Naruto the Last: Истинная история

      

Сила древних легенд,

Как вино, бродит в нашей крови.

Полнолуние, вереск в цвету

И немного любви…

      Одинокое святилище уходило в скалу на отшибе селения. Храм держали разъетые трещинами столбы. Под арочной выемкой застыла в медитативной позе гигантская статуя.       «Неужто это дедуле-Рикудо памятник? — раздумывал Наруто, устроившись на останках здоровенного кулака. — Но дедуля ж вроде как не был таким ушастым и жирным».       — Хм-м-м…       Око на лбу, небольшие демонические рожки, намек на шары-гудодамы… кем бы ни был этот статуй, с Отшельником Шести Путей он был связан.       Пока Наруто бился в бесплодных размышлениях над происхождением статуи, Хинату тревожил круг из лучей, распустившийся над входом в святилище.       — Ребята, — тихо позвала она товарищей. — В храме повсюду глаза… И этот узор. Совсем как у родника.       — Так, — Шикамару, нахмурившись, медленно отвернулся от статуи. — Очевидно, это какой-то священный их символ. Надо проверить.       — Погнали! — Наруто первым нырнул внутрь храма.       Стены проросли корнями и трещинами, но за слоями запущенности действительно угадывались изображения глаз. Над пышным каменным алтарем раскинулось еще одно колесо со знакомым узором.       — Здесь вырезан текст, — заметила Сакура.       Шикамару поднес фонарь к алтарю. Свет пролился во впадины причудливо извивающихся символов.       — Че написано? — поинтересовался Наруто.       — Это на старой клинописи, — объяснил Шикамару. — Снова алфавит шиноби.       Наруто покачал головой. Алфавиты прошлого — не его тема. Он и обычные-то иероглифы иногда с трудом разбирал.       — «Древняя клятва», — сдержав вздох, зачитал Шикамару. — «Ежели человек оступится с пути, быть следующему… Воскреснет Глаз Перерождения, и кулак луны должен перемолоть человечество».       — В смысле? — спросила Сакура деловито-удивленным тоном. Словно только ее кулак мог перемалывать человечество.       — Смысл, думаю, в том, что этот Глаз Перерождения способен двигать луну, — предположил Шикамару.       — Слушайте, а может, Какаши-сенсей не ошибся со своей интуицией и обрушение луны и впрямь связано с похищением Ханаби…       Не зря же им эта Клятва именно здесь подвернулась, резонно рассудила Сакура. На пути по следам Тонери.       Капитан с горечью усмехнулся.       — Ну-у, он интуицией часто попадает прям в яблочко. В гнилые, блин, яблоки.       В стенах храма Хинате становилось не по себе. Изображения глаз кусались в желудке и где-то под холкой — там, где вихрило шестое чувство: древние местные будто пытались за ними… за ней подсмотреть. Будто ее бьякуган был под прицелом сотен других Белых Глаз. Чужих. Давление крови в висках наросло, вены болезненно запульсировали. На рефлексе она погасила додзюцу.       Из тишины всколыхнулась звуковая волна — Хинату передернуло. За грань слуха проникла вспышка оклика:       «Принцесса Бьякугана!»       Крепко тряхнуло. Пол задрожал.       — Что это?! — насторожился Шикамару.       Сакура отскочила: напольная плита под ней с грохотом отошла и обнажила прорубь в подвал. Густое облако пыли легло на ступеньки.       Капитан громко фыркнул.       — …спасиб за приглашение.       По ступеням забродил свет от его фонаря. Выхватил на стене очередной рисунок лучей, заключенных в круге.       В подземном зале веяло затхлостью. Границы проваливались в слепящую черноту. Хината выравнивала дыхание, заставляла себя обратно поджечь бьякуган, но на предельном миге, когда чакра уже колебала зрительный нерв, в сознании молнией мерцали образы чужих глаз.       — Могилы? — Шикамару осветил гладкие сферообразные камни, ровными рядами уходящие вдаль. Их были тысячи.       Храм чуял присутствие, оживал прозрачными ручейками — собирался в призрака. Дышал, подползал…       — Тут кто-то есть! — едва успела крикнуть Хината.       — А?.. — Шикамару с фонарем развернулся. Пятно света наплыло на бледного изможденного старика.       — Бьякуган… — хрипел тот, приближаясь. Крохи сомнения утонули в жадном восторге. — Я чувствую бьякуган!       Шикамару отступил, но старик его будто и как не замечал — все ломано шагал вперед, воздевал руки. Хината чуяла: к ней.       — О-о-о… без сомнений…       Вместе с Сакурой они приняли боевые стойки. Оставались считанные шаги.       — …принцесса бьякугана!       Наруто рывком въехал в пространство меж ней и стариком.       — А ну не трожь Хинату!       Дед распахнул дряблые веки — свет провалился в пустые глазницы. Наруто опешил.       — А?!       Старик обрушился на колени, раззявил рот мучительно широко и закряхтел от рвотных позывов. Вместо блевотины из его глотки вылезла светящая сфера, разбухла, усилила яркость. Старик пусто обмяк: той сферой сияла его выхарканная душа.       Взрыв света — и бьякуган взволновало. Хината ощутила, как чакра сама, реагируя, электричеством хлещет по нервам. В изнанке сознания свет разбился ясными образами. Узором лучей, небом над пустошью, стягами с солнцем и месяцем… войной и внезапным всполохом силы, сжигающим до костей.       Тысячи жизней растаяли в пламени. Теперь тела не было — так ей казалось. От слабости закатились глаза.       — Хината!       Наруто поймал ее в руки и наорал на останки деда:       — Ты че сделал Хинате?!       Ослабшая сфера впиталась в грудь старика.       — Тенсейган… возродился… — выхрипел тот, сгнивая и разлагаясь. — Остановить… сына Оцуцуки…       В слогах знакомой фамилии растворился последний след жизни. Мумия деда остыла, будто очередная марионетка — в этот раз органическая. Храм выглядывал из глазниц мертвыми дырами.       

