Contradicting...

***

Остатки каникул Хёнджин провёл, как во сне. Чан не звонил, но писал исправно. Правда, почти ничего - о своих проблемах, Хван так и не был в курсе, что у них там случилось и решилась ли та проблема. Очевидно, нет - раз старший пока ни слова не говорит о возвращении. Он лишь бесконечно повторял, что любит и скучает... Хёнджин скучал тоже. Но к тоске примешивалось чувство обиды. Оно не давало ему спросить прямо: что происходит? Хван ждал большего доверия, ждал, когда же Чан откроется ему, но чем дальше, тем яснее понимал: ответов не дождётся. От этого его собственные ответы на признания хёна становились всё реже и короче. Чан паниковал. Однако, как сломить эту крепнущую стену без того, чтобы делиться с младшим всем тем кошмаром, что навалился на их семью, он искренне придумать не мог. Впрочем, шила в мешке не утаишь. И Бан познал это на собственной шкуре совсем скоро. ~ - Хёнджин! Голос матери не сулил ничего хорошего. Подросток только вернулся с прогулки с друзьями и был уставшим, но вполне себе довольным. Да, задержался - но так каникулы ведь. Теперь он лишь скривился и закатил глаза. - Что, мам? Я дома. Выпрыгнув из кроссовок, мальчишка вошёл в гостиную, застав родителей в непривычно нервозном состоянии. Отец сидел в кресле, обхватив голову обеими руками. Мать прямая, как натянутая струна, стояла у окна и была смертельно бледной, отец же, напротив, - покраснел до багрового. Вены на его лбу заметно вздулись. Хёнджин не на шутку встревожился. - Что случилось? - Сядь, надо серьёзно поговорить, - голос матери был надрывным, сын послушно присел на краешек дивана, - Ты знаешь, что на самом деле случилось у Банов? Почему Чан так внезапно уехал? У Хёнджина в животе что-то противно похолодело, появилось ощущение, что его сейчас вырвет. Он отрицательно помотал головой. Анджун выразительно глянул на Сумин - мол, я же говорил. - Так и знала, - спина матери сегодня была особенно прямой, словно её начертили по линейке, - Сынок, тренера их клуба обвинили в сексуальных домогательствах к подростку, к их же воспитаннику. Мистер Бан, похоже, был в курсе и даже покрывал мерзавца. Им грозят долгие судебные разбирательства. Клуб закрыт. Ты понимаешь, что это значит? Хёнджин неопределённо кивнул, его большие глаза наливались дрожащей влагой. Это значит, хён ко мне не приедет... Неозвученная мысль одиноко билась в висок, Хёнджин ничего больше не видел и не слышал. Он будто и сам пловец - сидел на дне личного бассейна, под толщей воды. Сумин порывисто обняла сына и снова отстранилась, пытаясь заглянуть в неподвижные глаза. - Сыночек... Скажи. Чан... Он приставал к тебе? Трогал тебя? Между вами было что-нибудь такое, взрослое?.. Мать с трудом подбирала слова, краснея. Отец хмуро глядел на неё, пытаясь осадить взглядом. Однако, Сумин, наконец, добралась до скользкой дорожки и решительно, хоть пока и спотыкаясь, шла по ней. Больше она не будет прятать голову в песок. Жуткая новость, которую ей неожиданно рассказал их тот самый общий с Чаном знакомый, позвонив сегодня утром, заставила её посмотреть проблеме в глаза и озвучить, наконец, свои самые сокровенные страхи. Откуда взялся её номер у того знакомого, как он узнал, что они с Баном знакомы и с чего вдруг решил предостеречь - женщину сейчас не волновало. Как бы там ни было, сомневаться в его словах не приходилось - Сумин прошерстила новостные австралийские сайты и нашла им подтверждение. Хёнджин густо покраснел, но в таком состоянии скрывать бы что-то он не смог. - Я, мы... Целовались... Мальчик уронил лицо в ладони, прячась от родителей, сгорая со стыда. Но не из-за того, что целовались, а из-за того, что приходилось признаваться вот так, словно бы подставляя хёна ещё больше. - Вот видишь! - обращаясь к мужу, драматично взвизгнула Сумин, она начала нервно ходить из угла в угол, - Сынок такой же, весь в папашу! Педофилы! Извращенцы! А нашему ребёнку - всего пятнадцать! - Мама! - в голосе сына слышались боль и негодование. - Что - мама? Дальше поцелуев хоть не успели зайти? Он раздевал тебя? Трогал? - Да, боже, мама! Чан - не такой, он меня любит! - Ты вообще меня слышишь, сын? Его отец проходит по делу по педофилии! - Сумин! Перестань! - не выдержал Хван-старший, - Хёнджин - ещё малыш, откуда ему знать? Это наша вина, мы допустили их дружбу и даже разрешили ту поездку, хотя оба уже понимали, что дело нечисто! А сейчас так рьяно машем копьями и знамёнами, когда битва давно окончена. Сумин пристыженно замолчала, присела на диван, нервно ломая пальцы. Анджун твёрдым шагом подошёл к плачущему сыну, обхватил большими руками маленькое лицо, поцеловал в лоб. - Хёнджин-и, сынок, ты пока не осознаешь весь ужас этой ситуации. Мы могли тебя не уберечь, были слепы, сами впустили в дом змею. Но, к счастью, твои ангелы тебя уберегли от большого зла. Больше никаких Чанов, сын. Дай телефон, - тот в ужасе протянул гаджет отцу, - Я куплю другую симку и сам вставлю. Никаких контактов с ним. Выкини из головы вашу странную дружбу. С самого начала мне она не нравилась, но я молчал. И это было ошибкой. Всё, ступай к себе. И не плачь, сынок. Оно