The Secret Diary of Fleur Delacour, aged 16 ¾

      26 декабря 1994 г.              — Свинья! — прорычала Марго, когда утром я рассказала ей о событиях прошлой ночи, а Ифигения добавила:              — Подлый, хитрый мерзавец! Подожди, мы его достанем!              Её энергичный выпад удивил даже меня.              — Забудьте об этом, — устало сказала я. — Возможно, он даже не виноват…              — Не виноват? — почти закричала Марго. — Он же сам признался, что всё это затеял! Для чего он снял с себя эти чары, если не для этого?              — Это гораздо хуже, чем просто попасть под действие чар вейлы, — продолжила Ифигения, когда вернулась к своему обычному рациональному образу мышления. — То есть, находясь под его действием, ты не несешь полной ответственности, но заставить себя попасть под него сознательно, прекрасно зная, чего ты хочешь и что собираешься делать…              — И он знал, как ты относишься ко всему этому, не так ли? — поинтересовалась Марго.              — Конечно. Я много раз говорила ему об этом. Он прекрасно знал. Иначе я бы никогда не пошла с ним на этот дурацкий бал… Как я смогу снова подняться в замок и заговорить с Седриком или кем-то ещё? Роджер наверняка рассказал свою версию этой истории…              — Конечно! — мрачно сказала Ифигения. — И именно поэтому тебе придется ходить туда, как каждый день. Ты же не хочешь, чтобы они поверили его рассказам?              — Но это же так неудобно!              — Чушь! Ты прекрасно знаешь, кто именно должен смущаться! Меньше всего тебе нужно создавать впечатление, что тебя мучает совесть. Нет, ты пойдешь туда ужинать, и, если прислушаешься к моему совету, будь особенно внимательна к своему внешнему виду.              Тем не менее, в этот вечер я заняла место за столом Рейвенкло с очень неловким чувством: не знаю, показалось ли, но мне чудилось, что все смотрят на меня. Чо пришла через минуту после меня — видимо, выражение моего лица, когда я подняла на нее глаза, было озабоченным, потому что она очень дружелюбно улыбнулась мне и обняла за плечи, когда садилась.              — Я знаю, что произошло, — тихо сказала она.              — Как ты…?              — Этот глупый идиот рассказал Седрику, который, конечно же, рассказал мне.              — И что он сказал?              — О своем хитроумном плане. О том, как он несколько недель не давал тебе на него накладывать чары равнодушия, чтобы понравиться, думая, что он порядочный парень — конечно, он не так выразился, — усмехнулась она, — и как вчера вечером он решил, что его шанс наконец-то настал… Потом он стал подробно описывать, как целовал тебя, и как ты его поощряла…              — Я не поощряла! — закричала я.              — Я знаю. Знаю, — успокаивающе сказала Чо. — Мне кажется, я уже достаточно хорошо тебя знаю, чтобы поверить тебе, а не ему. В любом случае, он утверждал, что ты поощряла его до тех пор, пока твои чары совсем не овладели им, и он уже не понимал, что делает, к тому же, Дэвис приложил чрезвычайно подробное описание твоих рук, обнявших его, но я не думаю, что ты захочешь услышать подробности.              Я могла только ошеломленно качать головой.              — И как раз в тот момент, когда, по словам Роджера, он был готов потерять контроль над собой, ты оттолкнула его, посмеялась над ним, — и исчезла.              Я была настолько потрясена, что мне потребовалось несколько секунд, чтобы подобрать слова.              — Я… я ничего такого не делала! Ты ведь веришь мне, Чо, не так ли?              — Конечно, верю. И Седрик тоже довольно скептически относится к истории Роджера. Может быть, ты расскажешь мне, что произошло на самом деле?              — Нет, не думаю. Рассказывать особо нечего. Мы вышли в сад, и… он сказал мне, что снял чары, и… и… попытался поцеловать меня — я убежала! «Я хочу тебя, и ты будешь моей»…              — Не надо плакать… Он так сказал, да? Как ужасно! Как будто ты вещь! Скажи мне, ты его хотя бы прокляла, что ли?              — Блевотина, — прошептала я, и улыбнулась сквозь слезы.              — Ха! Так вот почему он выглядел таким позеленевшим сегодня утром. Ты хорошо поработала над этим, правда. Не волнуйся, сплетни будут, и ты можешь быть уверена, что история Роджера станет более громкой, но через пару дней, самое позднее, когда начнется семестр, все уже забудут обо всем этом.              Теперь я действительно чувствую себя гораздо лучше, и, кто знает, может быть, идея отомстить Роджеру не так уж плоха.              28 декабря 1994 г.              К счастью, погода снова прояснилась, хотя всё ещё холодно. Так что я могу время от времени кататься на метле, что облегчает мое состояние и заставляет забыть о том, какой катастрофический поворот принял бал. Вчера Чо летела со мной, и я с большим облегчением убедилась, что она действительно имеет в виду то, что сказала мне.              Нам нужно сделать несколько домашних заданий, но в остальном ничего особенного не происходит. В замке люди (в основном, мальчики) разговаривают между собой шепотом, когда видят меня, и постоянно бросают на меня взгляды, которые я слишком хорошо знаю. Я очень надеюсь, что предсказание Чо окажется верным.              Конечно, я ничего не сказала обо всем этом маме — она не поймет, а я не хочу с ней больше ссориться.              30 декабря 1994 г.              Сегодня вечером после ужина я столкнулась с Гарри. Он выглядел озабоченным и куда-то торопился, поздоровался только вскользь, и не смотрел на меня. Я не знаю, что из этого следует. Может быть, он верит всем слухам обо мне?              1 января 1995 г.              С Новым годом, дневник! Устроили небольшой праздник в карете и пообщались с родными с помощью заклинания, созданного мадам Максим. (Надо бы найти его где-нибудь и попробовать научиться делать это самой!) Было приятно поговорить с Габриэль напрямую после столь долгого времени, и очень обидно, что я не могла её обнять. Но, по крайней мере, поскольку мама предпочитала разговаривать с Максим, а не со мной, я могла рассказать Габи о бале и о Роджере. Конечно, я преувеличила ту часть, где я его прокляла, и вообще представила всё в более веселом свете, и Габи это очень понравилось.              — И на следующее утро он всё ещё был зеленым? — спросила она, и захихикала.              — Так мне сказала Чо.              — Должно быть, это был отличный сглаз! Ты можешь научить меня ему?              И мне пришлось пообещать научить её, как только мы снова встретимся. Я знаю, что мама будет в бешенстве, если узнает, но думаю, что именно поэтому я так наслаждаюсь этой перспективой.              В полночь мы устроили ещё один фейерверк, и мадемуазель Клервоянте предложила каждому из нас заглянуть в её хрустальный шар. Я не очень люблю прорицание, но мне захотелось узнать о предмете, который я должна буду достать из озера, и я спросила её, что она видит.              Это была не очень хорошая идея.              — Я вижу воду, — пробормотала она своим раздражающим мечтательным голосом. — Холодную воду. Золотое сокровище в глубине воды… кровь… зеленая вспышка… и еще одна…              — Мерси, — поспешно сказала я.              Если она хотела меня подразнить, то ей это вполне удалось. Я ничего не знаю, но этого вполне достаточно, чтобы заставить меня почувствовать беспокойство: «кровь» и «зеленая вспышка» звучат не слишком обнадеживающе. К счастью, я никогда не верила в подобные вещи.              4 января 1995 г.              Первый день нового семестра начался с приятного сюрприза. Когда мы собрались, чтобы начать первый урок — Зелья — в комнату ворвалась мадам Максим.              — Извините, — обратилась она к профессору (точнее, к его образу) в своей авторитарной манере (в этом отношении, для неё, профессор не сильно отличается от студентов). — Извините, что я вас так прерываю (она вовсе не извинялась), но я должна забрать ваших студентов для дополнительных занятий.              И, прежде чем бедная старушка успела что-то сказать, она уже выпроводила нас из комнаты. Нам оставалось только собрать мантии, после чего она вывела нас из кареты.              Естественно, всем было интересно, что же это такое, но она не стала рассказывать.              — Просто подождите, — повторила она, и глаза её засияли необычным светом.              