Naruto the Last: Истинная история

Это время, когда всем рифмам

И словам предпочту молчание.

Если хочешь нарушить тайну,

Я легко прочту по глазам.

Тишина от чужих укроет –

Будем слушать её звучание.

Я позволю себе забвение,

И в ресницах замрёт слеза.

             Скупо плескался огонек в фонаре. За стеной пещеры бежала, гулко булькала вода. Облака с искаженного неба выжимало вечерним ливнем.       Хината ничего не решила. Все хуже: она понимала, как надо. Путь с самого начала был только один, и мужества надо было набраться не для того, чтобы выбрать, а для того, чтоб раскрыть глаза и принять.       Ради Ханаби.       Ради того, чтобы дланью луны не размазало мир, счастливый и горемычный, спасенный Наруто-куном и тысячами других головокружительных жизней.       Они ее ждали.       Хината все время смотрела в спину Наруто, повторяла точь-в-точь и мечтала шагать рядом с ним. А в итоге идет вопреки. Как в битве с Пейном. Но тогда у нее был шанс объяснить напрямую, сейчас же придется пропадать молча. Оставив после себя лживую тишину, разочарование и рану от разодранных уз.       Передать бы как есть — не сейчас, не словами. Руки вцепились в недовязанный шарф, заклацали спицы по наработанным колеям. Ошметки пряжи медленно втягивались в мозаику плетения, чтобы дать ей прорваться к нему хоть бы так, молчаливо и, может, ненужно, когда-нибудь в будущем.       Наденет ли он, ощутит ли бескрайнюю нежность, забродившую горем и чувством вины?       — Хината!       В проходе замаячил след присутствия Наруто. Он зашагал к ней, любопытствуя с теплотой в голосе:       — Ты днем совета хотела. В чем дело?       Хината была благодарна обретенной за годы выдержке. Из нее ни слезинки не вытекло. Только горло саднило, комок пришлось сглатывать.       — Марионетка Тонери че-т сказала?.. — Наруто ждал ответа.       — А… — она осмелилась взглянуть на него и тут же потупилась, виновато пряча глаза в наблюдении за вязанием. — Там… ничего серьезного.       Наруто-кун ненавидел ложь. Потом он, наверное, ее, Хинату, очень возненавидит.       — М-м? Как это понимать, «ничего серьезного»?       В лживой натянувшейся тишине вязальные спицы отстукивали ритм будущего искреннего ответа.       — Извини…       Непринужденная интонация удалась ей совсем непросто. Не раскрыться бы ненароком…       Хината довыжимала из себя как можно кратче:       — …дай мне побыть одной.       Наруто остался над ней нависать с недоуменным лицом. Все равно ожидая чего-то.       — Вот… как, — пробормотал он, развернулся и двинул к выходу.       Хината зажмурила всплывшую резь под глазами и не заметила, с каким беспокойством он на нее оглянулся.                     Наруто весь извелся непониманьем. Еще недавно, вопреки неурядицам с Тонери и концом света, на душе было восхитительно мирно. Мурлыкала где-то там, глубоко, густая тихая музыка, а теперь мурлыканье это таяло, как снежная присыпь на разгоря́ченной коже.       Все потому, что Хината нежданно зачахла. Не просто устала: уставшую ее можно ведь было разживить до румянца и увлеченного мягкого полыханья во взгляде. Ночью же и с утра она совсем выцвела и поблекла, как заболела. Была здесь и не здесь.       — Мож, в другом городе чего обнаружим. Может, там будет Ханаби, — подбодрил он ее, перемахивая через тушу нарисованной птицы. — Садись скорей, ну же!       С молчаливым послушным кивком она пристроилась у него за спиной.       Под крыльями развернулось отражение утра — медное море, и Наруто ждал, что Хината схватится за него руками, как хваталась вчера, осматривая пейзаж внизу бьякуганом. Но сегодня она погрузила ладони в соколиные перья: то ли снова робела к нему прикасаться, то ли попросту не хотела.       — Прочешем ту деревню! — раздался крик Шикамару, когда море оборвалось полосой скал. В серой облачной пелене проступили очертания грибообразного баобаба.       Причудливые деревья-грибы выглядывали тут и там вдоль руин, пышными кронами заменяли сорванные крыши. В остальном же деревня практически не отличалась от предыдущей: те же следы от пожара, та же разъеденность временем, кости и гора черепов.       «В данной местности отсутствует святилище», — донес жук-посыльный новость от Шино. Шикамару сдержанно выдохнул: вчерашний день дал урожай побогаче. Еще и оба сенсора их отряда явственно были не на пике сосредоточенности. Клоны Наруто исправно носились по зданиям, но сам Наруто больше крутился вокруг Хинаты, будто та возьмет и развалится, если он не оглянется лишний раз или не сунет флягу с водой ей под нос.       «Вы ж шиноби, ну, — ворчал про себя Шикамару. — Дерьмо, в самом деле».       Стоило радоваться за стремительный успех миссии соблазнения, да и сам по себе факт ответной влюбленности Наруто был прекрасен, но работа для ниндзя — в первую очередь, несмотря на всю свою геморойность.       И ниндзя Конохи это понимали. Наруто понимал.       …но все равно не мог не оглядываться и не гадать.       «Че, мож, обиделась? Сердится?» — рассуждал он, косясь на Хинату: та понуро плелась десятью шагами позади.       Нет, не то от нее было ощущение. Когда сердишься, Наруто знал, душевный огонь палит вовсю. А в ней огонь затухал. Вновь она ускользала куда-то, будучи рядом, и вновь в голове растрезвонилось пусто. Воскресали воспоминания о стихающих ручьях слов в гендзюцу. Пропадающей в зимней ночи спине.       — Походу, Ханаби и тут нет, — Наруто оглядел город с балконных перил.       Порыв ветра пышно вздул длинные волосы. Хината не откликнулась. В молочной белизне ее глаз разлилась сплошь одна обреченность, и это уже было страшно. В струях кровищи, разбитая, умирающая — даже тогда она казалась живей!       «Эй!» — Наруто проглотил слюну.       Что-то пронзающе грустное, сказочно-далекое в ее облике пригасило вбившийся в горло окрик. Хината будто видела какую-то недоступную ему параллельность и глядела прямо в нее. И глохла и глохла, так, что со здешних далей не докричаться.       …она же не Саске, чтобы докрикиваться до нее добрым махачем. Сердце сжалось от мысли. Ведь Хината куда прозрачнее и нежнее, чем Саске.       «Посторожу ее», — решил Наруто. Лучшее, что он мог сейчас сделать, — приглядеть. Припрятать прозрачное за ладонями, чтобы не разлетелось.       — Пора к остальным возвращаться, — он махнул ей рукой, мол, «пойдем».       — М…       Ее голос был таким тихим, что рассеялся на ветру.              

