповинного виконта Чона кажется… кажется неправильным. Однако перспектива тайных отношений при этом отнимает много времени. Чонгук обязан быть где-то с кем-то. И это не Тэхён. Чонгуку нужно спать у себя, отпускать его, встречаться и дышать глотками с короткими стонами в минутах объятий. Всё. Демон чувствует, что ему этого не хватит. — У нас ещё сто лет впереди. О чём Вы беспокоитесь? — спрашивает Чонгук, ожидая очереди для того, чтобы войти в церковь. — В том-то и дело, — демон вздыхает. — Мало ста лет. Я бы не хотел упускать хотя бы один день, когда могу дышать Вами, — он поднимает руку, касаясь спины Чонгука. Тот вздрагивает, повернувшись к нему с красным лицом. Тут же оглядывается, изворачиваясь от прикосновения. — Вы нетерпеливый, — выносит вердикт Чонгук. — О, поверьте мне, — демон хмыкает, — я терпел столько, сколько было нужно. Чонгук на его слова вспыхивает, отворачиваясь. Вряд ли для него эти слова заимеют контекст на «ждал два твоих перерождения». — Это невозможно, — говорит Чонгук, проходя в церковь, взяв свечку у преподобного. — Я хожу с Вами в церковь, — демон тоже берёт свечку. — Нет ничего невозможного, — идёт за ним. Преподобный смотрит ему вслед, поднимая руки, намекая на то, что ему подобает надеть что-то на голову. Похвально, что люди всё ещё считают это случайностью организма и даже разрешают ходить молиться под ногами Всевышнего. Но преподобный данной церкви позволяет ему баловаться присутствием в воскресенье только при условии, что демонические рога спрятаны. Конечно, в заботах о собственном романе не до каких-то там платков. Тэхён поворачивает к преподобному голову. — Ох, не надо так смотреть. Будто платок на голове на секунду спрячет тот факт, что я исчадие Ада, — мужчина отворачивается, посмотрев на остановившегося рядом с ним Чонгука. — Что? — хмурится. — Он сам начал. Чонгук вздыхает, потянув его за собой. Они садятся на скамейку. Чонгук берёт в руки библию. Тэхён закидывает одну ногу на другую, посмотрев на него. — Почему Вы не стесняетесь наших отношений? — спрашивает Чонгук, сглатывая. Он опускает взгляд. — А должен? — Да. Должны, — Чонгук поджимает губы. — То, кем мы являемся… Это не вяжется с тем, что принято. — Ох, — Тэхён выпрямляется, — если бы Вы знали, кто мы на самом деле. — И кто же мы? — Чонгук переводит на него взгляд. Тэхён улыбается ему. — Предназначенные, — это ведь даже не ложь. — Вы только для меня. Я не жду принятия этого факта от других. Чонгук смущённо улыбается в ответ, отворачиваясь. Потом легонько пихает в бедро, мол, ну, перестаньте. — Как Вы можете? В глазах Господа? — шёпотом спрашивает. Демон поворачивает голову к иконе. Он смотрит на все эти фрески, свечи, поднимающегося на алтарь преподобного, касаясь сердца. Пытается понять, как в нём отзывается собственный грех в церкви, где обитель святых, праведных и правильных. Ничего. Даже страха нет. — Бог сказал: «Можно», — заявляет Тэхён, повернувшись к Чонгуку. Его человек на это хмурится, прежде чем коротко рассмеяться. И тем не менее, хоть они и прячут взгляды от других, хоть и держатся за руки лишь тогда, когда вокруг ни души, хоть обнимаются только за закрытыми дверьми — Тэхён чувствует себя довольным. Ему нравится, что можно Чонгука держать за руку. С условиями в три этажа, но ладно. Хорошо. Можно выполнять эти условия и не беспокоиться. Демону нравится, что есть возможность обнять, целовать, слушать его глупые мысли и серьёзные мечты. Чонгук ему доверяет. Эта ценность перевешивает все проблемы, которые наступают