Contradicting...

***

Сынмин весь покрылся испариной, пока они дошли до кабинета директора. Светлые деревянные двери, похожие на плитку молочного шоколада, вычурные бронзовые ручки. Хёнджин смело постучался и почти сразу толкнул дверь. Та бесшумно отворилась. Директор Ли сидел за массивным столом и что-то писал. Не иначе крестьянам, арендующим у него земли, либо же прошение королю. По крайней мере, выглядело это именно так. - Проходите, молодые люди, присаживайтесь. Он указал рукой на два громоздких кожаных кресла рыжего цвета, рядом с которыми стоял низенький столик с чайником на фарфоровом подносе. Напротив - кожаная же кушетка, с деревянными ножками. Мальчики утонули в глубоких креслах. Ким максимально старался оставаться на краешке, но это было сложно. Кресло словно захватывало в свой удивительно мягкий плен. Хёнджин же, расслабленно развалившись и получая удовольствие, рассеянно разглядывал люстру и картины на стенах. Конечно, ему бояться нечего, у него и родители богаче, и успеваемость выше, да к тому же сам директор воспылал к нему нездоровыми чувствами, - зло думал про себя Ким. Наконец, Ли что-то дописал, встал из-за стола, прошёл к ним, в угол кабинета, и вальяжно уселся на кушетку, закинув ногу на ногу. Внимательно оглядел лица учеников напротив. - Итак, я просмотрел ваши личные дела, господа, - томно протянул он, - Хван Хёнджин, вы невероятно талантливый человек - танцуете, пишете картины, играете в футбол. У нашей школы есть свой футбольный клуб, сочтём за честь видеть вас в его составе. - Оу, круто, - вспыхнул непосредственной радостью Хёнджин, - Я с удовольствием, директор-ним. Спасибо за приглашение, - он легко поклонился. - Есть один нюанс в вашем деле, правда, но об этом позже, - тон господина Ли не менялся, был тягуч и сух одновременно, - Что касается вас, Ким Сынмин, то мне хочется верить, что вы сможете раскрыть у нас свои очевидно пока ещё скрытые таланты. Или способности. - Я буду стараться изо всех сил, - склонился в низком поклоне Ким, панически краснея, - Благодарю за веру в меня, господин директор, я сделаю всё, что в моих силах и даже больше. И обязательно принесу вам пользу. - Это похвальное рвение, Ким, - тон Минхо стал стальным, - Хотелось бы верить, что в нужный момент вы окажете помощь... школе. За его холодным прищуром Сынмин прочёл всё, что было нужно. Он ещё раз низко поклонился и снова заверил директора, что тот может уверенно рассчитывать на него. - Что ж, молодые люди. Хочу вас обрадовать, в нашей школе существует программа бесплатного обучения. Но попадают в нее немногие. Лишь те, кто... Ну, скажем, особенно отличился. Так что до конца первого семестра у вас есть время максимально проявить себя. И я вам могу пообещать, что внимательно рассмотрю возможность вашего включения в данную программу. Глаза Кима вспыхнули огнём. Это был его шанс! Его надежда на более счастливую, успешную жизнь! И он уже готов был руки целовать директору, а его бесконечный поток благодарностей просто за шанс и надежду был даже несколько утомителен. Однако, Ли слишком внимательно смотрел ему прямо в зрачки, и юноша понимал прекрасно, что аттракцион неслыханной щедрости будет отнюдь не бесплатным. За всё нужно будет заплатить. В своё время. Впрочем, Ким за ценой не постоит. Эта игра стоила свеч. Хёнджину же не был понятен глубинный смысл переговоров, которые шли прямо у него перед носом. Он отвлекался на разглядывание причудливых вещиц и беспечно болтал ногой. Бесплатное обучение в такой дорогой школе порадовало бы и его родителей, разумеется. Но это не было для мальчика подарком судьбы, и его слова благодарности носили скорее дежурный характер. Сам он снова витал в своих мыслях и очнулся только, когда директор сказал, глядя на него, будто обращаясь к нему лично: - ...