* * *

      

      Желтоватое небо вызрело ржавчиной и быстро потухло. Темная роща за селением не кончалась, и капитан крикнул снижаться: привал. Команда забилась в лесную пещеру.       Поймав очередной взгляд Наруто, Хината понурилась и заползла под защиту своего одеяла. Спать она не планировала: лишь хотела дождаться, когда заснет большая часть отряда, чтобы по возможности не тревожить ребят.       Измотанные, они почти сразу пригрелись и задремали. Один Шикамару, дежурный, сидел с отсутствующим видом и пялился в часы судного дня. Хината не видела, как свет мечется по ободку циферблата, но чувствовала: сгорает и ее время. В любой момент за ней явятся.       Нельзя не закончить вязание.       Она бесшумно вылезла из-под одеяла, неопределенно переглянулась с дежурным и выскользнула из пещеры на поиски лунного света.       Шикамару обратил лицо к костру и чуть не подумал «вот гемор». Эта странная отстраненность Хинаты его здорово настораживала. Да, она с детства слыла застенчивой тихушницей. Но сейчас в ней читалась не столько застенчивость, сколько…       Если уж говорить о тихушниках, последние сутки Хината больше смахивала на Шино. Тоже черт пойми, что в голове происходит.       «Может, и у нее началась эта фаза. Как ее… — капитан закатил глаза. — …переходный возраст».       Не окажись они в специфических обстоятельствах конца света, прорыв шино-образного бунтарства в Хинате был бы даже забавен.       Послышался легкий шорох. В этот раз вскочил Наруто. Вперился с заспанным видом в пустую подстилку Хинаты, буркнул себе что-то под нос, сорвался и без малейшего разъяснения поскакал из пещеры.       «Хоть отговорку б придумал, — Шикамару цыкнул. — Хоть бы сказал, что отлить».       Два позднесозревших подростка. В самом деле…       Шикамару в гробу видал эту Миссию соблазнения.                     К своей скромной роли в Миссии соблазнения Шино относился серьезно. Скрываясь в ночи за пленкой икры, он делал что мог. Из пор пролезали кикайчу, напитывались его чакрой и под действием хенге обращались в светящихся бабочек. Порхая яркими крылышками, те проникали наружу и устремлялись к Хинате.       Потому Шино выбрал образ бабочки-светляка, что свечением своим они рассеивали темноту и помогали Хинате чинить шарф. Обращенные кикайчу вились у ее пальцев, обнажая в ночи узоры под спицами. Шино не знал, по какой причине его подруга так отчаянно заторопилась с подарком для Наруто, но как товарищ обязан был поддержать.       Кроме того, образ насекомого с крыльями, в несколько раз более крупными, чем основное туловище, было принято считать романтичным. Шино находил эстетику в насекомых каждого вида, но окружающие люди отдавали предпочтение бабочкам. Оставалось надеяться, что романтические ассоциации с бабочками не чужды и Наруто.       Тот стоял здесь же, за деревом, в считанных шагах от самого Шино, и молча сторожил Хинату. Один кикайчу спланировал вверх и плавными бликами вычертил полосатую щеку. Другой присел на цветок под ногами, освещая дорогу.       Наруто шагнул из укрытия: ну не мог он смотреть на ее бледное несчастное личико. Уж слишком она стала странной!       — Хината!       Услыхав его голос, она отрешенно произнесла:       — Младшая сестра в нескончаемом кошмаре, а я тут вяжу… Ужасная из меня старшая, правда?       — Да где там ужасная! Ты ж аж досюда дошла, до этой самой земли, только чтоб ее выручить. Хорош нападать на себя.       Хината не отрывала взгляд от шарфа на коленях. Спустя столько времени завершенного.       — Если бы я тогда была дома…       — Ханаби я непременно спасу! — не дал ей погрязнуть в самобичевании Наруто. — Не тревожься!       