Первые уроки жизни

Шасси самолёта мягко стукнулись о взлетно-посадочную полосу. Олег проснулся как раз от этого, а затем осоловело хлопал глазами, когда весь салон зааплодировал. — Да не слышит вас пилот, — пробормотал сидящий рядом отец. — Вот люди. Затем Олег почувствовал несильный удар по плечу. — Просыпайся. В Питере было темно, промозгло и совсем негостеприимно. Олег, несмотря на то, что поспал в самолёте, не мог перестать зевать. Время перевалило за полночь, но в аэропорте всё равно было многолюдно и шумно. Над потолком механический голос то и дело возвещал об открытии и закрытии регистрации на рейс, торопил опаздывающих и напоминал о правилах безопасности. Грохотали колёсики чемоданов, ревели уставшие дети, перекрикивались взволнованные пассажиры. Олег, как испуганный жеребёнок, жался к отцу. Когда долгая процедура получения багажа была закончена и они вышли, наконец, из аэропорта, первая же машина окатила их ледяной водой из лужи. Похоже, дождь закончился не так давно и был сильным. Отец повёл Олега за собой к остановке, они встали подальше от дороги, чтобы подождать такси. — Ты когда улетишь? — спросил Олег. Он, конечно, знал, но вдруг понадеялся, что отец останется с ним дольше, чем на день. Оставаться тут, в незнакомом и неприветливом городе в одиночестве Олегу совсем не хотелось. — Завтра, — отрезал отец. — Чего это на тебя нашло? Всего четыре месяца до каникул, а в декабре поедешь обратно. И дядю Тимура не бойся, он хороший мужик, уж тебя не обидит. Пусть не родной ни мне, ни тебе по крови, а всё же мне брат, так и вы с ним свои. И, в конце концов, тебе уже тринадцать лет, не ребёнок, чтобы трусить. Олег спорить не стал, только сунул руки глубже в карманы. Да, он перешёл в шестой класс, как бы в середину средней школы, но он никогда прежде не оказывался так далеко от родного города. Конечно, на лето он ездил в горы, но там с ним рядом были бабушка и дедушка. А тут никого из родни у него не будет, не будет даже знакомых мест. Всё чужое, холодное, страшное. От усталости после перелёта, голода и волнения Олега тошнило. Путь до дома дяди Тимура он помнил смутно. В темноте мало, что можно было разглядеть, да и Олег старался не глазеть по сторонам, опасаясь, что тогда скудное содержимое его желудка точно вылезет наружу. Наконец, машина тормознула. Отец попрощался с водителем и вылез из машины. Олег, повторив всё то же самое, с облегчением выбрался на свежий воздух. Дальше был путь к тускло освещенному подъезду, трель домофона. Отец сказал только «это мы», дёрнул дверь и она тут же открылась. В лифте отец, прищурив тёмные глаза, поглядел на Олега. — В гроб краше кладут, — покачал он головой. И правда, Олег был бледный, осунувшийся. Чёрные волосы топорщились, как перья у вороненка, серый взгляд выдавал беспокойство, а круги под ними резко выделялись на бледной коже. — Ничего, завтра день есть, отдохнёшь. Смотри, не распускайся! Дядя Тимур встретил их на пороге. Олег машинально ответил на приветствие. Больше всего ему сейчас хотелось уснуть, а затем проснуться в родном Альметьевске. Конечно, этого случиться не могло. Олегу пришлось ужинать в чужом Питере, умываться там же и засыпать в маленькой комнате, где ему постелила тётя Патима. — Ложись спать, алтыным*, — ласково сказала она. — Знаешь, как говорят? Утро вечера мудренее. Олег вздохнул. — Спасибо, тётя Патима, — пробормотал он, желая быть вежливым, хотя, на самом деле, он не думал, что завтра ему будет лучше. И правда, когда он проснулся на следующий день, не сказать, что стало лучше. Отец сразу после завтрака поехал обратно в аэропорт. Дядя Тимур сказал, что ушёл на работу. Тётя Патима попытался отвлечь Олега. Поводила его по городу, показала школу, в которой ему предстояло учиться ближайшие несколько месяцев. Олег старался проявлять вежливое любопытство, но на самом деле, очень тревожился. Вечером он подготовился к школе, заранее выложил