The Secret Diary of Fleur Delacour, aged 16 ¾

      1 октября 1994 г.              Всё понемногу успокаивается. В конкурсе осталось восемь участников, я — одна из них, и, естественно, самая молодая. Учитывая это, я полагаю, что должна гордиться собой, поскольку только Марго Беллефонтен с 90 баллами превосходят мою собственную оценку. Конечно, остальные семеро не разговаривают ни со мной, ни друг с другом, и среди них есть как минимум две пары! Меня пугает, как глупое соревнование может повлиять на людей.              Остальные, правда, вернулись к более-менее нормальному поведению, а некоторые, кто поначалу не был уверен, что стоит принимать участие в конкурсе, теперь, кажется, совсем успокоились. Некоторые даже стали смотреть на меня с чем-то вроде уважения. Ив выбыл из соревнования и по-прежнему находится в лазарете. Мне удалось убедить Шармейн, что это очень хорошо, так как впереди наверняка будут ещё более опасные испытания. Сначала она была разочарована, поскольку ей хотелось бы встречаться с чемпионом, но теперь она поняла, что мертвый чемпион не принесет ей ничего хорошего. Надо отдать ей должное, она, кажется, немного волновалась за меня, но недолго. Патрик всё ещё участвует, но у него всего 70 очков, так что если ему не повезет, то шансов у него немного. Вот вам и «старые семьи»! Мадам Максим объявила, что послезавтра нам вручат инструкции к следующему соревнованию. Разумеется, обычные уроки продолжаются в прежнем режиме, с домашними заданиями и прочим.              3 октября 1994 г.              Как и всем остальным, мне вручили инструкции ко второму испытанию, но они всё равно довольно загадочны: «Завтра, в 9 часов, подойдите к статуе фавна в парке. Возьмите в руки предмет, который найдете на постаменте. Справитесь с последующими событиями. Кроме своей палочки, вы можете взять с собой три предмета по своему выбору».              Интересно, все ли кандидаты получили одинаковые инструкции? Думаю, что нет: Если рядом со статуей находится только один «предмет», то и продолжать всё это может только один человек, что не имело бы особого смысла. (Не говоря уже об потасовке, которая при этом произойдет.) Поэтому для каждого кандидата будет по одному такому «объекту». «Справиться с последующими событиями». Звучит не слишком обнадеживающе, это может означать практически всё, что угодно, но ничего не поделаешь. Единственное, что можно сказать, так это то, что меры безопасности у них довольно продуманы, так что ничего не может пойти НАСТОЛЬКО плохо. Что бы это ни было, я, скорее всего, выживу.              «Три предмета на выбор» — если бы был хоть малейший намек на то что произойдёт! Но как бы то ни было… Это напоминает мне ту игру, о которой мы слышали на маггловедении: играя в нее, магглы представляют, что их отправляют на необитаемый остров, и те должны решить, что они хотят взять с собой. Помню, нам было очень смешно, потому что мы не могли представить, чем могут быть полезны, например, спички, ведь мы совсем забыли, что они нужны магглам для разведения костра. Ну, а какие вещи проще сделать без магии? Еда и вода? Я не думаю, что это будет продолжаться настолько долго, что мне понадобится еда, но вот вода, скорее всего пригодиться. Что ещё? Что больше всего усложняет жизнь? Темнота! Я не совсем понимаю, откуда взяться темноте посреди парка в девять утра, но ведь речь идет о магии, не так ли, так что никогда не знаешь, что может произойти. А заклинание Люмос блокирует последующие заклинания, ты не можешь делать ничего другого, пока оно активно. Так что я возьму факел. Я могу взять ещё одну вещь. Что? Может быть, какое-нибудь оружие? Но я могу справиться практически с любой опасностью с помощью своей палочки, и я не хочу даже представлять себе то, что мне не под силу. И уверена, что выглядела бы совершенно нелепо с огромным мечом. У магглов есть фильмы с подобными персонажами, «Принцесса-воин» или что-то в этом роде, — как мы смеялись, когда профессор Рошфуко нам их показывал! Нет, точно никакого оружия! Подождите, а что я делаю, когда мне страшно? Да! Гризабель! Она, конечно, не совсем «вещь» и категорически возражала против этого термина, но я уверена, что смогу это оспорить, если они попытаются помешать мне взять её с собой. Сейчас она сидит рядом со мной и смотрит на меня своими большими зелеными глазами. Иногда мне кажется, что она прекрасно понимает, что я говорю или даже думаю.              