* * *

      Каменный балкон врывался в самую гущу застройки. Покинутые здания молчаливо глазели провалами черных окошек, внушая дурацкое впечатление: выйти из храма-то они вышли, но тот уплыл вслед за ними в свой родной город и не прекратил наблюдать.       Черепа, руины, пятна пожаров, разваленный акведук — все не само по себе. Лишь продолжение мертвечинной трясины, на кромке которой по какой-то иронии проклюнулась юная травка.       Шикамару щелкнул зажигалкой, затянулся медленно, с удовольствием, и навалился на разбитые перила балкона.       Нервно глотая едкий дым, Наруто все прислушивался, не прошелестят ли шаги за спиной? Не выглянет ли наконец Хината? Оглушенную, обессилевшую после той вспышки в склепе, они проводили ее вглубь заброшенного здания. С ней осталась Сакура-чан: присмотреть да подлечить.       Коридор за спиной все же заухал человеческим топотом. Не шелестящей походкой Хинаты, а четкими и крепкими шагами Сакуры. Наруто рванул к ней.       — Ой, Сакура-чан! Хината как, в порядке?       — Ей нужно немного отдохнуть. Хината постоянно использует бьякуган. Это огромная нагрузка на глаза и на мозг.       Наруто сжал кулак.       — Нужно поскорей отыскать Ханаби.       Он хотел было проскользнуть во мрак коридора, в каморку к Хинате, но ухо вдруг болюче защемило.       — Ай-у-у! — взвыл он, спотыкаясь.       Сакура выволокла его обратно на балкон.       — В самом деле. Ты вообще слушал? Хинате нужно от-дох-нуть!       — Угу, угу…       Его приглушенное бурчание нырнуло в лабиринты темного коридора, едва коснулось слуха Хинаты и угасло.       «Идем доосмотрим город. Так мы быстрей отыщем Ханаби», — поучала Сакура там, снаружи.       Хината съежилась. Ребята так старались. И ей бы не сидеть, не беспомощно прятаться от всего под походным одеялом. Ведь не только Ханаби… В храме воззвали к ней духи предков.       Она в напряжении зажмурилась, попыталась подняться на непослушных руках и бессильно опала в подстилку. Залпом вскружило голову. Тело казалось чужим после взрыва: душа все никак не могла врасти обратно, освоиться.       — Что делать…       Видение сферы отпечаталось на сетчатке и жгло восемью лучами Глаза Перерождения.       «Мы — потомки Оцуцуки Хамуры, — изрек старик. Тот самый, что перед ней изверг душу. — Нас предали уничтожению воины побочной ветви. Отступники, неверно истолковавшие Небесный указ Хамуры».       Тонери оказался наследником оступившихся. Во зло используя Тенсейган, он по какой-то причине именно теперь решился впечатать кулак луны в Землю.       «Тенсейган должно уничтожить. И способна на это лишь ты, дева чистых кровей. Принцесса Бьякугана!»       Дезориентированная и выбитая из колеи откровением древних, придавленная тяжестью непрошенного долга, Хината не замечала, как к ее укрытию подкрадывается тень.       Сай остановился в сумраке, куда не добирался свет фонаря.       «Все идет по плану», — вспоминал он слова той долгожительницы из Хьюга, старухи Хи. Однако, насколько Сай разбирался в людях, Хината переживала искренне. В подробности плана ее, очевидно, не посвятили.       «Не исключено, что это все тоже — часть миссии по соблазнению, — заключил он. — Сокрытая от нас».       И все же он чувствовал: копать надо глубже. Интриги Хьюга уходили в пласт чего-то более древнего, раскрывающегося прямо здесь.       Придавив между пальцами какого-то жука, Сай выступил из тени.       — То, что произошло на кладбище храма, оставило на тебе след, не так ли?       