одежду, в которой пойдёт, и зачеркнул на карманном календарике один день. Это мало приободрило его, но теперь он на сутки был ближе к тому, чтобы поехать домой. Утром Олег проснулся с трудом, хотя оказалось, что встал раньше всех в доме. Странно, Олегу почудилось, что время в Питере идёт не так, как-то слишком медленно. Он слышал, как проснулись остальные жители дома, как зашумела вода и зазвенела посуда. Переоделся, застелил постель и вышел из комнаты. — Доброе утро, — несмело поздоровался Олег, замерев на пороге кухни, где уже вовсю кипела жизнь. — Доброе! Хорошо, что ты проснулся, — обрадовалась тётя Патима, — а то я уж собиралась тебя будить. Садись есть. — Я сделал тебе дубликат ключей, — сказал дядя Тимур. — Смотри, не потеряй. И ешь поскорее, сегодня я провожу тебя в школу. Олег отвечал дежурные «доброе утро, спасибо», а сам думал только о том, как его примут в классе. В родной школе Олега новичкам всегда помогали освоиться, но как всё пройдёт в Питере, Олег не знал и дико переживал по этому поводу. Драться он, вроде, умел, сверстников мутузить приходилось, но на незнакомой территории Олег опасался пускать в ход кулаки. С такими мыслями он и подошёл к высокому зеленому забору, который ограждал школьный двор. — Ну, пришли. Учись хорошо, — напутствовал дядя Тимур и оставил Олега. Он некоторое время стоял на месте, никак не решаясь зайти в калитку. Даже мелькнула мысль совсем не пойти в школу. Олег нахмурился. Нехорошо было обманывать взрослых, но ведь это такой шанс! Он же раньше не был здесь, его никто не знает, ни учителя, ни ученики. Может, просто бродить по городу до обеда, а потом возвращаться к дяде Тимуру? А на уроках кто разберёт, был там Олег или нет? Идея казалась заманчивой, но все-таки немного дурацкой. Даже очень, на самом деле. Олег помнил рассказ, который читал ещё в прошлом году, про мальчика, который выбросил за окно манную кашу, чтобы мать отвела его в зоопарк и соврал, будто бы всё съел. А каша возьми да прилети на голову какому-то дяде. Мальчик, разумеется, никого зоопарка не увидел, да ещё и получил хорошей трепки. Короче, вся ложь в конце концов всплывает, значит, и план Олега тоже перестанет однажды быть тайной и тогда лучше будет просто «завернуться в саван и ползти на кладбище», как говорила Олегова бабушка. Поправив лямки рюкзака, Олег вздохнул и всё-таки зашагал на школьный двор. Там, выцепив глазами табличку с надписью «6Б», аккуратно пристроился позади, наблюдая за ребятами. Олег старался не привлекать к себе особого внимания, а уши навострил. Только и разговоров было, что о новеньком. Ребята разговаривали, а сами крутили головами. Олег съёжился, пытаясь стать незаметнее, и вдруг кто-то хлопнул его по плечу. — Это ты, что ли, новенький? — прошептал кто-то. Олег вздрогнул, обернулся. Перед ним стоял русый мальчик. Кудрявый, с серыми глазами, он напоминал то ли ягнёнка, то ли херувима. — Ну, я, — почему-то тоже понизил голос Олег. — Круто. Серый так и сказал. Мальчик махнул кому-то рукой. Тут же от толпы незаметно отделилась фигура и подошёл рыжий парень. Олегу он сразу как-то понравился. Было в нем что-то от птицы, то ли внимательный взгляд, то ли острый, но аккуратный, нос. — Привет, — сказал он. — Меня Серёжа зовут. — Олег, — он покосился на кудрявого. — А тебя? — Пашка, — он словно опомнился, протянул руку. — Ты откуда? Почему на русском говоришь? К нам на прошлый год девочка приезжала, она по-немецки говорила. — Я из Татарстана, — объяснил Олег. — А мама у меня русская, поэтому я и на русском говорю. И у нас в Альметьевске и на татарском, и на русском говорят. — Ого, — одновременно протянули и Паша, и Серёжа. — Ладно, — сказал Серый. — Ты не переживай, мы тебе всё покажем и расскажем. Класс у нас нормальный. А ты надолго? — До декабря, — сказал Олег, чувствуя, как с души сваливается камень. Теперь, когда он, похоже, нашёл друзей, этот срок не так уж и пугал его.