Contradicting...

***

Новый класс Сынмину в общем-то понравился, больше всего пришлось по душе то, что в нём не было клишированных дорамных персонажей, которых он боялся - первая стерва - равно красавица класса и её свита, главный высокомерный мажор, терпила-ботан... Ощущение, что в богатых хагвонах они непременно должны были быть - но нет, это был коллектив индивидуалистов, каждый сам по себе. Однако, при этом внешне все общались спокойно, вежливо, без напускного дружелюбия, но и без агрессии и ненужного сарказма. Каждый просто шёл к своей цели, а амбиции у местных были будь здоров! Кто-то параллельно проходил стажировку как трейни, собираясь стать айдолом, кто-то уже был успешной моделью или даже актером, кто-то готовился стать частью большого семейного бизнеса, кто-то - поступать в престижный европейский университет, а кто-то как минимум - покорять этот мир!.. И, конечно, все ребята были одеты с иголочки, школьную форму большинству шили на заказ, все были ухожены, уложены... Обувь, украшения, гаджеты, каждая мелочь - буквально всё говорило о благосостоянии юных хозяев. Не говоря уже о том, что абсолютно всех привозили личные водители, а некоторые выпускники уже водили сами - и их дорогущие авто сияли лаком на стоянке школы, вызывая восхищение прохожих и младших. В их классе, а может и по всей школе, на метро приезжали только они с Хёнджином. В остальном Ким и за старым приятелем угнаться не мог, у того айфон последней модели, фирменные кроссовки, рюкзак... Сынмин понимал, что именно он выглядит бедным родственником на фоне каждого в классе. Но при этом его никто не задирал, не насмехался, не бросал колкостей и надменных взглядов. Класс был на удивление равнодушным к новеньким - всем было просто наплевать. И Ким был благодарен судьбе уже за это! Гордый, обидчивый - он вряд ли смог бы здесь выжить, начни его буллить за бедность. И к счастью, хоть Сынмин не обладал такой яркой внешностью, как Хван, но всё же был приятной наружности, а главное - высокого роста, в отличие от большинства сверстников. И это тоже придавало уверенности. Урок истории близился к концу. Дальше - геометрия. Словно ощущая ее приближение, класс постепенно впадал в летаргический сон. Тишина полная. Слышно, как муха бьётся в стекло. Даже не отвлекал скрип пишущих ручек. Голос историка такой же, как он сам - монотонный и сухой, что лишь нагнетало общее сонливое состояние. Хёнджин с начала недели был сам не свой, почти не общался с товарищем, на переменах сидел один, смурной, что на него в общем-то было не похоже. И ничего не рассказывал, а лезть с расспросами Сынмину не хотелось. После той памятной размолвки на собачьей площадке их отношения всё-таки дали очевидную трещину. Хван держал дистанцию, не подпуская ближе, хотя прежде он всегда был, как открытая книга, ничего не скрывал от друзей, и Ким с Чонином знали о нём практически всё. Но, очевидно, доверие Хёнджина оказалось весьма хрупким. И Сынмин бы искренне хотел его вернуть. После недолгой перемены в кабинет, подавляя всех своей ледяной энергией, зашёл учитель геометрии. О, этот - не просто сонсенним, он - сажчанним, а потому отношение к нему ребят в классе оставалось подчёркнуто почтительным. Было ощущение, что одноклассники побаиваются господина Ли, никто не задавал ему лишних вопросов, да что там - никто даже глаз от тетрадей не отрывал. Никто, кроме Хёнджина. Киму с его места отчётливо был виден каждый жест и взгляд Хвана. И сегодня впервые тот не считал ворон, пребывая в мире своих фантазий. Напротив, он сидел с идеально прямой спиной и не отрывал от директора тёмного, ненавидящего взгляда, будто хотел испепелить его огнём внутренней ярости. Сынмин аж взмок от тревоги и испуга за такое неожиданное поведение приятеля, вообще после того разговора в кабинете у господина директора, Ким чувствовал себя словно бы ответственным за Хёнджина перед Ли. Точно он - некая сваха. Сынмина аж передёрнуло от подобного сравнения, но липкий страх и вызванное им желание дать Хвану по голове никуда не делись. - Хван Хёнджин, будьте добры, пройдите к доске. Покажите нам решение данной задачи. Хван стремительно поднялся с места, с