К тому же я приглашаю ваших родителей на ознакомительный ужин, в эту пятницу. Ровно в 18:30. Здесь, рядом с моим кабинетом, у нас есть зал для официальных встреч подобного рода. Это давняя традиция нашей школы, мы с заместителями и помощниками знакомы со всеми родителями наших учеников, так что будем ждать ваших. Если никак не смогут прийти оба - то хотя бы один должен присутствовать. Непременно передайте приглашение. Ким покраснел. Он не представлял своих простых работяг-родителей в этом пафосном здании, в таком роскошном кабинете! На фоне их лощёного директора его отец, насквозь пропахший жареной рыбой и маринованным кимчи, будет выглядеть так жалко!.. Да и времени не найдет, скорее всего. Пусть уж лучше придёт одна мать. Несмотря на хаос в мыслях, Сынмин стал суетливо благодарить директора за приглашение, Хёнджин к нему присоединился, наконец, они снова поклонились и вместе покинули кабинет директора. Ким был напряжён и даже будто сердит. Хёнджин же пожал плечами и скривился, передразнивая директора: - Есть один нюаанс в вашем деле... Он же, кстати, так и не сказал ничего об этом. Интересно, что этот Король ночи имел в виду? - Король ночи? - Сынмин невесело усмехнулся. - Да, он же как неживой! И взгляд его, брр. Жуткий тип. Хёнджин вздрогнул всем телом и помчался вскачь через ворота школы. Ким бросился за приятелем. - Хёнджин-а, а ты помнишь вашу первую встречу с директором? Они уже подходили к станции метро, и Ким хотел всё же проверить свою теорию, бросая спасательный круг товарищу. - В смысле? - одноклассник недоумённо покосился на него, - Так сегодня же утром, на лестнице. Сынмин цокнул и закатил глаза. - А про то, что мы тебе рассказывали, ты, конечно, не помнишь? Ну, как он вас сталкерил на концерте! - Пфф, ну, так я-то этого не видел, - передёрнул плечами Хван. Сынмин честно пытался. Он хотел, чтобы его бестолковый, но всё-таки друг детства сам докумекал хоть до чего-нибудь. Но извилина в мозгу у Хёнджина была всего одна. И вела прямиком на зелёный континент. Больше ни о чём этот слепой идиот думать был не в состоянии. Я умываю руки. Как Понтий Пилат, - думал Сынмин, с завистью и даже злостью оглядывая беспечное, красивое лицо приятеля, на которого, как всегда, пялились девчонки в вагоне, чего тот, как всегда, даже не замечал. ~~~ В пятницу к концу уроков должна была подъехать мать, Сынмин обещал встретить её у ворот школы и проводить в овальный зал. К концу недели они уже знали, что это - красивая комната рядом с кабинетом директора, отделанная в холодных голубых тонах и оформленная как столовая какой-нибудь королевской семьи. Овальный большой стол. Высокие стулья с резными ножками. Стены, обитые деревом и бледными гобеленами в стиле эпохи династии Чосон, низкие претенциозные люстры и золотой паркет. У Сынмина сердце сжалось, когда он увидел вдалеке суетливую фигурку матери. В своём сером пальто, с небрежным пучком на голове - она напоминала потерянную птичку, озябшую и невзрачную. Мать оставила верхнюю одежду в гардеробной и поднялась с сыном наверх. Такой роскоши женщина не ожидала, она испуганно озиралась по сторонам, неловко поправляя юбку. Госпожа Ким едва успела на встречу, примчалась сразу после работы - а потому жакетик был помят, а белая блузка к концу дня посерела от пота и пыли - её рабочее место находилось прямо в складском помещении магазинчика. Сын открыл перед ней дверь и провёл в столовую. Здесь уже находилась чета Хван. Сумин надела строгий, светлый костюм от Диор, в её руках была лаковая сумочка Шанель, образ дополняли свежий макияж и красивая укладка с эффектом небрежности. Анджун выглядел не менее респектабельно - высокий, спортивный, в хорошем костюме, он был примерно одних лет с директором и так же выглядел весьма молодо. Ли встретил растерянную госпожу Ким, пригласил к столу. Сынмин сразу же улизнул и отправился домой. Невесёлые мысли преследовали его всю дорогу, сердце всё так же щемило, когда он вспоминал такую неуместную среди элегантной роскоши свою бедную, простую мать. И в нём росла и крепла решимость добиться своего включения в бесплатную программу, чего бы ему это ни стоило! ~~~ Родители приехали