Contradicting...

***

- Минхо, Минхо, там кто-то есть... Хёнджин пугливо прижался к сильному телу директора, вцепившись в плечи, но тот торопливо заносил его в комнату и уже ничего не разбирал перед собой. Пнул ногой тяжёлые двустворчатые двери - благородного тёмного оттенка массив дуба, покрытый лаком, бесшумно отворился. Хёнджин повернулся, всё ещё сидя на руках Ли, и увидел светлеющую в сумраке огромную кровать, безукоризненно заправленную, вдохнул приятный увлажнённый воздух спальни. - Не бери в голову, кто-то из котов наверняка, - отрывисто бросил Минхо и, не сводя горящих глаз с подростка, опрокинул того на постель. Он лихорадочно раздевал юное тело, истово целуя оголяющиеся части. Когда он жадно присосался к мерцающей в густом полумраке жемчужинке соска, Хёнджин и сам забыл все свои страхи. Он откинул голову со сладким стоном, подставляясь под жаркие ласки. Длинные пальчики впились в густые кучерявые волосы любовника, а тонкие бедра сами собой шире раздвинулись под мощным телом. Они испробовали много разных поз. Ли, словно тряпичной куклой, вертел мальчишкой, как хотел, сгибая и разгибая его гибкие суставы. Хёнджину оставалось только подмахивать и стонать. Тоненькое тело его буквально изнывало от жара и пота, когда Минхо едва не сложил его пополам. Хёнджин сидел на краю постели, крепко обвивая торс любовника ногами, тот стоял, уперевшись одним коленом в кровать и вцепившись обеими руками в бёдра ученика, стараясь поднять их повыше. Член Хёнджина изнемогал и тёрся между их сцепившимися скользкими от пота животами, а сам мальчик уже даже кричать не мог, издавая лишь гортанные хрипы. Минхо ритмично двигался внутри него, проникая так глубоко, что Хёнджину, как и в первый их раз, казалось, что член едва ли не достигает его горла, во всяком случае фантомно отдаётся напрямую в гортани. От этого немного подташнивало, ноги сводило, анус горел, но хлюпал от смазки, а Хёнджин покусывал белыми зубками смуглое плечо Ли, чтобы хоть как-то остаться на плаву сознания. В предоргазменной неге он приоткрыл было зажмуренные глаза и едва не вскрикнул от ужаса. Из темноты распахнутых дверей на него кто-то в упор глядел. Чья-то невысокая фигура светлела во тьме. Она оставалась за порогом комнаты, и в чернеющем провале коридора сложно было разглядеть, кто это. Но Хёнджин понял, что это мужчина и что тот не отрывал от него блестящих в темноте глаз. Разглядывал беззастенчиво, внимательно. - Минххоо, там, там... Ну, Минхо! - Хван пытался отстраниться и сказать хоть что-то вразумительное. Но не мог, подавленный испугом и в целом дикостью ситуации. А Ли его и не в состоянии был услышать сейчас, с глухими рычащими стонами он вбивался в тело мальчишки и, наконец, задрожав, в очередной раз кончил, падая на постель вместе с вжавшимся в него юным любовником. Под могучим весом Минхо Хёнджин задыхался, он даже не мог привстать, чтобы убедиться, что странный призрак в дверях ему не привиделся. Мальчик беспомощно пыхтел и ёрзал, стараясь привлечь внимание партнёра, однако, тот громко дышал и лежал почти в отключке, верхом на нём, крепко обнимая тяжёлыми, расслабленными руками. - Минхо-я, там кто-то есть, он на нас смотрит, - наконец, сдавленно прошептал Хёнджин. - Что? - Ли резко обернулся, давая Хёнджину, наконец, вдохнуть полной грудью, - Кён? Однако, в дверях зияла чёрная пустота. - Там точно кто-то был? - директор встал и, не одеваясь, прошлёпал босыми ногами к дверям. Выглянул в коридор, прислушиваясь. - Д-да, - неуверенно пробормотал Хёнджин, - Кажется, парень. Он смотрел на нас. - Наверняка Кёнсу, больше некому, - Ли спокойно закрыл двери и вернулся в постель, лёг рядом, положил руку на белое, выступающее во тьме бедро Хвана, - Не бойся, ангел мой. Кёнсу - странный, конечно, но по сути безобидный. Обычно он избегает людей, даже меня, и никогда не поднимается на второй этаж. - Почему же, интересно, поднялся? - Хёнджин, весь мокрый и блестящий от пота, подрагивал под руками любовника, которые нежно оглаживали его тело. - Да кто его знает, - улыбнулся одними губами Ли, - Наверное, удивился. Я ведь никогда никого не приводил домой. Даже гости к нам почти не приходят. Очень редко и только днём. - Значит, я - первый, - заискрился радостью Хёнджин, его глаза превратились в сияющие звёздами полумесяцы, как у героев аниме. - Конечно. Ты - особенный. Единственный мой. Любимый, - хрипло прошептал Минхо, нависая над учеником. Тот вспыхнул от счастья и потянулся к нему за поцелуем... ... За окном царили ещё сизые сумерки, когда Минхо проснулся. Он всегда вставал рано, независимо от того, во