пронзительным скрипом отодвигая стул, взялся за мел так, что крошки дождём посыпались под его тонкими пальцами. Начал резкими движениями выводить решение рядом с чертежами и диаграммами. Они стояли совсем рядом - воплощённые лёд и пламя, зрелость и юность, затаившийся дракон и безудержный молодой тигр. Чуть укорочённые зауженные брюки Хвана выгодно подчёркивали узкие бёдра, аппетитно обтягивали упругие ягодицы. Взгляд директора был бесстыдно направлен прямиком туда. У Сынмина аж кислым свело челюсти. Хёнджин же, нервный, быстрый, размашистый - непокорно тряхнул головой и продолжил писать, не глядя на директора. Кадык Ли дёрнулся, он плотоядных глаз от ученика не отводил ни на секунду, ощупывая его насквозь зрачками-рентгенами. Но голос в противовес оставался бесстрастным. - Вы уверены в своём решении, Хван? - Более чем. Оказалось, Хёнджин даже выше директора. Он стоял, высокий, тонкий, вытянув и без того длинную шею, с гримасой презрения на красивом лице. Это было так вызывающе и прямолинейно, что от чужого безрассудства у Кима душа в пятки ушла, а сердце гулко забилось в ушах. - Не стану спорить, но есть и другие решения, более... Быстрые, а значит - более верные. Подумайте ещё, Хван. Ли будто не замечал надменно приподнятой брови и откровенного неприятия в горящих глазах напротив. - Быстрые решения могут приводить к необдуманным последствиям, директор-ним. Я за то, чтобы думать, прежде чем делать! В этом месте весь класс оторвался от тетрадей и, беззвучно охнув, испуганно взглянул на сачжаннима. Такой дерзости от милахи-новенького не ожидал никто. Сынмин похолодел и подобрался внутри, всё ещё ощущая себя нелепо виноватым в хамском поведении Хвана. Однако, господин Ли, похоже, и не думал сердиться. Он наоборот вдруг как-то осклабился в подобии улыбки и внимательно, более тепло, посмотрел Хёнджину прямо в глаза. - Достойная позиция. Что ж, возвращайтесь на своё место, Хван Хёнджин. Одноклассники недоумённо пялились на Хвана, страшась разглядывать учителя. Хёнджин же по-прежнему стремительно и с абсолютно невозмутимым видом прошёл и уселся за свою парту. Ли спокойно продолжил урок. И лишь в самом конце, проходя между партами, под шумок, когда уже заиграли переливы звонка, зовущие на перемену, он быстро шепнул Киму: - Ко мне после уроков. ~~~ - Ты спятил, Хёнджин-а? Ты зачем ему дерзишь? Он ведь не просто директор, назначенный кем-то - акционерами там, или владельцами, он же сам - хозяин школы! Какая муха тебя укусила? Пользуясь весенним теплом, парни сидели во дворе школы - каждый принёс обед в боксе с собой, и теперь они яростно орудовали палочками над пластиковыми контейнерами. Хван по обыкновению, набив щёки, закатывал глаза и мычал от наслаждения. Но с ответом не торопился. Наконец, прожевав всё и запив водой из бутылочки, он хищно сощурил глаза, пристально глядя на Кима. - А что я такого сделал, Мини? Просто отстоял свою точку зрения. С хрена ли я там должен был пятьдесят разных решений ему искать? - Я не об этом, - Ким поджал и без того тонкие губы, - Ты вёл себя неуважительно, вызывающе! Ты не был на себя похож! - Может, я меняюсь, - хмыкнул Хёнджин, всё ещё сканируя друга неприятным прищуром, - Меня бесит этот Король ночи, вот и всё. Он спрыгнул с каменного бордюра, на котором сидел, отряхнул руки, выбросил в урну поблизости скомканные салфетки и обернулся, глядя на Кима. - Ты идёшь? - Нет, ты сам пока иди, а я посижу ещё немного, - помахал ему Сынмин, в душе же ему становилось тоскливее, пока он наблюдал, как Хёнджин своей лёгкой танцующей походкой уходит всё дальше. ~~~ В этот день у Сынмина оказались дополнительные занятия, а потому он смог пройти к директору, не боясь, что Хёнджин, давно ушедший на танцы, его спалит. Негромко постучавшись, заглянул в знакомый и до жути пугающий кабинет. Сачжанним приглашающим жестом позволил войти, сам пока оставаясь за рабочим столом и громко разговаривая по телефону. Ким робко прошёл и сел в указанное кресло. В этот раз ему было ещё неуютнее разваливаться в рыжем кожаном облаке. Но Ким терпеливо ждал окончания разговора, не вслушиваясь в него. И даже не заметил, как директор, словно чеширский