Contradicting...

***

Соцсети Чан вынужденно закрыл, а некоторые удалил - свои и клуба, волна хейта лилась рекой. Вся семья Бан держалась из последних сил - от них ушли клиенты, перестали здороваться многие друзья и знакомые, даже некоторые продавцы в местных магазинах. Отец семейства подумывал о переезде в другой город, штат или даже Новую Зеландию после окончания суда, каким бы ни было решение. В то, что ничего не будет как прежде, и доброе имя семьи восстановить полностью не удастся - стало ясно даже ему. Впрочем, до решения суда ещё предстояло дожить. Ещё хуже приходилось семье их сотрудника, тренера, который и был на ровном месте обвинён в домогательствах и пока содержался под стражей. Чан чётко осознавал: дело против них сфабриковано, но никак не мог понять, кем и для чего? Мотив был неясен. Семья, подавшая в суд - вполне благополучная, единственные корейцы, помимо них самих, в клубе, а потому с ними общались даже теснее, чем со многими другими. Да, Баны и Суны были в весьма тёплых, если не дружественных отношениях! Их мальчишка регулярно выступал на соревнованиях и вполне успешно. И сейчас они вели себя не как оскорблённые, разгневанные люди! Скорее, напротив - было видно, что и подростку, и его родителям, стыдно смотреть Банам в глаза, и они всячески избегали их! И Чан-то понимал, почему. Но не мог взять в толк - зачем! К чему эта ужасная трагикомедия, такая подлая ложь? Плавательный клуб Банов работал давно и стабильно, но при этом не расширялся, не рос, ни с кем особо не конкурировал, и зачем семейству Сун понадобилось таким кошмарным способом их уничтожать - было неясно. Чан всё-таки без пяти минут юрист (он перевёлся обратно, в университет Канберры на заочное) осознавал, что возможна лишь одна причина - личные счёты. Он долго и, увы, безуспешно допытывал родителей и миссис Шэдоу, супругу их тренера, на предмет конфликтов и разногласий - но никто ничего толкового рассказать так и не смог. Быть может, за четой Сун кто-то стоит? Но кто?.. ~~~ Хёнджин, заметно погрустневший было, постепенно оживал, однако же подаренный Чаном кулон не снимал даже на ночь и по-детски радовался, что никому не рассказал, откуда он у него. Он снова сблизился с Юной. А с Сынмином больше общаться не хотелось, не то что дружить. Однако тот как ни в чём не бывало частенько написывал и, в основном, по делу, так что Хёнджин вынужденно отвечал, хоть и сухо. В гости Ким больше не приходил, и на прогулки они с Чонином теперь звали только Юну. Йери же каждое лето уезжала в провинцию, к бабушке с дедушкой, подальше от смога и привычно выпадала из их жизни в это период. Следующий семестр подкрался слишком быстро. Лето закончилось. Сеул облачился в прохудившийся ржавый костюм и был, как никогда, уныл и плаксив. Дожди не унимались всю осень и зиму. Снега почти не выпало, только под самое Рождество на один вечер замело белым - Хёнджин с отцом успели выбежать во двор и немного постреляться хлипкими снежками. Зимние каникулы Хваны провели в горах - как в старые добрые времена, катаясь на горных лыжах. Хёнджин освоил сноуборд. И параллельно готовился к экзаменам. На самом деле мальчик уже не хотел переходить в хагвон, у него пропала мотивация поступать и в университет. В глубине души он лелеял другой план - учиться средне, лишь бы не придирались, а потом завалить экзамены в Сеульский и после 18-летия укатить в Сидней, жить там в обещанной квартире с видом на океан, наслаждаясь близостью с любимым человеком, по которому безумно тосковал. В то, что в чужом мегаполисе он сразу его найдёт, мальчик даже не сомневался. Впрочем, может, удастся наладить связь с Чани-хёном намного раньше. О, пусть только родители успокоятся и перестанут контролировать каждый его шаг - и Хёнджин непременно найдёт способ связаться с любимым!.. Пока же подросток волей-неволей снова общался с Кимом, они вместе готовились к вступительным тестам, а после ездили в школу сдавать их. За всё это время Хёнджин так ни разу и не встретил директора, о котором всё чаще вспоминал приятель. Отчего-то образ загадочного хозяина школы не давал Сынмину покоя, интуиция подсказывала - они так легко поступили только потому, что господин Ли это позволил, потому что он захотел, чтобы они поступили. Но зачем? Это предстояло выяснить. И вот весной - в начале марта, в преддверии