Хината вздрогнула. Ее бледные веки затрепетали.       — Мы увидели лишь вспышку, — продолжал раскручивать он. — Но тот мумифицированный субъект стремился к тебе. Техника была ориентирована на тебя, Хината.       — Это…       Она замолкла, потому что правда казалась слишком масштабной. А возложенная миссия — неуместно, до смешного значительной для ее плеч.       — Нужно остановить Тонери, — тихо выжала из себя очевидное Хината.       — Мумия старика передала тебе что-то конкретное?       Она неопределенно мыкнула, не отрицая и не подтверждая как следует.       «Так или иначе, — заключил Сай. — Это толкает ее в направлении Тонери».       Что любопытными красками расписывало картину их миссии соблазнения.       — Не думаешь, что единственный вариант — согласиться? — совсем не давяще спросил он, возобновляя вчерашнюю беседу.       Хината оглянулась в немом вопросе.       — Тонери заинтересован в тебе. Если примешь его предложение о браке, то сможешь найти Ханаби и нанести удар с тыла.       — Я… все время об этом думаю. Но предложение… сначала нужно посоветоваться с Наруто-куном.       «Ага», — прищурился Сай. И, натянув улыбку, сказал:       — А вот это шаг, который ни в коем случае нельзя предпринимать.       — Но… но как же… — бесцветные глаза Хинаты расширились.       — Такая разведка сопряжена со смертельной опасностью, — объяснил он. — Это угроза S-ранга. Думаешь, Наруто отпустит тебя одну?       — Я не… — выдавила Хината. Ее щеки запекли нежным румянцем, а взгляд скользнул вниз. В ней снова замаячил призрак невозможной надежды. — Не думаю, что Наруто-кун…       Слова «…будет уж так беспокоиться» затонули в трясине свежих воспоминаний. О том, как Наруто уговаривал ее поесть рамена, звал лететь на своем соколе, загораживал собой от Тонери. Отвечал каждый раз с живым и трепетным солнцем в глазах.       — Кроме того, — вогнал решающий гвоздь Сай. — Не забывай о существовании самцовой ревности. Даже если отправить тебя в качестве шпиона будет разумно, Наруто может упереться рогами.       Хината напряженно и чуть-чуть жалобно свела брови. Сай напрямую выволакивал перед ней то непозволительное, что она и в мыслях бы не дерзнула себе сформулировать.       «Ревность» — это было что-то не про нее. И уж тем более не стал бы Наруто-кун…       — Исходя из того, что я знаю о его личности, Наруто на все сто процентов упрется, — методично спрогнозировал Сай. — Мы погрязнем в конфликте. Вместо того, чтобы спасать Ханаби-чан и, если судить по пророчеству храма, планету.       Хината глубоко задышала и сжала губы, пытаясь сдержаться и не расклеиться в слезы. Предположить, что Наруто-кун наивно и искренне к ней потянулся… своей же рукой его оттолкнуть.       — Взрослые решения даются непросто, — заметил Сай с безразлично-заинтересованным видом инженера социальных наук.       — Я не могу…       — Вот как. Что же, я знаю, что передам останкам Ханаби-чан.       В Хинату мгновенно всверлилось жало стыда. Позорно носиться со своими чувствами, жалостью, когда маленькая сестра лежала слепая и изувеченная в замке врага; когда весь мир подставился под удар Тенсейгана — на такое у нее не было права.       Но Наруто-кун не заслуживал боли предательства. Никак, ничем не заслуживал.       — Хм, — отстраненно произнес Сай. — Мне казалось, подготовка у Хьюга и в Корне чем-то похожа. Нас всех учили отсекать себе сердце.       