кот, материализовался перед ним, уже сидя на кушетке. - Ким Сынмин, рад твоему визиту. Не будем ходить вокруг да около. У меня к тебе дело. Очень... Деликатного характера. - Да, сачжанним, - всегда звонкий голос подростка был приглушённым и сиплым. - Я знаю эту ужасную историю с Хёнджином. С тем австралийским педофилом. Я ведь видел их тогда, на концерте. Помнишь? Ты же помнишь? В привычно бесстрастном голосе вдруг проявились неприятные вкрадчивые нотки. - Да, я помню тот день, сачжанним, и вас помню, - Ким невольно прятал блестящие карие глаза под отросшей густой чёлкой. - И ты, конечно, помнишь, что ты говорил мне в прошлый раз, сидя здесь же? - теперь в голосе директора таилась усмешка. - Конечно, господин директор. Вы можете рассчитывать на мою помощь. Сынмин твёрдо поднял взгляд на Ли. Тот сидел неподвижно, так ядовитые змеи застывают перед броском. - Тогда ты всё мне сейчас расскажешь. В деталях. Где они познакомились, когда, как он втёрся в доверие к Хёнджину и его семье, и как далеко успели зайти их отношения, - голос Ли стал снова ледяным, он чеканил каждое слово. Сынмину стало не по себе, но он послушно кивал, мысленно вспоминая историю этой тошнотворной любви некогда лучшего друга и его взрослого парня. А Ли спокойно и холодно продолжил: - И запомни, Ким Сынмин, никто и никогда не должен узнать об этом разговоре. Ни ваши общие друзья. Ни родители Хёнджина. Ни тем более он сам. Ты меня понял? Школьник продолжил кивать, в этот раз более интенсивно. В тёмных, глубоких глазах поселился страх. Мальчишка гулко сглотнул, но сказал вполне твёрдо и уверенно: - Никто и никогда не узнает об этом разговоре, господин директор. Можете не сомневаться. Ли усмехнулся. Он не ошибся в выборе информатора и помощника. Всё шло идеально - согласно его идеальному плану, в котором каждая мелочь была продумана. Он будто сам создал весьма мудрёный лабиринт, по которому сейчас топтались в поисках выхода сразу несколько разных людей на разных континентах, Ли очень любил эти занятные игры в кошки-мышки и создавал такой "живой" комикс далеко не в первый раз - Минхо нередко балансировал на грани законности. Но эта история была ему особенно дорога, чтобы услышать победную, заветную, долгожданную и желанную мелодию любви - он должен разыграть её строго по нотам. И сейчас в его лабиринте перед заплутавшими и потерянными путниками открывались коридор за коридором, дверь за дверью, чтобы они продолжали идти в надежде на спасение, но не понимая, что если обернутся, то заметят, как позади эти же двери захлопываются навечно, закрывая обратный путь, продвигая их всё дальше и глубже в клетку, из которой выхода нет. Ким послушно рассказал, всё, что помнил, а на память он не жаловался. В конце честно поделился с директором про размолвку, пересказал ту давнюю ссору, объяснил, словно заранее оправдываясь, что уже не так близок с Хёнджином и не знает, о чём тот думает сейчас и что переживает. Разговор был не такой долгий, но весьма содержательный. Напоследок господин Ли пообещал Киму, что поможет ему вернуть доверие и дружбу Хвана, если тот всё сделает, как надо. И популярно объяснил, для чего так важно вернуть, собственно, это самое доверие. Ну, и вишенкой на торте, перед как отпустить мальчишку домой, заверил, что если у того всё получится, как надо, и он, Ли, будет доволен его работой, то со второго семестра непременно включит школьника в обещанную бесплатную программу. Состояние после визита у Сынмина было странно двояким: где-то на поверхности своего сознания ему было гадко, он ощущал себя будто он - предатель, доносчик, стукач, а с другой стороны - где-то глубоко змеилось чувство некоего превосходства, отчего-то именно его директор Ли выбрал в помощники - и теперь он сопричастен и даже вершит чьи-то судьбы, подросток казался себе неким демиургом, кем-то гораздо значительнее, чем все его богатые, избалованные жизнью одноклассники, включая Хвана, которые сейчас муравьишками суетливо и бестолково бегают по подмосткам жизни, не понимая глубины замысла бытия, пока он - Ким Сынмин, благодаря исключительно собственным стараниям, стоит вторым режиссёром за кулисами и смеётся в кулачок. ...