своего 16-летия Хван Хёнджин стал новым учеником элитной частной школы, и в ясный мартовский день они с Сынмином прошли через резные кованые ворота и подошли к прекрасному трехэтажному особняку, безупречно выполненному в григорианском стиле. Порядки здесь были демократичнее, и Хван немного отрастил волосы - они ниспадали крупными завитками на шею, делая его ещё более привлекательным. В белоснежной рубашке, в тёмно-синем пиджачке и такого же цвета узких выглаженных брюках он поднимался по мраморной лестнице и с восхищением озирался кругом. В этой части школы они ещё не были. - Напоминает Хогвартс, скажи, - восторженно проговорил Хван. - Да, сейчас дойдём до Шляпы, и она точно отправит меня в Слизерин, а тебя в Гриффиндор,- поддержал тему Сынмин. Он невозмутимо глядел кругом из-под густой чёлки, спадающей на глаза, но в душе ликовал! Это был первый его шаг на пути к успешной и свободной жизни! Не такой, как у всех его родных. Всё о чём он молился - чтобы родителям хватило средств оплачивать его учебу здесь до конца. - Молодые люди, вы - новенькие, не так ли? Спокойный тон, какой-то высокий странный голос. Над ними нависла атлетичная фигура их нового директора. Аристократичный, ухоженный, в сером костюме в мелкую клетку, с шапкой уложенных волнами коротких кудрей, он идеально вписывался в антураж своей школы, напоминая лорда или другого какого благородного джентльмена. Два подростка перед ним склонились в поклоне. Первым открыл рот тот, что пошустрее, с чёлкой. - Доброго дня, директор-ним. Да, мы - новенькие. Пожалуйста, позаботьтесь о нас. - Непременно, позабочусь, - вкрадчиво продолжил в тон директор, не сводя хищных глаз с Хёнджина, - Пойдёмте со мной, я проведу для вас экскурсию. Юноши робко последовали за ним, не ожидая такого гостеприимства. Сынмин шёл ближе, задавал вопросы, немного фальшиво восторгался и без конца благодарил. Хёнджин отставал, негромко хмыкал и лишь кивал, очевидно, не слишком вслушиваясь в тихую речь директора. Но и ему очень понравилась школа - строгая, вместе с тем уютная, очень добротная, в английском стиле. Стены, окна, лестницы, витражи - всё это и правда напоминало какой-нибудь Оксфорд или особняк персонажей побогаче со страниц Джейн Остин. - В этом году я беру ваш класс под свое руководство, заодно буду вести у вас геометрию, - представившись, поделился господин Ли. Сынмин преувеличенно обрадовался и снова стал рассыпаться в благодарностях. Он не сводил внимательных глаз с директора и с удивлением заметил, как тот смотрит на его товарища. Минхо при всём желании не мог скрыть блеск в глазах, которыми он пожирал мальчишку. ...На лестничной площадке в первый учебный день хозяин школы традиционно приветствовал персонал, педсостав и учащихся. Едва Хёнджин с другом переступили порог школы, Ли не сводил с него глаз. Тонкий, высокий, такой невинный - маленькое личико под копной густых волос, ослепительная, обезоруживающая улыбка. Это Хван не встречал директора во время тестов и сдачи документов, Ли же видел его прекрасно, наблюдал издали. Всегда с этим дружком с чёлочкой - они единственные, кто приезжает сюда на метро, благо, станция недалеко. В остальном подростки ничем не отличались от остальных. Разве что Хёнджин - красотой. Так близко Минхо ещё его не рассматривал и не слышал. Теперь он, точно дивной музыкой, наслаждался сквозь школьный гомон этим сладким, хрипловатым голоском и снова, как тогда, на концерте, сходил с ума. Оборачиваясь к нему, в ходе спонтанной экскурсии Ли чувствовал, как поднимается у него самого кровяное давление, учащается пульс, а желание прикоснуться - становится нестерпимым и буквально обжигает руки. Этот нежный, молочный какой-то, запах, пухлые губы, которые тот беспрестанно покусывал, невинный взгляд - всё в мальчишке распаляло дикий внутренний голод директора. Сынмин деликатно делал вид, что ничего не замечает, чаще отворачивался, без конца разглядывая что-то на потолках и стенах. И ненавязчиво подчёркивал господину Ли, что они с Хёнджином - едва ли не самые лучшие друзья ещё с начальной школы, причём подавая это так, словно это Хёнджин перевёлся в школу вслед за ним. Хван только недоумённо косился, молчал и близко не представлял, какие страсти бушуют сейчас вокруг. Он вёл внутренний диалог с Чаном - это вошло в привычку. Рассказывал про себя