Румянец на ее лице стаял, будто и правда по артериям рубанули, перекрывая ток крови. Мягкие губы перестали дрожать и болезненно изгибаться. Блеклым безжизненным взглядом Хината уставилась в стену. Сай тихо отступил в тень: дать ей самой развариться в бульоне неразрешимой дилеммы.       Над кружкой с заварным кофе бился прозрачный пар. В горячих восходящих потоках покружил жук, кувыркнулся в воздухе и спикировал Шикамару на палец. Щекотно перебирая лапками, спустился на ладонь и начал свой танец.       Щекотка складывалась в знаки оповещения.       Пока их отряд тщательно обследовал заброшенное селение, насекомые Шино провели разведку в дальних регионах. По сведениям кикайчу-посыльного, измерение было безлюдным, полностью захваченным буяющей природой. Зато насекомым удалось обнаружить еще один город. На расстоянии полудня пути.       Жук вспорхнул с пальца и затерялся среди руин.       Идеально бесшумный шаг — Шикамару спиной ощутил приближение Сая.       — Как прошел допрос?       — Не понимаю, о чем ты, — невозмутимо откликнулся бывший Анбу, с ногами забираясь на бордюр.       — О Хинате, — Шикамару невесело усмехнулся. — Зачем ты ходил к ней? Не самочувствием ж интересоваться.       — Произошедшее в храме толкает на разные размышления, — уклончиво ответил Сай. — У тебя самого есть некие мысли. Верно, Шикамару?       — А-а, еще бы… тот старикан назвал фамилию «Оцуцуки». Это ж родовое имя Отшельника Шести Путей, так?       — Оцуцуки Хагоромо, — подтвердил товарищ. — Так его звали до того, как он принял монашеский сан.       Статуя Отшельника у фасада, узор в изображениях глаз. Древние символы в храме и у портала. К разработке этого пространства, очевидно, приложил руку Рикудо или кто-то с ним связанный. Кто-то, имеющий отношение к додзюцу Хьюга, раз тот старик…       — Назвал, ко всему прочему, Хинату «принцессой бьякугана».       От Шикамару не укрылось: Хината первой почуяла призрака, даже за границами видимости. И не было б ничего удивительного, она сенсор, но в тот момент ее глаза оставались пустыми, а вены — гладкими. Призрак, в конце концов, обращался именно к ней. Святилище с пророчеством о «Глазе Перерождения» откликалось на присутствие бьякугана.       «Принцесса».       …бьякугана высшей пробы, каким могли похвастаться лишь наследницы главной ветви.       — Походу, связь с похищеньем Ханаби реально имеется, — заключил капитан. — Ее похитили из-за глаз. Так могло быть. Раз уж бьякуган каким-то чертом соотносится с тем Глазом Перерождения.       Схема наконец-то сплеталась. Луну тащит к земле — это с одной стороны. С другой стороны, некий Тонери похищает одну девчонку с чистым бьякуганом и явно имеет интерес ко второй. А бьякуган связан с Глазом Перерождения, который «движет луной». Звенья сомкнулись.       — Какаши-сенсей со своей интуицией прав, — окончательно признал Шикамару, взглянув на часы. — Без сомнений. Ежели с Тонери ща не справимся, Земле крышка.       Очередное гнилое яблоко.       — Похоже на то. Хината тоже сказала, что надо остановить Тонери, — поделился не всей информацией Сай.       — Так вы об этом щас говорили?       — Да.       — …только об этом?       — Только об этом, — соврал экс-Анбу, решив, что такими темпами Шикамару второй бьякуган в стан врага может и не пустить. — Думаю, она переутомилась. Слишком напрягала додзюцу в последнее время.       — Больно уж ты заботливый.       — Вот как?       Шикамару вздохнул. Все ж таки влез этот Тонери в специфичный момент. Когда они вместе с Хьюга вознамерились свести Хинату и Наруто.       — Мендокусе…       В душе у него оседало гадское ощущенье глобальной подстроенности.