по мере того, как человек взрослеет. Чонгук читает книгу, прожёвывая яблоко. Он иногда даёт кусочки лежащему на его коленях демону. Тэхён смотрит на него. В библиотеке графа Кима скучновато. Обычно они в отведённое чтению время занимаются чем угодно, но не чтением. Однако недавно виконтесса спросила о том, что именно прочитал Чонгук и как именно в нём отозвался сюжет. Видимо, Чонгук выкрутился, но повторять курьёзную ситуацию не собирался. — О чём Вы думаете? — спрашивает Тэхён. — О том, что всё было бы легче, живи я здесь, — Чонгук перелистывает страницу, убирая книгу в сторону. Он гладит по голове демона, касаясь рогов. — Какое бы оправдание придумать для отца? — М, — Тэхён задумывается, — церковь близко? — Вы безнадёжны, — Чонгук смеётся, возвращаясь к чтению. — Я что-то придумаю сам. — Вы не умеете врать, — демон вздыхает. Они молчат некоторое время. Тишина проходит спокойно. Чонгук, отложив книгу после прочтения, гладит демона по лицу, касаясь лба большим пальцем. — А Вы о чём думаете? — спрашивает Чонгук. — О чём я думаю? — Тэхён удивлён. — Да. Чем заняты Ваши мысли? — гладит теперь по щеке. Демон непонимающе смотрит на него. Он встаёт, поднимая голову с колен. Потом садится прямее, повернувшись к ожидающему ответ Чонгуку. — Странно, — демон протягивает руку, чтобы подержать пальцы Чонгука в своих. — Редко кто об этом спрашивает. — О Ваших мыслях? — Важны ли мои мысли в Вашей жизни? — Тэхён усмехается. Естественно. Демон гостит в этом мире. Люди мало интересуются у него его судьбой. Они больше рассказывают о себе. Гука ещё можно простить за отсутствие любопытства к внезапному появлению в племени рогатого существа. Ему в его веке было не до интереса к прошлому своего друга. Чонгук из средневековья был поглощён своим сюзереном. Ему показалось достаточным знать о том, что Тэхён был советником у князя Альбруса. Всё. А этот Чонгук, проникновенно смотря на него, робко улыбаясь, сообщает: — Конечно. Мне интересно, о чём Вы думаете. Я же люблю Вас не из-за каменистого сада или… — указывает на помещение, где они находятся, — за библиотеку. — А за что любите? — Тэхён улыбается. В груди так тепло. Он смотрит на красного Чонгука, сжимая руку сильнее. Так хочется в подобные моменты остановить тиканье циферблата. И насладиться присутствием Чонгука подольше. — Я… — Чонгук смущается, поджимая губы. Он машет перед лицом рукой, чтобы воздуха хватало на то, чтобы дышать. — Это неловко. — Скажите, — демон щурится. — Прошу. Я хочу знать. — Хорошо, — Чонгук прячет лицо ладонью, сжимая руку Тэхёна. — Только потом и Вы скажете. — Да, согласен. — Ладно, — глубоко вдыхает. Чонгук смотрит в красные глаза, шепча: — Я люблю Вашу смешную натуру. Вы кажетесь мне таким весёлым из-за этого, хоть и не дурачитесь. Я люблю Вашу готовность оправдывать любого. Вы никогда никого не осуждаете. Даже за их спиной. Как воспитать в себе такую всепрощающую душу? Я не знаю. Поэтому и люблю это в Вас, — Чонгук опускает взгляд. Румянец на щеках становится отчётливее. — Я люблю Ваше бесстыдство. Вы меня этим дополняете. Ваша открытость меня подкупает. Я думал, что хотел бы быть похожим на Вас, но сейчас понимаю, что я скорее люблю эту черту. Отдельно от себя, — улыбается. — Я люблю Ваши рога. Люди так много судачат о том, в чём замысел Вашей демонической черты. Но для меня, когда Вы просто смотрите на них и смеётесь в лицо, заявляя, что это Вас не красит, но Вы ими, своими рогами, гордитесь… Я люблю то, как Вы в себе уверены. Я люблю Ваши алые глаза. Я