поздно - после ужина у директора явно заезжали или к родственникам, или куда-то ещё. Скорее всего - к бабушке с дедушкой, поделиться впечатлениями! Это было очень в духе мамы, к тому же она была на редкость близка со свекровью. Хёнджин не то, чтобы специально ждал их, но и не спал. Услышав голоса и шум внизу, он тихонько вышел из комнаты и решил напугать родителей эффектным появлением на кухне, но замер на лестнице, вдруг услышав из уст матери заветное имя. - Ты знаешь, директор прав. Это ведь попустительство! Его отец проходит по такому делу и сам Чан точно такой же! Мы-то знаем, что он лез к Хёнджину! А теперь он окончит университет и станет юристом! - Милая, по сути, он ничего нам не сделал. И Хёнджину тоже. Мы не можем их добивать! - Добивать? А ты помнишь, что он говорил? Он ведь обучается по специальной международной программе - его диплом действителен и там, в Австралии, и здесь, у нас! Юрист-педофил - это же жутко! У Хёнджина перехватило дыхание от боли, почти физической, он медленно сполз по стене на ступеньки. Глаза застлала пелена слёз обиды. Обиды за любимого человека. - Суда ещё не было, вдруг их оправдают! Может, и не было там ничего криминального! - Ты правда в это веришь? - голос матери был зол, но приглушён, она явно не хотела разбудить сына, - Мне кажется всё как дважды два! И даже выбор профессии подтверждает. Преступники всегда стараются быть поближе к закону, так им легче заметать следы. Как подумаю, какую змею я пригрела у себя на груди!.. Так аж плохо становится. - Милая, но есть же понятие презумпции невиновности. И мне странно, что в это дело вмешивается директор школы. Откуда он-то про это узнал? И зачем он хочет писать какие-то кляузы и доносы в университет Чана, причём нашими руками? Мне кажется, это слишком. Мы не станем этого делать. В конце концов, Чан ничего Хёнджину не сделал. - Ты уверен? А почему он так болезненно к нему привязан? У него сейчас гормоны бушуют! И его легче лёгкого зацепить на чувства! Может, всё-таки между ними было что-то больше поцелуев? - Хватит! - хриплый, ломающийся ещё голос, раздавшийся из темноты лестницы заставил обоих родителей вздрогнуть, - Не желаю этого слышать! Если вы хоть что-то сделаете плохое Чану, я!.. Я уйду из дома! Слышите? Сын, заплаканный, бледный, показался в проёме двери. - Я вас никогда не прощу, никогда вас не прощу! Ничего мне Чан не делал, успокойтесь вы уже! Ничего! И Хёнджин разрыдался, оседая снова, падая на нижнюю ступеньку лестницы и закрывая лицо руками. Анджун был ближе и сразу сгрёб сына в объятия. - Чшш, успокойся, малыш... Кажется, у тебя истерика. Конечно, мы ничего никуда писать не станем. Обещаю. Ну-же, сынок. Пойдём. Сердце Сумин тревожно забилось. Горькие слёзы единственного ребёнка разбивали его, но вместе с тем становились лишь дополнительным подтверждением её самых нехороших догадок в отношении Бана. И пока муж уводил сына наверх, долго успокаивал его там, она всё размышляла в тиши кухни. Тот факт, что об этой постыдной дружбе узнал директор новой школы - конечно, стыд и позор! Понятное дело, им скорее сочувствуют, чем обвиняют, но правда неутешительна - за сыном они не доглядели. Доверились чужаку. Преступнику. Она - плохая мать. Это она впустила змея в дом. Это она не слушала мужа, когда тот всё же возмущался этой странной дружбой. Она выгораживала хубэ, ведь это ей он помогал, ей скрашивал досуг, с ней вёл долгие разговоры о проклятой Австралии, к ней смог так легко втереться в доверие. Это она закрыла глаза на многие очевидные вещи. Это её ошибка. Её вина. Не мужа - тот свои функции выполняет, он их обеспечивает, кормит-одевает, и он её предупреждал, между прочим. Виновата она одна. И она обязана всё исправить. Она должна заручиться доверием и поддержкой господина Ли и доказать ему, что она - хорошая мать, неравнодушная, что она - сознательный гражданин своей страны, в конце концов. И госпожа Хван, наконец, успокоившись, уверенно прошла в свою спальню. ...