Верни меня (В ночь нашей встречи)

— Он не вернется, не важно, что я сделаю, — с горечью заявил Драко. — Что ты имеешь в виду, Драко? Почему бы ему не прийти к тебе? — Гермиона все еще находилась в замешательстве после того, как Драко рассказал ей о том вечере, когда решил выпить зелье Живой Смерти. — Он сказал, что больше не будет вмешиваться. Если я умру, значит, так тому и быть, — пожал плечами Драко. — Драко, прошу тебя, мы не хотим, чтобы ты рисковал своей жизнью. Пожалуйста… — взмолилась Гермиона. — Не терзай свою душу, Грейнджер. Если в следующий раз я решусь на нечто подобное, то доведу дело до конца и раз и навсегда покончу с этим цирком, — сказал Драко, встав и направившись к выходу. Голос Гермионы становился все тише по мере того, как он удалялся от ее двери. Перед встречей с Гермионой Драко привел в порядок свой кабинет и оставил на столе написанное от руки заявление об уходе. Он был уверен, что Гермиона найдет его в ближайшее время. Его уменьшенный багаж лежал у него в кармане. Воспользовавшись министерским камином, Драко перенесся в небольшой офис порт-ключей в Ипсвиче. Там он получил старый ржавый ключ, который перебросил его на юг Франции. Он приобрел уютный коттедж в холмах Crete d’Ouzeich. Там, в этом уединенном домике, Драко позволил себе наслаждаться дорогим французским вином и съел столько сыров и оливок, сколько не ел за всю свою жизнь. В одну особенную ночь, напившись, Драко решил прогуляться по полям позади коттеджа. Завороженный блеском звезд над собой, он улегся среди высокой травы и глубоко вздохнул, впитывая каждое ощущение, которое его опьяненный вином мозг мог воспринять. Ему потребовалось некоторое время, чтобы заметить маленького полевого мышонка, который шевелился в траве рядом. Когда Драко наконец уловил его движение, он отвел взгляд от величественного звездного неба и с детской заинтересованностью начал наблюдать за тем, как это существо жевало найденную где-то ягоду. — Привет, малыш, — осторожно начал Драко, стараясь не спугнуть полевого мышонка. — Удивительно, что судьба свела нас именно в такой момент. Я пришел сюда, чтобы скрыться от страданий, а ты — чтобы насладиться ужином под этим прекрасным звездным небом. — Произнес он, словно читая балладу перед грызуном. — Разрешишь мне признаться тебе кое в чем, малыш? Кажется, я был не искренен. На самом деле, я не хочу умирать. Не когда в мире существует такое чудесное вино, такая вкусная еда и такое великолепное звездное небо над головой. Я лишь хотел… — слова застряли у него в горле. — Я лишь хотел быть счастливым, малыш. Я пережил войну. Я выжил. И в конце концов, человек, которого я считал своим врагом, стал тем, ради кого я рискнул всем. И я думал, что он тоже выжил. Но, видимо, в этом и была проблема. Я посмел надеяться. Смерть отняла его у меня, превратив в свое подобие, и я никогда ей этого не прощу. Одно дело — лишить меня Гарри, и совершенно другое — обрекать его на такое существование. Как будто Гарри был рожден только для того, чтобы стать чертовым жертвенным агнцем. Я не хочу умирать, малыш, но я не уверен, что смогу жить без Гарри, — прошептал Драко, по-прежнему стараясь не напугать мышонка. Драко наблюдал за тем, как маленький грызун доел ягодку и начал умываться, и слезы стекали по щекам Драко, падая прямо в траву. — Его звали Гарри Поттер, малыш. И я боюсь, что проведу оставшуюся жизнь, рассказывая о нём каждому, кого встречу на своём пути. Ведь это единственный способ быть рядом с ним. Если бы я умел рисовать, я бы наполнил каждый уголок этой земли его портретами. Если бы я умел писать, я бы рассказал всему миру его историю. Если бы я мог освободить Гарри из объятий Смерти и вернуть его к жизни, я бы победил Смерть. Драко снова перевёл свой взгляд на звёзды и, разомлев от вина, в конце концов уснул прямо на этом лугу. Драко не заметил темного силуэта, который стоял всего в нескольких шагах от него, силуэта, который с грустью подозвал к себе маленького грызуна. Силуэта, у которого из глаз лились слезы, когда он поднял крохотную душу с травы и провёл её за Завесу. Силуэта, который тихо подошел к Драко, аккуратно отодвинул волосы с его лица и поцеловал его с такой нежностью и с такой глубокой печалью, от которой даже звезды бы заплакали. Драко проснулся следующим утром, прямо перед рассветом, когда у неба был тот самый таинственный темный оттенок. Первые лучи солнца уже виднелись на горизонте. Он медленно сел, растягивая задеревенелые мышцы, и ругая себя за то, что выпил столько бутылок вина накануне. Затем он, с благоволением, какого не ожидал в себе обнаружить, наблюдал за тем, как солнце всходит над французской долиной, окрашивая просторы полей мягким оранжевым светом. Драко был убежден, что ничто за пределами этой жизни не может сравниться с таким великолепием. Его губы слегка изогнулись в улыбке, такой настоящей и пронзительно искренней, что ему даже стало стыдно за неё. Он осознал, что переживает такой прекрасный момент в одиночестве, вместо того чтобы разделить его с кем-то. Драко, наконец, позволил себе чувствовать. Переживать каждую отдельную эмоцию, ощущая, как она появляется и исчезает. Прежде чем переходить к следующей, он давал каждой из них волю. Это было словно исцеление. Это было похоже на надежду.