люблю Ваш вкус. Мне нравится, что Вы избирательны в мясе. Я люблю, когда Вы рассуждаете о книгах, но всегда думаете иначе. Будто знаете всё человечество. Вашу мудрость люблю. Вашу привычку смотреть в небо. Ваш дом. Ваш каменистый сад. Вашу библиотеку. Вас люблю, — Чонгук продолжает говорить, глубоко вдыхая. Он поднимает влажный взгляд на Тэхёна. — Я люблю Вас. Его. Любит его. Тэхён молчит некоторое время, пытаясь запомнить чувство внутри себя. В нём столько всего кипит: в груди ноющее ощущение, в животе — щекочущее, в горле будто ком застрял. Демону не помогает то, что Чонгук не назвал его статус графа. Он не назвал вежливый, построенный ради этой жизни образ. Чонгуку нравится игривость исчадия Ада. Он любит истинную натуру демона Тэхёна, искренне восхищаясь им. Тэхён бы пожал плечами, если бы Чонгук назвал что-то, неприсущее ему, и не стал бы возмущаться. Демон ведь построил столько стен, чтобы в этой жизни у Чонгука получилось стать счастливым и любимым. Самое странное, наверное, в том, что Тэхён никак не ожидал, что счастье и любовь Чонгука состоит в счастье и любви самого демона. — Теперь Вы, — шепчет Чонгук, вытирая слёзы. — Знал бы я, как это будет сложно, не бросался бы обещаниями, — демон поднимает руку, накрывая щеку Чонгука ладонью. — Две жизни назад я был спокойнее. Я убивал за то, что Вас у меня отняли. Спокойно смотрел на тех, кто делает Вам больно. Мне казалось, я просто участник Вашей судьбы. Но сейчас, — шепчет, поднимая голову, чтобы выставил губы, — убил бы любого, кто посмеет Вас обидеть, кто сделает Вам больно. Любого, из-за кого Вы будете лить слёзы. — О чём Вы говорите? — Чонгук поднимает брови. — Ни о чём, — демон улыбается. Он нежно целует готового для ласк Чонгука. Время замедляется. День не проходит, как одна вспышка. Тэхён, проводя время с Чонгуком, ловит себя на том, что наслаждается моментами. Ему кажется, что жизненный цикл человека сказывается и на нём. Демон впервые за все эти века чувствует полное довольство. Даже страсть как-то иначе ощущается. С демонессами и демонами Тэхён чувствовал себя по-другому. Подкреплённое чувствами взаимодействие кажется таким блаженством. Демон улыбается, смотря на получающего удовольствие Чонгука, чувствуя, что оргазм у него не только физический, но и духовный. Его человек счастлив и готов осчастливить демона. Его человек любим и готов любить демона. Время действительно замедляется, когда Тэхён начинает запоминать детали, давать моментам имена, каждое взаимодействие проносить через себя. Он чувствует так много. И всё равно любви в этом так мало. Хочется ещё. — Снова у Вас? — спрашивает виконт, хмурясь. — Да. Десерты моей кухарки полюбились ему больше, чем я, — демон пожимает плечами. — Свой день рождения, — виконт Чон повторяет. — У Вас, — тон становится ниже. Тэхён внимательно смотрит на него, хмыкая. Он потом щурится, сверкнув красными глазами. — Что не так? — демон знает ответ. Он просто хочет услышать это от самого человека. Вслух. Может ли виконт сейчас вставить слово в защиту? — Скажите, — поддакивает Тэхён, поднимая брови. — Ваша дружба меня слегка настораживает, — осмеливается на такую формулировку. — И правильно, — Тэхён облизывает губы. — Но не стоит беспокоиться. Я его не обижу, — демон в этом уверен. Виконт подозрительно смотрит на него. Он потом выдавливает вежливую улыбку, качая головой. Встревать не станет. Лицо улыбающегося Чонгука даже заставляет его улыбнуться мягче и искреннее. Виконт Чон обнимает Тэхёна под конец, вздыхая, но хлопая по