Мимо наших лошадей, которые как раз получали свою дневную порцию односолодового виски, она повела нас к опушке леса, где нас ждала пожилая ведьма с короткими седыми волосами (у них здесь очень ужасные прически!).              — Привели? — спросила Максим после бодрого кивка в знак приветствия.              — Да.              — Отлично. А теперь, все вы, — повернулась она к нам, — считайте, что вам повезло. То, что вы увидите, — одно из редчайших волшебных существ, которое стоит того, чтобы отменить урок Зелий. Такая возможность вряд ли представится вам в жизни, и поэтому её нельзя упускать. Профессор Граббли-Дёрг, — она указала на свою спутницу, — согласилась показать вам его. А теперь, если вы последуете за ней…              Мы свернули за поворот, и вот оно — самое прекрасное существо, которое я когда-либо видела и, скорее всего, когда-либо увижу. Единорог! Привязанный к дереву золотой уздечкой, он смотрел на нас большими немигающими голубыми глазами. Его золотой рог сверкал в лучах солнца, а хвост и грива переливались всеми возможными оттенками серебра. Ослепительная белизна его шерсти по сравнению с ним казалась серым снегом.              — Ох! — вздохнуло большинство из нас, застыли на месте, чтобы посмотреть на великолепное создание с широко раскрытыми глазами и затаив дыхание. Я почувствовала, как Марго сжала мою руку. Конечно, мы уже слышали о единорогах на уроках, но увидеть их наяву — совсем другое дело.              — Итак, основные факты о единорогах вам всем известны, — раздался бодрый голос седовласой ведьмы. — Но теперь у вас есть шанс увидеть его вживую. Конечно, мальчикам придется довольствоваться взглядом издалека, но и тогда вы сможете почувствовать успокаивающий эффект. Что касается девочек, — она мрачно посмотрела на нас, — то вы сами будете решать, как близко к нему подходить и можно ли вообще к нему прикасаться. Учтите, — добавила она, когда некоторые из девушек беспокойно зашаркали ногами, — речь идет не о чисто физическом состоянии, а о чистоте помыслов, больше чем о чем-либо другом. Что, конечно, ещё больше усложняет всё.              Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что это было довольно забавно — видеть, как все вдруг стали стесняться. Однако в тот момент я так разрывалась между желанием зарыться мордой в эту роскошную гриву и страхом, что единорог может посчитать меня недостаточно достойной, что не могла думать о чувствах других.              Но вскоре я почувствовала, что меня так сильно тянет к этому зверю, что я, как в трансе, двинулась вперед и вскоре уже касалась его шерсти. Единорог издал едва слышное фырканье и уткнулся в руку своей теплой мордой.              Я даже не могу описать то счастье, то блаженство, которое пронеслось во мне от этого прикосновения. Потеряв всякое представление о времени и месте, я обхватила его шею и со слезами на глазах прижалась лицом к великолепной гриве.              Минуты или секунды — я не знаю, сколько я так простояла, да это и неважно. Наконец, я нехотя отстранилась и отошла на несколько шагов. Тем временем большинство других девочек уже подошли и гладили единорога. Я не замечала, да и не интересовалась, кто именно подошёл, хотя, кажется, видела, что мадам Максим оставалась на заднем плане. Я была настолько очарована происходящим, что почти не замечала, куда иду, и не обращала внимания на информацию о единорогах, которую давала мадам Максим, хотя она, несомненно, была интересной.              — Этот единорог был к тебе благосклонен, — сказала за обедом мне Марго. Несмотря на то, что она говорила в шутку, я уверена, что уловила в её голосе нотки зависти. — То есть, он позволял большинству из нас его погладить, но было отчетливое ощущение отстраненности. А к тебе — как будто знали друг друга всю жизнь и только что увиделись вместе после долгой печальной разлуки. Как ты это сделала?              — Я ничего не делала! Я была так же удивлена, как и ты!              — Ну что ты, — успокаивающе сказала Ифигения, — ты же не можешь сама в это не поверить? Ты хочешь сказать, что чары вейл действуют на единорогов?              — Конечно, — усмехнулась Марго. — Я веду себя немного глупо, знаю. Никто не может повлиять на единорога, он делает то, что делает, по собственной воле, так нам сказала мадам Максим. Я просто не могу не позавидовать тебе, когда увидела это. Но рада и за тебя — ты заслужила что-то хорошее после того бала…              — Спасибо! Это как раз то, что мне было нужно, я чувствую себя такой счастливой, что могу просто посмеяться над глупым поведением Роджера. И теперь у меня есть отличная мотивация, чтобы начать работать над вторым заданием…              — Вот это настрой! — одобрительно сказала Ифигения. — Значит, завтра мы пойдем и начнем переворачивать библиотеку вверх дном!              Студенты Рейвенкло ещё не видели единорога, но слухи распространяются быстрее света, и Чо уже слышала о нем.              — Не могу дождаться, — взволнованно сказала она, когда я рассказала об этом. — И он действительно позволил тебе обнять себя за шею?              — Да, — ответила я, смутившись от нотки зависти, прозвучавшей в её голосе.              — Надеюсь, мне удастся хотя бы прикоснуться к нему. Подумать только, после бала мы с Седриком чуть не… — она прервалась, а её лицо стало на несколько тонов темнее.              — Кто знает? — сказала я, и сделала вид, что не обратили на это внимания. — Возможно, ты ему тоже понравишься. И даже просто прикосновение к нему — прекрасное ощущение. Тебе понравится!              — Знаешь, — сказала она мне, когда цвет её кожи снова стал нормальным, — у четверокурсников Гриффиндора и Слизерина сегодня был урок по уходу за магическими существами, и, естественно, им тоже показали единорога. И он чуть не насадил двух девочек из Слизерина на свой рог, когда они пытались подойти к нему! Ну и правильно, они же настоящие вредители.              — У меня есть идея, — вдруг сказала она, когда исчезли последние блюда. — Как ты смотришь на то, чтобы доказать всем, что истории, которые Роджер рассказывает о тебе, не могут быть правдой?              Я удивленно посмотрела на нее.              — Что ты имеешь в виду? Я не уверена, что меня это уже сильно волнует, и уж точно не хочу мстить какими-то грязными трюками…              — Я так и думала, особенно после сегодняшнего, но это не будет уловкой или чем-то в этом роде. Слушай: общеизвестно, что единороги терпят прикосновения только определенных людей. Если бы рассказы Роджера были правдой, тебе пришлось бы спасаться бегством, когда встретила его. Поэтому ты поступишь следующим образом: Убедись, что с единорогом находятся другие ученики Хогвартса, а затем подойди и поцелуй его в мордочку. И если ты последуешь моему совету, это будет очень эффектно. Вся школа узнает об этом чуть ли не до конца уроков, и тогда я бы хотела увидеть, как Роджер будет повторять свои истории… — она мимолетом посмотрела на меня, а её глаза озорно заблестели.              — Какая восхитительная идея, — восхищенно сказала я. — Скажи, а когда вы сами увидите его? Я бы хотела увидеть лицо Роджера!              — В среду утром. Ты сможешь…?              — Даже не сомневайся!              Ифигения и Марго считают, что идея Чо замечательная, и, конечно, пойдут со мной послезавтра.              Я давно не чувствовала себя так хорошо, это был самый замечательный день!              6 января 1995 г.              По счастливой случайности утренний урок Трансфигурации был отменен, и нам не пришлось придумывать никаких отговорок, чтобы выйти из кареты. Закутавшись в мантии от лютого холода, мы направились к опушке леса. Когда мы свернули за поворот, то уже увидели студентов. Как и следовало ожидать, мальчики стояли на некотором расстоянии, и я с удовольствием заметила среди них Роджера, а вокруг зверя столпилась группа девочек. Профессор Хогвартса стояла посередине между двумя группами студентов.              — Давайте сначала немного понаблюдаем за ними, — прошептала Марго, жестом попросив нас отойти подальше, так как нас пока никто не видел.              — Ну все, девочки, хватит, — сказала профессор своим четким голосом. — Слушайте меня, пожалуйста, и записывайте. В качестве домашнего задания вы напишете на пятнадцати дюймах пергамента эссе о магических свойствах единорога, которое должно быть выполнено в среду на следующей неделе. Итак, единорог, как я полагаю, вы уже знаете…              С неохотой девочки отошли от животного и снова присоединились к мальчикам, приготовив пергаменты и перья.              — Сейчас! — прошептала мне на уху Ифигения, и подтолкнула вперед.              В этом не было нужны: за те несколько минут, что я стояла на месте, желание снова прикоснуться к этой изысканной гриве стало настолько сильным, что я едва сдерживалась. Теперь я рванулась вперед, забыв обо всем вокруг. И снова обхватила руками ослепительно белую шею, снова на глаза навернулись слезы, и снова это блаженное чувство захлестнуло меня, как приливная волна.              Я не помню, как я вернулась к друзьям и вошла в карету. Первое, что отчетливо прозвучало в моей памяти, — это голос Марго:              — Ты в порядке? Флёр?              — Что? — должно быть, я выглядела совершенно глупо. — Где я?              Мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя.              — Что случилось? — наконец, мне это удалось.              — Ты была великолепна, — сказала Ифигения, её голос был немного странным. — Ты стояла там, обхватив руками шею единорога, и вдруг один солнечный луч пронзил тучи, и, как вспышка, осветил вас.              — Если бы это был один из маггловских фильмов, все было бы гораздо драматичнее, — добавила Марго. — Ты, должно быть, действительно сумела достучаться до этого животного…              — Да, — в голосе Ифигении прозвучало удовлетворение. — Студенты Хогвартса не могли закрыть рот…              Так что, видимо, наш план сработал. Странно, но меня это совершенно не волнует…              Настроение за столом Рейвенкло было странным, когда я пришла на ужин этим вечером. Все смотрели на меня и в то же время пытались скрыть этот факт. По студентам прокатился тихий ропот, и, казалось, с усилием они вернули свое внимание к еде.              — О Моргана! — тихо вздохнула Чо, и села рядом со мной. — Я никогда не видела ничего подобного! Это было невероятно!              — Теперь ты тоже об этом говоришь, — сказала я, и смутилась. — По правде говоря, я даже не знаю, что именно произошло. Все думают, что это было что-то необыкновенное…              — Так и было, поверь мне. Вы были прямо как на одной из картин прерафаэлитов…              — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, но узнаю. Но скажи, как Роджер воспринял это?              Она усмехнулась.              — Ну, он просто как бы растворился на заднем плане. Постарался сделать себя настолько незаметным, насколько это было возможно. Слушай, он и к ужину не потрудился спуститься. И я уже слышала несколько комментариев. Ты произвела довольно неизгладимое впечатление.              — И как тебе общение с единорогом?              Её черные глаза, казалось, на мгновение затуманились.              — Не знаю, что и сказать, — нерешительно ответила она. — И я не знаю, как это описать. Да, я без труда подошла к нему, но когда дотронулась, то почувствовала, как тень печали и потери — окутала меня. Наверное, я инстинктивно обхватила единорога руками за шею, по крайней мере, так мне сказали, и только после этого душа наполнилась умиротворяющим спокойствием. Я не знаю, что с этим делать. Возможно, я чувствовала себя в чем-то виноватой, сама того не зная, но всё равно это было очень странно.              — Ну, говорят… — начала я, но осеклась. Я вспомнила, что где-то читала о том, что существует теория, согласно которой встречи с единорогами иногда могут сопровождаться предчувствием будущего, но мне не хотелось доставлять другу лишние хлопоты, в конце концов, это всего лишь теория, а не доказанный факт.              — Ничего, — возможно слишком бодро, сказала я. К счастью, в этот момент на столе появилась еда, поэтому её внимание было отвлечено, и она не стала спрашивать.              — Не волнуйся, — сказала Марго, когда я рассказал ей об Чо. — Я знаю теорию, которую ты имела в виду, но она очень туманна, и нет никаких реальных научных доказательств того, что она правдива. Нет, я думаю, ты была совершенно права, когда не рассказала ей.              — Да и вообще, — тихо добавила Ифигения, — всегда говорят, что нельзя изменить прошлое, но нельзя изменить и будущее. Так что лучше не обращать внимания на предчувствия и прочее, это только сделает тебя несчастным.              Конечно, они правы, но всё же…