Безнадегу в молочных глазах смыло свежим чувством. Она выглянула из загадочных далей и глядела теперь глубоко, с пробирающе искренней благодарностью. Наконец-то сюда, на него… от облегчения у Наруто сердце пустилось по полной. Наконец-то в ней пробудилась всегдашняя Хината. Откликнулась.       — Спасибо тебе… — Хината горько улыбнулась, понимая, что в этот раз спасать ей. — Ты по-настоящему добрый, Наруто-кун.       Наруто усмехнулся растроганно, по привычке вчесался в затылок и чуть смущенно пробормотал в пику похвале:       — Нь… не то чтоб я такой тока из-за того, что в тебя втюрился, мне ведь реально боязно за Ханаби…       Хината аж встала со своего камушка.       — Ч-что ты сейчас сказал?       Что он сейчас сказал?!       — Что за Ханаби… боязно…       — Пе… перед этим… — c робкой надеждой намекнула Хината и испуганно обмерла.       — Перед этим…       Наруто ощутил себя лопухом. Он и впрямь после миссии собирался перед ней объясниться, со всей серьезностью, передать все как нужно… а вышло вот так. По случайности ляпнул.       И тем не менее. Не бежать же от своих слов.       Он внутренне приготовился. Пускай с заминкой и лопухнувшись, но сказать ей прямо и четко: не унижая враньем, а от всего сердца. Мужик он, в конце концов, или кто?       — Хината! — будь что будет. — Я люблю тебя.       Ее ошарашенный вдох срезонировал с чем-то щекотным у него в животе. Оно колюче затрепетало и медленно разочарованно выгасло, потому что лицо у Хинаты стало больным и понурым и обратно склонилось к земле.       — …Хината?       Всколыхнулась чуйка на чужое присутствие. Серп волны расчеркнул отраженье луны в озерце. Сумерки взболтало давящим шорохом: разгоняя светляков-кикайчу, к берегу гладко спустилась небесная колесница.       — Тонери! — Наруто подлетел к воде и сжал кулаки. — Опять твои сраные марионетки?! Где Ханаби?!       — Молчать, — Тонери распахнул вечно прикрытые веки: радужку жутко просекли жилы-молнии света. — Я пришел за ответом Хинаты.       На миг Наруто потерялся.       — Ответом?..       И тут же зло выкрикнул:       — Хината к тебе никаких дел не имеет, уеба! А ну вернул нам Хана…       Он почувствовал ее за спиной. Тихим шагом, опущенным взглядом она к нему, как прозрачнеющий сон, приближалась.       — Хината…       Прижала к его груди красный шарф. Наруто подхватил свой подарок, беспомощно выдавил:       — Э… эй! Хината! Чего такое творится?!       Хината шагнула на порог колесницы. Держа себя в руках, не шатаясь, встала прямо перед врагом и набралась духу в последний раз оглянуться.       — Наруто-кун… — голос тек мелодично, не трясся. Она отрезала сердце. — Прощай.       Хината закрыла глаза, чтобы не видеть, как ошалело, непонимающе застыл Наруто, — и подчинилась властному жесту Тонери: окунулась в объятия. Дышать выходило едва-едва.       Платформа отправилась ввысь.       Наруто таращился в небо, от шока ни черта не кумекая, пока все это проталкивалось вглубь него — к пределу сознания, где он по полной наконец понял. Душу как взрывом разворотило, заклокотал в бешеном пульсе пожар, и он заревел на весь лес:       — Хината-а-а-а-а!!!       Сжимая в кулаке шарф, он бросился за уплывающей колесницей. Хината опять от него в воздух рассеивалась — только скользкость и пустота теперь были раздирающей ясностью.       Он отпружинил от ветки, сотворил теневого клона и запустил себя в небо. Ветер свистнул в ушах, продрал глаза сухостью. Стремглав надвинулись платформа Тонери, но вдруг ее заслонила пара механических ястребов. Прикрытие!       