того не стоит. Мальчик на непослушных, ставших ватными ногах, поднялся к себе, бросился на кровать и залился слезами, сдерживать их было уже невыносимо. Он решительно не верил в грязные наветы, прекрасно помня разговор Чана с матерью тем злополучным утром. Хёнджин был уверен - то была реакция невиновного. А даже если мистер Бан и его сотрудники что-то отвратительное и совершили, то Чан здесь точно не при чём. Никого он не совращал, ничего плохого с Хёнджином не делал. Хён - лучшее, что произошло с ним за пятнадцать лет жизни. ~ Сумин Хван: Мы всё знаем. Никогда больше не звони и не пиши Хёнджину и не смей к нему приближаться. Удали все наши номера. Неожиданное сообщение в какао от госпожи Хван выбило почву из-под ног. Чан долго смотрел в мерцающий экран айфона, словно не понимая слов. Таких простых и таких конкретных. Они разом убили все надежды. Сам виноват. Надо было всё объяснить тогда ещё, глядя в глаза. Не надеясь, что пронесёт. Чан открыл диалог с Хёнджином - тот был в сети 17 часов назад. И что-то подсказывало Чану, что больше он его онлайн не увидит. Тем не менее юноша написал сообщение. Потом другое. Он забрасывал опустевший чат односторонними, запоздалыми объяснениями, признаниями, мольбами... Но Хёнджин был онлайн сутки назад, два дня, неделю, месяц... Других его контактов у Чана не было, как и номеров Чонина или Сынмина, а тем более девушек. Он внезапно оказался во тьме, отрезанный от своего источника света. Бану хотелось одиноким псом выть на луну, но судебные тяжбы не оставляли времени на грусть-тоску. Надо было изо всех сил работать лапами, чтобы выбраться из кувшина молока, взбив из него масло. А Хёнджин страдал от того, что не мог написать хёну и поддержать его, сказать, что верит и знает лучше всех, какая у Чана светлая любовь. Что всё равно приедет к нему в Сидней, и они непременно будут ещё вместе... Пока же поделиться своими переживаниями он мог только с друзьями. - Хёнджин-а, может, зарегаешься в твиттере? Кажется, хён был там. Чонин тщетно рыскал в поисковике Гугл, чтобы найти какие-то данные о Чане, но натыкался лишь на ссылки информационных англоязычных сайтов, раздувающих скандал на фоне судебных разбирательств. - Йен-а, оставь это, - в голосе Сынмина неожиданно зазвенел металл, - Джинни ни к чему искать хёна. Пора забыть его и оставить эту грязь в прошлом. Друзья синхронно подняли на него удивлённые глаза. Во взгляде Хёнджина сквозило ещё и недоумение, близкое к обиде. - Грязь? Что ты такое говоришь, Сынми? Хён ни в чем не виноват, я должен поддержать его. - Ты должен только хорошо учиться, чтобы поступить в хагвон, - Ким был неумолим, - А не забивать голову всякой ерундой. Скоро ты пойдешь в новую школу, и тебе же легче, что Бан больше не будет маячить, забирать тебя каждый день? Что бы о тебе подумали те мажоры? Там ещё тот хмырь директор, явно гомофоб. Хёнджин аж рот открыл. Его распирало от шока и возмущения. Так вот как Ким Сынмин относится к их отношениям с Чаном на самом деле! Не найдя слов, чтобы описать свои чувства сейчас, Хван просто встал и ушёл с площадки, свистом подозвав к себе Кками. Друзья уже с полчаса вместе выгуливали пёсика. - Сынми, ты чего? Зачем ты так с ним? - Чонин повернулся к Киму, после того как Хёнджина словно ветром сдуло. Ян был в недоумении. Да, они кривились от слащавости парочки, но в душе Чонин даже завидовал их идиллии. И одновременно радовался, что Хёнджин занят. - А что? Всё по факту говорю, - Ким хмуро взглянул своими тёмными, чуть косящими глазами в лисий прищур друга, - Зачем ему этот кринж в новой школе? Вдруг его забуллят из-за ориентации? Нахрена вообще сейчас нам отношения? А тем более такие, нетрадиционные. - Да фу, перестань. Не будь гомофобом, это несовременно и вообще дико. Чонин сегодня явно уступал товарищу в умении подбирать аргументы. - Понимаю, тебе было выгодно, когда Хёнджин был с Чаном, - вдруг усмехнулся Сынмин, - Ты наивно полагал, что так быстрее доберёшься до сердца Йери? Чонин вспыхнул - он никому не признавался в своих потаённых чувствах. А Ким сухо продолжил: - Но дело ведь не только в Джинни. Скорее - в тебе, Йен-а. Ты же понимаешь, что Йери никогда на тебя не посмотрит. Лучше бы и тебе взяться за ум. И хотя бы окончить старшую школу. Только если ты станешь успешным, такая, как Йери может снизойти. Ян хищно прищурил и без того узкие глаза. Он так этих слов не оставит, не спустит Киму обиды. Тоже не пальцем деланный. - Не делай вид, что тебе не всё равно и ты говоришь это ради моего же блага. Тебе ведь по сути наплевать на нас! Ты не готов принимать друзей такими, какие мы есть. Хёнджин тебе интересен только пока он - звезда футбольной команды и лучший танцор школы! Как только вокруг него появились грязные сплетни, так ты сразу в кусты? Хорош друг! И со мной готов дружить, только если я окончу школу и хотя бы попытаюсь стать успешным? Но я не буду рвать задницу, Сынми. Оставлю это тебе. И Чонин решительным шагом также покинул площадку. - Пфф, идиот, - презрительно фыркнул Сынмин и сам направился в сторону автобусной остановки. К друзьям сегодня ему путь заказан. ...