плечу с коротким кивком, мол, давайте. Его семья не помешает им. В обществе они готовы терпеть до дома, чтобы держаться там за руки, целоваться по углам, заниматься любовью в покоях и проводить время на заднем дворе. Всё это кажется таким иллюзорным, красивым и мягким. Чем-то таким хрупким и светлым. Тэхён целует каждый пальчик Чонгука по утрам, прежде чем прошептать вопрос о том, как он спал, что ему снилось, как ощущается в отдохнувшем теле. Тэхён пьёт чай, принимаясь за работу графа только из-за того, что Чонгук носит тонкие очки во время проверки документов, что делает его особенно очаровательным. Тэхён шутит про некоторые вещи, пристойные и непристойные, чтобы смотреть, как смеётся Чонгук или краснеет до неузнаваемости, пробивая ладонью плечо, дабы замолчал. Тэхён выдыхает вечерами ему в висок, обнимая, проводя рукой по оголённой спине, зарываясь пальцами в волосы и целуя в губы жадно. Тэхёну кажется, что он начинает понимать людей в желании периодически восполнять тактильный голод. Демон доволен. И если бы такого Чонгука, способного на столь большие чувства, спрятанного от зла этого мира в объятиях демона, молящегося Господу и горячо любящего исчадие Ада… если бы Чонгука отнял кто-то другой. Кто-то прикасаемый. Кто-то со своим миром. Кто-то живой, состоящий из плоти и крови. Кто-то, кого Тэхён мог бы потом вдоволь помучить, чтобы отомстить, как-то унять дрожащее ощущение в груди. Если бы он мог на кого-то разозлиться, если бы мог искупаться в чьём-то крике, если бы отряхнул после мести пыль с костюма, готовый пойти на новое ожидание следующего перерождения… Что-то столь эфемерное, как болезнь, заставляет демона ощутить бессилие. Чонгук вдруг закашливается кровью в один день. Он смотрит на него с нарастающим ужасом в глазах. События после этого момента становятся ещё более медленными. Время будто заставляет демона страдать. Намеренно. Чонгук чахнет с каждым днём, проверяясь у разных лекарей, получая одни и те же ответы. Что бы он вечерами ни принимал, какие бы слова любви ни слышал, что бы ему в утешение ни пел Тэхён, Чонгук без устали плачет. Его пугливый и маленький волчонок не поступает, как умирающий в мудром безмолвии. Он смотрит на него полными слёз глазами, говоря: — Я боюсь. На кровати остались пятна от крови. Он пытается вдыхать глубже, но выходит с хрипом. Тэхён сжимает его руку в своей. — Чего страшиться? Всё будет хорошо. Ваш отец вызвал лекаря из другой страны. Он вылечит Вас. — Я боюсь ворот Ада, — Чонгук сжимает его руку. — Там не так плохо. Да и разве Вам место с грешными? — Я же согрешил. — В чём? — С Вами. Тэхён распахивает глаза. Он открывает рот, чтобы сказать, но впервые удерживает язык от едкой шутки. — И Вы пошли на что-то столь грешное, зная, что попадёте в Ад? — спрашивает демон. — Там были бы Вы, — шепчет Чонгук. Нет. Нет-нет-нет. Он не может так поступить. Тэхён качает головой, прижимая руку Чонгука к своим губам, целуя пальцы. Поочерёдно. — Я буду там. Обещаю, — Тэхён сглатывает. — Когда смерть всё же наступит. Не сейчас ведь прощаться. — А если я усну и не проснусь? — Чонгук шмыгает носом, закрывая глаза плотнее. — Я боюсь. Я не хочу умирать. — Вы не оставите меня, — качает головой. — Не оставите. — Я не хочу оставлять, — Чонгук закрывает глаза. — Я хочу пожить ещё. С Вами. Увидел бы первые морщины на Вашем лице. Наблюдать, как начнёте стареть. Тэхён улыбается. Он сжимает ослабевающую руку. — Не смей, волчонок, — демон сжимает руку сильнее. — Я же всё для тебя сделал. Я осчастливил. Я