Мне ещё нужно написать эссе по Зельям, но я отложу его до окончания конкурса. Будет очень обидно, если я напишу его, а потом погибну. Спокойной ночи, дневник.              4 октября 1994 г.              Ну и денек! Я прямо сваливаюсь с ног, так что напишу завтра.              5 октября 1994 г.              Ночь была довольно беспокойной, хотя я была совершенно измотана и смогла заснуть только через несколько часов после полуночи. Сейчас уже 9 часов, я позавтракала и могу, наконец, приступить к записи вчерашних событий. С некоторым усилием я выпроводила Шармейн из комнаты (я горжусь собой, так как ещё ей ничего не сказала) и наложила на дверь запирающее чары, чтобы она не мешала.              В общем, в 8:45 я достала свой рюкзак, положила в него флягу с водой, которая пополняется сама по себе, факел, и Гризабель. Затем я взвалила его на свои плечи и отправилась в путь. Когда я вошла в парк, то увидела, что мои соперники идут в направлении различных статуй. Значит, я не ошиблась, каждому из нас достанется свой «объект». Я заметила, что некоторые из них взяли для себя довольно странные вещи: копья, мечи и даже кольчугу. Видимо, опыт общения с Птицей-Рух оставил им неизгладимое впечатление. В голову вдруг закралось сомнение, а правильно ли я выбрала, но я сказала себе, что не надо глупить, всё равно уже поздно возвращаться и брать что-то другое.              Загадочный предмет у статуи выглядел совсем неприметно и совершенно безобидно: маленькая серебряная монетка. Я огляделась по сторонам, но ничего странного не увидела. Видимо, за мной никто не наблюдал, но я была уверена, что всё под контролем.              Как только я взяла монету, я поняла: порт-ключ! Знакомое ощущение, как будто меня протащили через трубу, было безошибочным, и я машинально закрыла глаза.              Когда я открыла их, то на секунду подумала, может я ослепла? Всё было абсолютно черным, и я почувствовал сквозняк холодного влажного воздуха. На мгновение я почти запаниковала. Если я чего и боюсь, так это темноты, а тут не могло быть ещё темнее чем сейчас. С усилием, с трясущимися руками, я сумела взять себя в руки, достала из сумки факел и произнесла заклинание, чтобы зажечь его, после чего молча поздравила себя с сообразительностью.              Я находилась в пещере, вернее, в туннеле. Ширина которого составляла около двух метров, высота — примерно столько же.              — Отлично! — сказала я Гризабель, которая выпрыгнула из моей сумки, села перед моими ногами, и не мигая, начала смотреть на меня. Она не проявляла никаких признаков страха, и я восприняла это как хороший знак. — Итак, видимо, задача состоит в том, чтобы найти выход отсюда, — и, конечно, «разобраться с последующими событиями», какими бы они ни были. Итак, в какую сторону повернуть?              Как будто поняв, она поднялась на ноги, медленно потянулась, зевнула, задрала хвост, и стала медленно идти по туннелю, как она всегда делает, когда её что-то интересует. Я подняла свою сумку и пошла за ней.              Не могу сказать, как долго я шла по нему. Казалось, что он идет более-менее прямо и держится на одном уровне. Странно, как можно потерять чувство времени и направления в таком месте, когда в любую сторону видно всего на пару метров.              Вдруг стены туннеля исчезли, и свет моего факела просто померк. Я достигла огромного купола, и земля передо мной как будто опустилась. А впереди показался какой-то свет.              Сначала я просто подумала, что это вход в пещеру, и смутно подумала, почему всё оказалось так просто, но потом поняла, что этот свет, с красноватым отблеском, не может быть дневным. Однако взгляд на Гризабель меня успокоил: она явно не испугалась, а только заинтересовалась. Приготовив палочку, я начала медленно приближаться.              