сколько лёг. Несколько раз часто моргнув, согнал остатки блаженного сна и неспешно повернулся набок. Прямо под его плечом разметался во сне Хёнджин. Спящий - тот становился ещё более ребёнком, и от этого у Ли сжималось сердце. Скорее бы уже Хван вырос и стал принадлежать ему на более законных основаниях. Без страха быть обличёнными и опозорёнными. Однако, словно противореча сам себе же, Ли оставил кучу следов на нежной светлой коже - тёмные пятна виднелись тут и там, хаотично разбросанные по шее и плечам. Ли легко провел пальцами по обнажённому тонкому плечику. Лицо Хёнджина было даже более мягким и сладким, чем, когда тот бодрствует. Во сне мальчик чему-то легко улыбался, и в уголках пухлых губ поблескивала слюна, а между ними - ровные белые зубы. Худенькая грудь мерно покачивалась. Он казался таким хрупким, слишком нежным, тонким, ускользающим. Минхо хотелось вцепиться в него, войти в него, слиться с ним и никогда не отпускать. Хёнджин был его светом, единственным светом, освещающим весь тот мрак, в котором всегда царили прежде тёмные демоны Ли, они не давали ему покоя в течение многих лет. С тех самых пор, как подростком он выбрал тьму. Ли с тоской прикрыл глаза, вспоминая себя в возрасте Хёнджина: худой, смуглый, с синяками под глазами, закрытый и напуганный. Он жил в постоянном напряге, в постоянной тревоге. Даже до того, как в их жизнь вошла скандальная мать Кёнсу и начался весь этот кошмар с разводом, у них отнюдь не всё было ладно дома. Вечно испуганная мама, которая боялась не то, что озвучивать своё мнение, но даже и иметь его. И когда она изредка робко ласкала сына, умудрялась всё время озираться на двери, хотя отца и не было дома. Страх так прочно въелся ей под кожу. Впервые она осмелилась повысить голос на супруга только, когда узнала о его измене. И внебрачном сыне. Да и то - муж быстренько поставил её на место - одним ударом мощной руки. Минхо с детства ненавидел отца. Ненавидел, боялся, но страстно желал хоть однажды услышать хотя бы слово похвалы. Однако, отец всегда был холоден и равнодушен, точно айсберг. Он почти не замечал сына, лишь требовал с него. И всегда ему было мало - мало хороших баллов, успехов в боксе, порядка в комнате, железной дисциплины, к которой он сам же приучал сына сызмальства. Ранний подъем, ледяной душ, пробежка, здоровое питание. Ничего плохого в этом, по сути, не было, но то, как жёстко, непоколебимо, а порой и с применением физической силы вводилось это в жизнь ребёнка, конечно, не могло не оставить травм в детской душе. А уж после того скандала, после того, как отец стал поднимать руку на свою законную жену и на Минхо, который защищал мать, после того, как он явно стал отдавать предпочтение любовнице и своему бастарду, подросток возненавидел отца по-настоящему... Хёнджин же такой - другой. Мягкий, открытый, доверчивый, заласканный, избалованный, эмоциональный. У него нет кризиса ориентации, как было у Минхо, когда тот стал жертвой своего учителя. У него нет эмоциональной привязки к своему старшему любовнику, какая сразу возникла у самого Ли. Хёнджин по большому счёту доволен собой и своей жизнью. И пусть он отдалился от своих любящих родителей и немного замкнулся, всё равно - он всё ещё не принадлежит Ли полностью. И это пугает, ранит, бесит, пробуждает демонов тьмы. И как бы Ли ни пытался их утихомирить, они всё ещё где-то тут, бродят недалеко, воют и скребутся в его чёрной душе. Минхо честно отгонял их как мог, ибо понимал: Хёнджин - его последний путь к спасению. Тот маленький мостик к миру живых, нормальных людей. Его - единственный шанс на настоящее счастье и покой. Надо только успокоить этих проклятых демонов. Надо только снова научиться верить. И постараться удержать свою любовь на плаву, не дать ей окунуться во тьму и окраситься в багровый цвет его внутренних страхов и навязчивых голосов... Ещё этот выкормыш Кён, нужно напомнить гадёнышу, чтобы не смел подниматься наверх и вдолбить в ублюдочную его башку, что ему нельзя даже дышать близко с Хёнджином. В том, что это именно названный братец ночью напугал мальчишку, Минхо, конечно, не сомневался. Больше некому. Вся прислуга - приходящая. Здесь живут только старик Шенг и его великовозрастный глухонемой идиот-сыночек. И в особняк они не входят никогда, у них есть свой домик, позади, у сада. В преданности и послушании Шенга Ли не сомневался ни минуты. Без него бы малограмотный, никому не нужный старик давно сдох с голоду в той своей китайской деревушке, откуда его абсолютно случайно подобрал тогда Ли, а чокнутого сыночка бы поместили в лечебницу. Шенг ему