полюбил. Я всё тебе дал. Деньги, кров, смех, радость. Ты не можешь снова уйти. Что же я сделал не так? — Тэхён шепчет, тормоша за плечи Чонгука. Тот глаза не открывает. — Нет, — неверяще говорит, попробовав коснуться груди дрожащей рукой. Не бьётся. В голове становится пусто. Тишина. Молчание. Слуги что-то кричат на фоне, подзывают родителей и лекаря. Что-то говорят. Тэхён не слышит, о чём они болтают. Он смотрит на закрывшего глаза Чонгука, не выдыхая. Даже дышать сейчас больно. Демон касается ноющей груди, медленно отворачиваясь. Звуки возвращаются лишь тогда, когда удаётся выдохнуть. Вместе с выдохом у Тэхёна впервые вырывается беспомощный истошный крик. Это так несправедливо. Это так ужасно. Это произошло так быстро. — Тэхён, — виконт Чон пытается его успокоить, касаясь плеча. — Нет, не трогай меня, — демон смотрит красными глазами на него. — Мне жаль, — мужчина обнимает. Тэхён не знает, на кого гневаться. Может, ему было бы легче, если бы виконт покачал головой и не отпустил бы Чонгука с ним. Может, ему было бы легче проститься с ускользающим Чонгуком, принимающим свою смерть. Может, всё было бы проще, будь в этой ситуации хоть какой-то третий участник. Однако не было преград, не было никаких предпосылок на столь большое несчастье. Самое ужасное для Тэхёна — сам Чонгук боялся смерти и не хотел вот так покидать его. На кого же злиться? На кого же Тэхёну выместить свой гнев? Какой город сжечь? Тот, в котором они на каждом углу оставили свои поцелуи? Лавки, где Тэхён покупал ему цветы? Книжные магазины, где они выбирали что-то на вечер? Тогда-то демон и понимает. Его наказанием была неотвратимость. Идёт время медленнее или быстрее — всё катится к одному событию. К смерти. Тэхён не может изменить это течение. Ему придётся глотать последствия. Граф Ким покидает город, отправляясь в Индию. Семья виконта провожает его до корабля. В горной глуши демон идёт знакомой только ему дорогой в сторону каменного алтаря, зарытого под землёй, но всё ещё связывающего Тэхёна с Адом. Демон стоит перед алтарём, глубоко вдыхая. Он снимает перчатки. — Прощён ли я? — спрашивает вслух. Тэхён закрывает глаза, прислушиваясь к давящей тишине. — Отец, — выдыхает, закрывая лицо ладонью, — я всё понял. Хватит. Прощён ли я? Ответом ему служит молчание, прерываемое криками птиц. Не заслужил. Путём такой боли, такой большой потери. Неужели есть что-то ужаснее? Был ли грех демона столь непростительным? Тэхён медленно поднимает голову, смотря в лазурное небо. Он хмурится, опуская взгляд к алтарю. Пинает потом камень, развернувшись, чтобы уйти. Сатана ему не даст ответы. Тэхён поэтому заявляется в совершенно неожиданное даже для себя место, садясь на скамью на самых последних рядах. Он смотрит на статую девы Марии, закрывая глаза. Ночами в церкви мало кто бывает. Тишина. Эхом отзываются в помещении шаги снующих из исповедальни людей. Преподобный проходит мимо него, громко кашлянув. Демон хмыкает. — Ты ведь знаешь, да? — Тэхён поднимает голову. Он смотрит в небо через витражные окна. — Его замысел. Бог будто слышит. Тишину нарушает детский плач. Вошедшая в церковь девушка, укачивая малыша, садится на скамью рядом с демоном. Она улыбается ему. Тэхён опускает взгляд с неё на ребёнка. Ясно. Он переродится. Снова. Найдёт его, демона. Снова. Тэхён влюбится. Снова. Потом Чонгук умрёт. Снова. Нет. Демон встаёт, покидая церковь. Он выходит на улицу, выдыхая. Закрывает глаза, давая в тишине самому себе слово:

Нельзя больше встречать эту потерянную душу.