Тут же раздался низкий гул, сначала отдаленный, но становился всё громче и громче. Одновременно, красноватый свет, казалось, становился всё больше и ярче, причем гораздо быстрее, чем я к нему приближался. Но моя кошка оставалась спокойной, хвост был поднят, шерсть гладкой. Что бы это ни было, оно не могло представлять опасности, и я пошла дальше.              Вдруг шум словно взорвался в моих ушах, и в красном сиянии появилось огромное животное. Огромная масса черно-бурого быка с длинными изогнутыми рогами, казалось, мчалась прямо на меня.              Кажется, я закричала и упала на землю, ожидая, что меня раздавят копыта. Но Гризабель, оставалась невозмутима, только посмотрела на меня и ободряюще подтолкнула своим носом, как бы говоря, что бояться нечего.              И действительно, мне вдруг пришла в голову мысль, что я уже видела этого быка: В «Истории магии» мы рассматривали изображения из пещер Ласко, которые использовались в магических целях тысячи лет назад, и этот бык был одним из тех животных, которых мы там видели. Даже не знаю, как сказать, наверное, это был призрак животного, если такое вообще существует.              В любом случае, теперь я чувствовала себя вполне уверенно и снова поднялась на ноги. Как только я это сделала, фырканье быка тут же стихло, и снова наступила темнота, освещаемая только моим факелом, который я выронила при первом шоке.              Когда сердцебиение пришло в норму, я пошла дальше.              — Они пытаются напугать тебя иллюзиями, — сказала я себе. — Которые действует только на людей. Какая умная мысль — взять с собой Гризабель.              Однако я всё ещё находилась посреди холодной сырой пещеры, не говоря уже о темноте. Я снова посмотрела на кошку, чтобы понять, что делать, и снова та подняла хвост в воздух и пошла дальше, а я, не раздумывая, последовала за ней.              Прошло совсем немного времени, и я услышала впереди шум воды, а через несколько шагов мой факел осветил рябь стремительного потока вода, пересекавшего туннель и фактически преграждавшего мне путь. Я взглянула на Гризабель и поняла, что это настоящая вода, а не иллюзия.              Поразмыслив, я сотворила крошечную лодку, заставила Гризабель снова залезть в сумку, и вскоре стремительное течение понесло нас вперед. К сожалению, только через некоторое время нарастающий гул подсказал мне, что впереди, вероятно, катаракт или водопад. Я стала искать место, где можно было бы уйти от несущейся всё быстрее и быстрее реки, но по обе стороны виднелись только стены. Усилием воли мне удалось оторвать лодку от поверхности и заставить её зависнуть в полуметре над бушующими волнами.              Вдруг в лодка, которая весела над поверхностью реки, ударили брызги холодной воды из водопада. Гризабель испуганно замяукала, как кажется и я, но через несколько секунд лодка снова выровнялась над бурлящим водоворотом, пенящимся в тусклом свете моего факела. Я подняла голову, и увидел, что мы действительно опускались параллельно водопаду, вершина которого исчезла в темноте.              Когда течение снова ослабло, а я спустила лодку на воду. Теперь, когда больше не нужно было поддерживать чары левитации, я наложила на свою одежду и на Гризабель заклинание сушки, так как брызги от водопада заставили нас промокнуть. Затем откинулась на спинку сидения и попыталась немного расслабиться, так как был совершенно измотана длительным использованием левитации. Гризабель уютно свернулась у меня на руках, и тихонько замурлыкала. А я закрыла глаза…              Должно быть, я на какое-то время провалилась в сон, потому что меня внезапно разбудила Гризабель, которая настоятельно прижалась носом к моему лицу. Мою лодку выбросило на отмель, шума не было и, если не считать моего факела, было абсолютно темно. Я оглянулась и заметила, что река расширилась и превратилась в озеро, а течения больше не было.              — Что же нам теперь делать? — спросила я Гризабель, и она, словно поняла, выпрыгнула из лодки, выгнула спину дугой, посмотрела на меня и пустилась прочь от берега, остановившись через несколько шагов и оглянулась на меня, явно говоря, чтобы я следовала за ней.              — Ну, раз ты так говоришь, — пробормотала я, схватила сумку и пошла за ней. Я уже начала сомневаться, сколько времени я пробыла в этой дурацкой пещере, так как потеряла всякое ощущение времени, и начала беспокоиться, надолго ли хватит моего факела, — чары на нём, могли поддерживать его долго, но это не означало, что он будет гореть вечно. Усилием воли я задвинула эту мысль на задворки сознания и пошла дальше.              Вскоре мне показалось, что вдалеке появился какой-то свет, и действительно, ещё через несколько шагов — желтоватое свечение, которое вскоре стало настолько ярким, что я смогла погасить свой факел.              Конечно, сначала я почувствовала огромное облегчение, но по мере приближения меня осенило, что это не дневной свет, а очередное препятствие на моем пути.              Так оно и оказалось: Стена пляшущих желто-оранжевых языков пламени преградила мне путь, и снова поведение Гризабель показало, что это не иллюзия. Она, похоже, знала, чего от неё хотят, и без лишних слов снова прыгнула в мою сумку, пока я раздумывала, что делать.              — Pluvius! — я попыталась применить самое очевидное заклинание, и, хотя дождь и пошёл, пламя осталось на месте и даже не изменилось.              Я выругалась, на мгновение задумалась, затем попробовала ещё раз:              — Ventosum! — порыв ветра на секунду-другую уменьшил пламя, но затем оно снова вернулось, причем слишком быстро, чтобы я могла пробежать сквозь него.              Это действительно была сложная задача. Наконец, у меня появилась идея.              — Тебе это не понравится, — извинилась я перед Гризабель, — но я надеюсь, что это поможет нам выжить.              Я подошла как можно ближе к пламени и крикнула:              — Vestimentum Glaciale!              И тут же нас покрыл толстый слой льда, от холода которого у меня перехватило дыхание. Облачившись в эти доспехи, я наконец-то смогла перешагнуть через барьер, рухнула по ту сторону, и начала дрожать. После чего едва успела произнести Finite Incantatem.              Обняв возмущенно смотревшую на меня Гризабель, я наложила на нас согревающие чары. После чего осталась сидеть на земле и медленно приходить в себя. И вдруг мне показалось, что я могу распознать в этих препятствиях некую закономерность: был огонь и вода, очевидно…              — А бык означает землю, — сказала я себе, — значит, остался воздух… Интересно, что нас ждёт?              Выяснить это можно было только одним способом, и через семь минут я снова отправилась в путь.              Ждать пришлось недолго. Без малейшего предупреждения внезапный порыв ветра свалил меня с ног и понес вперед. К счастью, Гризабель всё ещё сидела в сумке, иначе, я уверена, что потеряла бы её. В тот же момент темнота исчезла, и вокруг стало светло. И тут я с ужасом осознала, что лечу вниз головой, через белый туман, так что я не могла определить, как высоко нахожусь.              После, казалось бы, слишком долгого шока мне удалось направить на себя палочку и крикнуть:              — Pennae Avis!              Это было странное ощущение: мои руки вдруг превратились в огромные белые крылья, но они расправились сами собой и сразу же замедлили моё падение. Конечно, мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, как ими пользоваться, но через минуту-другую я разобралась.              Тем временем, туман исчез, и я оказалась летящей в нескольких сотнях метров над землей. По-видимому, был поздний вечер, так как солнце уже садилось, и там, на западе, я различила шпили и башенки Шармбатона. Махая крыльями изо всех оставшихся сил, я полетела к нему и, наконец, рухнула в полном изнеможении на верхнюю стену замка.              Шармейн, которая наблюдала за мной через хрустальный шар и видела, как я приземлилась, пришла за мной и помогла спуститься в комнату. Надо сказать, что она не стала приставать ко мне с вопросами, когда поняла, что я совсем выдохлась. Она просто уложила меня в постель, и я почти сразу уснула, забыв про всё на свете. Однако, Гризабель лежала на моей подушке и мурлыкала возле меня.              Какая длинная история! Что ж, полагаю, теперь мне придется рассказать всё и Шармейн. А завтра, наверное, объявят результаты этого безумного испытания.