The Secret Diary of Fleur Delacour, aged 16 ¾

      8 января 1995 г.              Последние два дня мы провели в библиотеке, пытаясь найти методы выживания под водой, но пока безуспешно. Погода стала отвратительной, поэтому мы почти не выходим из кареты, если не приходится.              После эпизода с единорогом студенты Хогвартса ведут себя по отношению ко мне несколько странно. При виде моего появления они замолкают и отходят, как будто боятся. Чо и Седрик, к моему облегчению, не изменились; мы по-прежнему разговариваем обо всем, хотя и стараемся не упоминать о задании. Поэтому я понятия не имею, нашел ли Седрик уже что-то, что ему поможет.              Гарри я видела только издалека, он выглядит нервным и не в духе; возможно, Задание беспокоит и его.              14 января 1995 г.              Я так и не нашла ничего полезного, зато наткнулась на упоминание о заклинании Realitas virtualis! Предполагается, что оно содержится в книге «Магические эквиваленты современных маггловских технологий» американской ведьмы Зельды Спеллман. По-видимому, это довольно новая книга, поскольку она появилась всего пару лет назад. Однако на общих полках я её не нашла, так что, видимо, она находится в запретной секции. Интересно, как мне убедить библиотекаря разрешить мне посмотреть на нее?              16 января 1995 г.              Я решила отвлечься на выходные от своих исследований (которые, впрочем, пока ни к чему не привели) и встретиться с Чо и Седриком в «Трех метлах» сегодня днем. Марго и Ифигения планируют встретиться там с парнями из Хогвартса, а я, после опыта с Шармейн, знаю, что лучше к ним не присоединяться. Даже с чарами, я не хочу рисковать и раздражать их, просто их дружба слишком много для меня значит.              В этот день в пабе было многолюдно, и мы с трудом нашли свободные места. Как только нам за столик успели принести сливочное пиво, дверь открылась и вошла ужасная женщина-репортер. На этот раз она была в бананово-желтой мантии, которая просто ужасно смотрелась с её розовыми ногтями. Я никогда не пойму, как у человека может быть такой плохой вкус. Она шла к столику, и разговаривала со своим фотографом, и тут я услышала голос Гарри:              — Пытаешься ещё кому-то испортить жизнь?              Только теперь я увидела, что он сидит за одним из столиков с двумя своими друзьями. Скитер нацепила на лицо свою фальшивую улыбку и сказала ему что-то, чего я не расслышала. Гарри, видимо, не впечатлился и что-то сердито ответил, но я опять не смогла уловить, о чем речь. Но вскоре он выкрикнул:              — Какая разница, что он полу-великан? С ним всё в порядке!              — О чем они говорят? — шепотом спросила я у Седрика, который всё ещё звучал громко в неожиданно тихом пабе.              — Хагрид! — ответил он. — Конечно, ты не знаешь — на днях в «Ежедневном пророке» была статья о том, что он полу-великан… Возможно, именно поэтому он вдруг перестал преподавать…              «Полу-великан?» подумала я. «Эй, а ведь он такого же роста, как и мадам Максим… Может, она тоже полу-великан? Да, наверное…»              Тем временем Гарри и двое его друзей встали из-за стола и, перекинувшись ещё несколькими словами с Скитер, которые я не расслышала, покинули паб.              — Скоро мы услышим об этом ещё больше, помяни мое слово, — сказал Седрик. — Не стоит наживать себе врага в прессе…              Удивительно, что я сама до этого не додумалась, да и никто другой, если уж на то пошло. На самом деле это совершенно очевидно. Её размер нельзя объяснить иначе. Интересно, как ей удавалось скрывать все эти годы. Но я думаю, что она использует какую-то свою особую магию, чтобы люди не задумывались об этом… Во всяком случае, я надеюсь, что моей маме не придет в голову такая мысль: она навлечет на себя массу неприятностей — опасные полукровки и прочее. Нелепо, правда, ведь она сама «полукровка», не так ли? А вейлы, вообще-то, совсем не безобидны.              17 января 1995 г.              Ифигения, — как всегда, с умом, — наконец-то подсказала мне, что нужно искать в отношении выживания в воде. На самом деле всё произошло совершенно случайно.              Они с Марго были в «Трёх метлах» одновременно со мной, но, интересовались Гарри Поттером меньше, чем я, она просто осматривала заведение. Я полагаю, что её спутник, мальчик из Хогвартса по имени Оливер, был не настолько увлекателен, чтобы занять всё её внимание. Как бы то ни было, оглядевшись по сторонам, она увидела стоящую на одной из полок овальную ёмкость, в которой находилось несколько золотых рыбок.              — Может, стоит поискать, — сказала она мне утром. — Чары, который формирует воздушный пузырь вокруг головы и держит его там, пока ты находишься под водой. Точно так же, как та ёмкость держит воду для золотой рыбки, только наоборот.              — У магглов тоже есть что-то подобное, — добавила Марго. — Только она, конечно, сделана из железа или чего-то в этом роде. Я видела их фотографии: они носят толстые костюмы, а на голове у них большие круглые металлические пузыри. Найти подходящие чары для этого не должно быть слишком сложно.              Это вообще-то первая конкретная идея на данный момент, и я собираюсь посмотреть, что можно найти в библиотеке завтра. А ещё, но я никому об этом не скажу, попробую ещё раз попробовать те чары. Было бы здорово, если бы я могла использовать их для разговора с Габриэль!              18 января 1995 г.              Это не так просто, как кажется; даже если у меня есть идея, довольно трудно придумать термины и выражения, под которыми можно искать, и пока мне это не удается. Возможно, дело еще и в моем несовершенном английском; если бы я могла воспользоваться библиотекой Шармбатона…              Эй, это идея! Максим заставляет нас регулярно посещать уроки в нашей родной школе, так что для неё не должно быть проблемой сделать так, чтобы я могла пользоваться библиотекой таким же образом. Я, первым делом, спрошу её об этом завтра.              19 января 1995 г.              За завтраком я подошла к мадам Максим.              — Excuse-moi, madame, — сказала я самым вежливым голосом. — Я по поводу Второго задания…              — Да? — она словно вышла из какой-то задумчивости, я никогда не видела ее в таком состоянии.       — У меня есть идея, как это сделать, — продолжила я. — Но так трудно искать что-то в библиотеке Хогвартса, — боюсь, мой английский недостаточно хорош, — это всегда хорошая идея — выглядеть немного беспомощной в её глазах, — не слишком беспомощной, хотя, она не терпит нытиков. Это снова сработало, причем, как мне предстояло выяснить, сработало гораздо лучше, чем я ожидала.              — Идея, говоришь? — она на самом деле засияла, чего никогда не было раньше. — Вот это дух! Просто расскажи мне! — закончила она с удивительно мрачными нотками в голосе. — Нет, не надо мне рассказывать, — продолжила она. — Будет лучше, если я не буду знать. Но что я могу сделать? Я ведь ничем не могу тебе помочь…              — Конечно, нет, — поспешно сказала я. — Просто в английских книгах так трудно что-то найти. Вот если бы я могла поискать то, что у меня на уме, в нашей собственной библиотеке, в Шармбатоне…              — Умница, — улыбнулась она про себя, и ненадолго задумалась. — Да, почему бы и нет? — сказала она наконец. — Слушай, у меня нет времени накладывать на тебя эти чары всякий раз, когда ты захочешь попасть в Шармбатон, да и тебе это будет неудобно. Но я научу тебя, как это сделать самой. Это непростое заклинание, предупреждаю, и оно совершенно не входит в обычную программу обучения, однако, даже если ты не сумеешь его освоить, ничего страшного не произойдет, так что попробовать стоит. Приходи ко мне сегодня в три часа дня, тогда мы начнем первый урок. А для начала можно уже сейчас попытаться как можно точнее представить себе библиотеку. Это самая важная часть и требует больше всего практики.              Я ужасно взволнована! Если я правильно её поняла, она собирается научить меня чарам Realitas Virtualis, которые я так хотела освоить всё это время! Не могу дождаться!              17.00: Я вернулась после двухчасовой тренировки с мадам Максим и очень устала. Я не ожидала, что это будет так сложно. Неудивительно, что это не очень широко известно. Здесь даже не нужно много работать с палочкой, но концентрация, которая нужна для визуализации, сильно истощает энергию.              Максим, наверное, обиделась на профессоров Хогвартса, она всё время твердила мне, что надо держаться и «показать им». Я понятия не имею, что её так разозлило, но если это причина, по которой она учит меня этому заклинанию, то я не против.              Я ожидала, что сразу же начну пытаться попасть в библиотеку, но меня ждало разочарование. Для начала мадам Максим заставила меня представить себе гостиную в карете (мы были в её кабинете), затем нашу комнату и, наконец, место перед каретой.              — Вначале всё достаточно сложно, — сказала она мне. — А это места, которые ты видишь каждый день последние несколько недель; в то время как в библиотеке Шармбатона ты не была уже около десяти недель.              И действительно, после двух часов попыток, я почувствовала, что не могу больше продолжать.              Но Максим осталась довольна моими успехами и сказала, чтобы я приходила в среду.              20 января 1994 г.              