всё, чем хотел бы поделиться с любимым, и представлял его ответы, его улыбку, глубокие ямочки... Этот мечтательный, отстранённый вид дико раздражал Минхо. Хотелось вернуть мальчишку в реальность, надавав по щекам, и объяснить на пальцах - теперь его реальность он, Ли Минхо. И нечего так задумчиво пялиться на резные балясины лестницы, представляя что-то совсем другое! Или кого-то? - Неужели не забыл ещё грёбаного австралийского бойфренда? - зло думал Ли, и ревность уже тогда начала отравлять его раненное такой одержимой любовью сердце. Они минули зону отдыха, оранжерею, ненадолго заглянули в залитую светом библиотеку, прошли через большой холл с панорамными окнами и белоснежным роялем на круглой платформе посередине. Директор Ли вкрадчиво и слегка монотонно объяснял мальчикам функционал помещений, отвечал на неиссякаемый поток вопросов Кима и пытался вдоволь надышаться одним воздухом с Хваном. Вблизи этот проклятый мальчишка со своей фарфоровой кожей, очаровательной родинкой под левым глазом и удивительно красивой улыбкой - когда кончики губ поднимаются кверху - окончательно разбил полное глухих и мрачных тайн сердце своего сонсеннима. Наконец, директор привёл ребят в их кабинет, где уже начинался урок, познакомил с учителем истории и предупредил класс о том, что с этого года он - их куратор и берёт на себя часы геометрии, чем немало удивил и учеников, и педагога - раньше директор сам ничего не вёл, ни в одном классе, а тем более не брал руководство! Ученики, почувствовав редкостные привилегии, шумно поблагодарили хозяина школы, и Ли удалился к себе, бросив напоследок ещё один жгучий взгляд на новенького. Тот и не заметил, стоял, беззаботно глядя в окно, пока учитель не попросил всех садиться. Сынмин не смог сесть рядом - не было свободных мест, устроился поодаль, но так, чтобы хорошо видеть Хвана. Ким попросту не мог взять в толк - тот действительно настолько тупой или притворяется? Неужели не чувствует огонь таких взглядов? Ту энергетику, ауру, которая исходила от директора и волной цунами била точно в Хвана? Как можно быть таким идиотом? - Сынмин искренне не понимал, но что бы ни стояло за этим странным бушующим ураганом - он сумеет извлечь из него для себя пользу. Только надо почётче разобраться в природе чувств директора. Ошибаться в столь щепетильном вопросе - нельзя. И уже через пару уроков такая возможность ему предоставилась. Началась геометрия. Собранный, лаконичный, твёрдый - сам как геометрическая фигура - директор сухо и спокойно начал урок. Весь класс замер - шепотки, хихиканья - на этом занятии всё прекратилось и без малейших напоминаний, одноклассники вели себя просто безупречно. Директор не повышал голоса, но что-то в нём заставляло беспрекословно слушаться и трепетать перед его холодным взором. Впрочем, многовековой лёд за секунду сменялся жарким пламенем, стоило ему взглянуть на Хвана. Сынмин это отчётливо наблюдал со всего места. А тот, как нарочно, то изящно поправлял непослушную длинную прядь, убирая её за ушко, то беспрестанно облизывал пухлые губы, и Ким видел, что у директора каждый раз от этих простых и вместе соблазнительных действий дёргается кадык, раздуваются ноздри и загораются похотью глаза. Никакой он не гомофоб, - начал убеждаться Сынмин. Природа этих странных, необузданных, плохо скрываемых чувств, несмотря на всю абсурдность догадки, становилась Киму всё понятнее. Слишком отчётливым было ощущение, что господин Ли готов сожрать Хёнджина прямо здесь и сейчас. Разложить на ближайшей парте и с удовольствием оттрахать. Спасало лишь обилие свидетелей. Странно, что никто больше этого не замечал, и, что самое тупое, этого не замечал идиот Хван. Он бездумно грыз колпачок ручки, мечтательно вглядываясь в даль за окном. И Ким уже сам ощущал, насколько директору просто физически больно от этой картины. Наконец, послышалась мелодия, зовущая на перемену. Никто не вскочил и не убежал. Класс спокойно отложил ручки и внимательно слушал последние указания сонсеннима. - Хван и Ким, зайдёте ко мне после всех уроков, проведу небольшое тестирование. Мне нужно лично понять, какой у вас уровень. Директор степенно вышел из кабинета под уважительные поклоны учащихся. Ким поймал взгляд товарища - тот лишь пожал плечами и беззаботно улыбнулся кончиками губ. Ким мысленно закатил глаза. ...