Марионетки на птицах окружили себя ореолами световых сфер. Как же невовремя. Маневрировать в воздухе неудобно! Наруто разбился на теневых клонов. Оттолкнулся, наспех пытаясь уклониться, но попал под удар. Взрывом его отбросило в дальний полет.       Хлопнули крылья — он ощутил под собой спину чернильной птицы. Подоспели ребята! Звено рисованных соколов раскололось, уходя от вражьих сфер, и перешло в атаку. Воздух пронзил кунай с хвостом взрывного свитка. Тег громыхнул и расплылся жирными клубами дыма.       В ладони созрел расенган, жгучий от чакры Курамы. Наруто облетел дымное облако и проорал, до хрипа надрывая глотку:       — Верни Хинату!       Тонери развернулся к нему, подтягивая за плечо и бледную обмякшую Хинату. Хвастливо ее перед ним демонстрируя, как куклу какую-то. Уже за этот собственнический жест, за нарочитую близость его хотелось порвать!       — «Верни»? — насмешливо процитировал Тонери. — Хината пришла ко мне по своей воле.       Наруто поперхнулся. И правда, она шагнула сама… Это он ее куклой, что ль, посчитал, раз обратно потребовал?       — Издревле предрешенная судьба, — издевательская ухмылка Тонери растаяла. — Хината выйдет за меня замуж.       — Замуж?..       Наруто обратился к подруге:       — Хината! Он же врет, так ведь?!       Это ж все бред, какая, к черту, судьба?       Он силился понять и добраться до нее взглядом, поймать настоящее. Однако Хината в ответ не глядела: буравила дальнюю параллельность с мертвым покором в глазах. Пока окончательно не захлопнулась от него взмахом век.       Наруто проморозило ужасом. Уловив его оторопь, птица сбавила ход. Счастье, такое близкое, сорвалось, ускользнуло. Неужель ее чувство осталось в напичканных драками генинских годах? Он не увидел и… опоздал?       Тонери вскинул руку, бьющую изумрудным свечением. Заслонил распахнутой ладонью себя и Хинату, желая провести окончательную черту и оттолкнуть Наруто.       «Пошел к черту!»       Со всей взбурлившей в нем яростью Наруто выбросил расенган навстречу зеленой сфере. Техники встретились. Шар Тонери сжался и подло обтек расенган, поглотил целиком. Угасло ощущенье чакро-контроля в ладони. Зеленая сфера жадно рванула к нему. Наруто второпях прикрылся рукой, но она все равно пробилась и всосалась под брюхо. От резкой боли скрутило нутро. Конечности охладели: чакра неожиданно отлила и вся разом покинула его.       Ошарашенный, скоченевшийся от бессилия, Наруто не видел, как их с Кьюби чакра расцветает за спиной прозрачной янтарной каплей и как чернильным ручьем льет в нее расплескавшийся сокол.       Капля ярко ухнула вниз и пропала в черном лесу.       Освобожденная мощь биджу вскипела, забесновалась. Сфера-абсорбент сжималась, дрожала, пытаясь сковать ее в своем поле, и, не выдержав, лопнула. Ослепительным рыжим золотом раскрылся над лесом купол. Огненный вал чакры Кьюби взметнулся в беззвездное небо, сметая деревья кипящей массой, и пробурил насквозь землю.       Треснул покров сухой скорлупы.       …поверхность Луны хрустко ссыпалась в Космос.       — Дабы он не повредил тебе бестолковыми попытками драться, — Тонери отрубил новой вспышкой Хинату.       Ясность разума в ней прогорела. Веки больше не поднимались. С онемевшей руки Наруто вспарил ошметочек ее шарфа — пожженный, нелепый и трижды порванный призрак их невозможного счастья.

* * *

      Саске прищурился. Риннеган засек на Луне отчетливый всполох чакры. Знакомый спектр, жгуче-ядреный. Без сомнений, это была чакра Кьюби.       Он безнадежно всмотрелся в выщербленный лунный диск: убедиться, что ему все-таки не показалось. Но вспышек далее не последовало.       — Хм.       Саске повернулся к Луне спиной и продолжил свой путь в сторону Накодо.