Второй урок с мадам Максим был уже более успешным. Я — вернее, мой образ — вошел в Большой зал и вышел через огромные двери на дорогу перед замком. Странно проникать сквозь двери, как будто их вообще не существует, и Максим сказала мне, что ничто не мешает мне проходить и сквозь стены. Однако все это возможно только в том случае, если ты ЗНАЕШЬ это место. По крайней мере, ты должна помнить основные структуры и объекты в нем. Поэтому я не могу, например, спроецировать себя в комнате Гарри… (Не знаю, откуда взялась эта мысль!) Другой недостаток, конечно, в том, что нельзя ничего потрогать или передвинуть.              Так что, видимо, мне придется попросить кого-то поискать что-нибудь в библиотеке Шармбатона, так как сама я не смогу открыть ни одной книги. Что ж, посмотрим, когда я там окажусь.              24 января 1995 г.              Сегодня снова воскресенье, и я еще раз облетела территорию замка на своей метле. Признаюсь, я начинаю немного нервничать: до Второго задания остался ровно месяц, а я всё ещё не приблизился к решению своей проблемы. Вот и решила прокатиться на метле, не думала, что буду в таком депрессивном настроении, как сейчас.              Поначалу это действительно пошло мне на пользу. Без дурацкого яйца, с рождественским подарком сестры и очень сильными согревающими чарами, я снова оказалась высоко в воздухе, мои волосы свободно развевались на ветру, а проблемы казались такими же маленькими, как здания и люди на земле.              — Привет! — неожиданно раздался весёлый голос, и рядом со мной материализовался Гарри Поттер. Я не заметила его появления, и от неожиданности покачнулась на метле. Он снова протянул руку, чтобы удержать меня, и усмехнулся.              — Эй, а я думал, что в Хогвартсе нельзя аппарировать! — пошутила я. — Как ты это делаешь?              — Это происходит от того, что я все эти годы ловил золотой снитч, а если говорить о золоте… — он ухмыльнулся еще шире.              (У меня странное чувство, что это должен был быть комплимент, но, наверное, я никогда не узнаю).              — Вообще-то, я хотел поговорить с тобой в последние несколько дней, — продолжил он, уже более серьезно. — Ну, знаешь, та история с Дэвисом…              — Да забудь ты об этом, я полагаю, он не мог удержаться, в конце концов…              — Нет, — настоял он. — Мне даже немного стыдно за себя, потому что думал, что в тех историях, которые он рассказывал, должно быть хоть что-то, — не надо краснеть, я не собираюсь тебе ничего повторять, — я не мог поверить, что он всё это выдумал. А потом рейвенкловцы вернулись с «Ухода за магическими существами», все были в восторге и рассказывали, как ты подошла к единорогу... И, конечно, все знали, что это значит. И то, как они все смотрели на Дэвиса… Ну, наверное, я хотел извиниться, — несколько неубедительно закончил он.              — Извиниться за то, чего даже не знал? Вот что я называю рыцарством! Но тебе не стоило… — почему-то мне стало неловко, и я, чтобы скрыть это, наклонилась к своей метле, чтобы подтолкнуть её вперёд, и крикнула: — Наперегонки до квиддичных обручей на дальней стороне!              Даже произнося эти слова, я понимала, что у меня нет никаких шансов, и когда долетела до обручей, Гарри уже обогнул их один раз, ухмылялся мне, и дышал он ничуть не тяжелее, чем когда мы начали.              — Неплохо, — снисходительно сказал он, но по его глазам было видно, что он шутит. — Если потренироваться года три-четыре… — он снова ухмыльнулся.              — О, я знаю, что никогда не смогу сравниться с тобой, — вздохнула я. — Не надо меня в это тыкать.              — Нет, серьезно, неплохо, — повторил он. — Для хобби — это вполне нормально…              — С взгляда профессионала?              — Нет, но я отношусь к этому серьезнее, чем ты. Хотя, знаешь, возможно, когда-нибудь я займусь профессиональным квиддичем…              — Да ладно, ты хочешь заниматься им за деньги? А как же победа над Сам-Знаешь-Кем раз в два года?              — Победа над кем? А, понятно… — его лицо омрачилось, и в голосе появились странные нотки — злость, разочарование, я не могла сказать точно.              — Я что-то не так сказала? — обеспокоенно спросила я.              — Нет, — ответил он тем же резким голосом, встряхнулся, словно пытаясь избавиться от чего-то цепляющегося за него. — Как ты вообще можешь меня понять…              — Попробуй, — настояла я. И когда он отвернулся от меня, я положила свою руку на его, заставляя посмотреть на меня. — Скажи мне, в чем дело.              — Ты даже не представляешь, — слова внезапно вырвались из него. — Мне всё это так надоело! Все ждут, что я буду постоянно спасать мир! Да, Мальчик-Который-Выжил, знаменитый Гарри Поттер! А когда они не восхищаются знаменитым героем, они печатают в своих газетах ложь, ложь обо мне, ложь о моих друзьях. И даже мой лучший друг — нет, как ты можешь понять, если даже Рон считает, что есть чему у меня завидовать!              