предан как пёс. Умрёт за Ли. И убьёт, если надо. И это не просто слова. Минхо тихо встал, ещё раз окинул ласковым взглядом своего юного любовника и пошёл в ванную. Принимать ледяной душ. .... Хёнджин же встретил пробуждение привычной уже ноющей истомой во всём теле и лёгким жжением в попе. Мышцы затекли, как после изнурительных танцевальных тренировок, но на сердце было легко и радостно. Он любим. Он желанен. И Минхо ведь точно не оставил его одного в своём доме? Впрочем, одного ли? Хёнджин немного нахмурился, вспомнив вчерашнего призрака в дверях, бесстыдно подсматривающего за такой интимной сценой. Извращенец. Хотя Кёнсу ведь просто больной. Может, он даже и не понял, что происходит и чем занимается его старший брат? Хёнджин откинул покрывало и ахнул - тонкие белые бёдра были сплошь покрыты засосами, на тазовых косточках - снова темнели отпечатки пальцев. Отчего-то эти следы радовали мальчика, они придавали его телу взрослости, являясь артефактами страсти, любви, настоящих взрослых отношений. Он, весело насвистывая, привстал с кровати, накинул длинную рубашку Ли, кряхтя, подняв её с пола и тихонько вышел за дверь. В длинном коридоре царили тишина и лёгкий полусумрак. На светло-серых стенах в специальных нишах висели мрачноватые картины, подсветка снизу была сейчас отключена. Босые ступни Хвана утопали в мягком тёмно-синем ворсе ковра едва ли не по щиколотку. Ковёр устилал весь коридор и тянулся дальше, вниз по широкой витой лестнице, делая шаги бесшумными. Хёнджин спустился и оказался на кафельном полу холла, здесь он, наконец, услышал хоть какой-то шум - будто недалеко кто-то постукивал и негромко позвякивал. Мальчик пошёл на шум. Звуки готовки. Точно. А потом навстречу пришёл ещё и вкусный запах, заставивший желудок сжаться и негромко заурчать. Хёнджин осторожно заглянул на кухню и расплылся в широкой улыбке. Минхо, мурлыча под нос, что-то бодро готовил, помешивая, он стоял спиной к дверному проёму и мальчик залюбовался крепкими плечами и мощными бёдрами любовника. На плите что-то аппетитно шкворчало и дымилось. Хёнджин не выдержал и с разбегу ткнулся в сильную спину, обхватив её обеими руками. - Доброе утро, Минхо-я. Голос оказался осипшим настолько, что Хёнджин и сам рассмеялся. Ли обернулся и ненадолго, но жадно прильнул к нему губами. - С добрым утром, мой ангел. Чаги-я, присаживайся, сейчас покормлю тебя. - Я даже ещё не умылся, - снова хрипло прокаркал Хван, беззаботно усаживаясь за стол и болтая ногами. - Ничего, успеешь после, сначала поешь, пока горячее, - и с этими словами Ли опрокинул аппетитные дымящиеся ттокки с помидорами, зеленью и жареным яйцом ему на тарелку. Хван схватился за палочки и принялся уминать завтрак. Добавил острый соус и, смакуя, наслаждался пищей, пока Минхо с улыбкой наблюдал за ним. - Какие у нас планы на сегодня? Я до вечера воскресенья весь твой, - лукаво улыбнулся мальчишка, как только утолил первый голод. В тёмных глазах напротив что-то дрогнуло, Ли тяжело вздохнул. - Жаль, что я не могу сводить тебя на нормальное свидание, маленький, могу только прятать дома, как вор, - выдохнул он. - Жаль, - согласился Хёнджин, облизывая пальчик, - Можем дома посмотреть фильм или погулять во дворе. - Хочешь пикник в саду? - чёрные глаза директора полыхнули весельем. - Хочуу! - Хван вскочил, захлопав в ладоши, подбежал к мужчине и принялся его целовать. Напрасно. Уже через минут пять хохочущего мальчишку несли на плече, как добычу, вверх по лестнице, в спальню. И держали там до самого вечера. Пикника не случилось. А в воскресенье с утра зарядил дождь. Ну, хоть фильм посмотрели. ... Так, за лето Хёнджин постепенно привык к дому директора. Молчаливый швейцар и охранник в одном лице - мистер Шенг всегда почтительно кланялся им, никогда не улыбался и не произносил ни слова. Больше никого в доме и дворе Хван не встречал. Всё-таки несколько раз они потом устраивали пикники и даже ночные купания в бассейне с космической, сияюще-синей подсветкой, просмотрели немало фильмов... Так что да - это было действительно счастливое лето. Пожалуй, самое счастливое их лето вместе. И родители ни о чём не догадывались, позволяя Хёнджину сколько угодно проводить время в "школе". И Кёнсу он больше ни разу не видел и, признаться, даже забыл о его существовании. Познакомятся официально они где-то ещё пару лет спустя. Но сейчас, когда настоящий разговор между ними так неожиданно состоялся, версия Кёнсу об истории семейства Ли повергает его в шок. Глаза Хёнджина снова и снова наполняются слезами. Он не может в это поверить. И НЕ поверить не может тоже... Увы. ...