И он рванул с места на своей метле, совершив серию безумных кульбитов и бочек, прежде чем окончательно исчезнуть из поля моего зрения.              Я должна ударить себя! Одно шутливое замечание, и я с идеальной точностью попадаю в ту точку, которая причиняет ему наибольшую боль. Великолепно. Хуже того, я прекрасно знаю, как он относится к своему знаменитому титулу, так что у меня должно было быть больше здравого смысла, чем сейчас. Надеюсь, что у меня ещё будет возможность поговорить с ним и всё исправить.              27 января 1995 г.              Полдень — Мои занятия с мадам Максим проходят хорошо, что значительно улучшает мое настроение. Сегодня днем я попробую спроецировать себя в комнату Габриэль, которая находится дома. Если всё пройдет хорошо, она будет там, и я смогу поговорить с ней так, чтобы Маман не услышала. Я очень волнуюсь, надеюсь, что все получится!              17.30: Получилось! Я почти прыгаю от радости!              Я хорошо знаю привычки своей сестры, поэтому я визуализировала себя на месте рядом с её дверью, где она не заметит моего появления. Как я и ожидала, она была там, на животе, на пушистом ковре, который она так любит, и уткнулась в одну из своих книг.              Увы, я не могла бесшумно подкрасться сзади и пощекотать её, поэтому просто подошла (точнее, подлетела) к ней, пока не оказалась между ней и окном. Моя тень упала на её книгу, и она наконец подняла глаза.              Это было самое забавное зрелище, которое я когда-либо видела. Её глаза становились всё больше и больше, рот открылся, и она вдохнула воздух. Прежде чем она успела выпустить крик, который задерживался в её горле, я предупреждающе приложила палец к губам, и Габи, умная девочка, сразу всё поняла.              Она вскочила на ноги и бросилась ко мне, широко раскинув руки. Конечно, она пронеслась прямо сквозь мой образ и успела только воскликнуть, прежде чем врезалась в стол перед окном. Габриэль обернулась и с недоумением посмотрела на меня.              — Ой, я совсем забыла, — с горькой улыбкой, наконец сказала она. — Я так счастлива, что ты здесь, даже если я не могу… Но как…?              — Да, так жаль, что это только образ, — усмехнулась я. — Но, наверное, это лучше, чем ничего, не так ли? Как здорово быть с тобой, Габи, я так по тебе скучала!              — Я тоже!              И она снова раскрыла объятия, но тут же опустила их по бокам.              — Скажи мне, Флёр, как тебе удалось прийти? Ведь это очень сложное заклинание?              — Да, и я до сих пор не могу поверить, что овладела им за такое короткое время. Ну, я спросила у мадам Максим…              И я рассказала ей, как попросила её научить меня.              — Какая ты умница! — восхищенно сказала Габи. — И ты не сказала ей, что очень хочешь меня видеть?              — Конечно, нет. Она бы не сочла это достаточной причиной.              — И ты уже была в библиотеке?              — Нет, — теперь настала моя очередь горько улыбнуться. — Я хотела сначала увидеть тебя!              — Ты такая милая! — затем её голос стал очень серьезным. — Но ты ведь ещё не нашла те чары, да?              — Не нашла, — призналась я.              — Но это важно, — серьезно сказала она, и мне было очень приятно наблюдать за тем, как на её лбу появились морщины, когда она пыталась выглядеть настолько строгой, насколько ей это удавалось. Мне было почти физически больно, что я не могу её обнять и поцеловать, настолько очаровательно она выглядела.              — Ты должна работать над этим, — продолжила она. — Заклинание может оказаться трудным для изучения, и в любом случае, сначала ты должна его найти. Времени осталось не так много, ты же знаешь.              — Я обещаю начать завтра утром, — сказала я, встала в позу и приложила руку к сердцу, на что она разразилась хихиканьем.              — Ну, что у вас тут новенького? — спросила я, когда она остановилась.              — Не так много, как ты можешь себе представить. Подожди, вообще-то есть одна вещь. С шестого января я посещаю подготовительную школу в городе! Маман решила, что это хорошая идея — начать готовиться к поступлению в Шармбатон. Так что я хожу в город по понедельникам, вторникам и четвергам каждую неделю. Это хорошая перемена — быть рядом с другими детьми.              Так что даже чрезмерные амбиции Маман могут иметь свои положительные стороны. Я помню ту подготовительную школу очень смутно, но зато помню то счастье, которое испытывала, попав в новое место. Если подумать, то это было тоже довольно счастливое время, никаких забот…              В общем, я была рада услышать, что ей тоже понравилось, и с удовольствием слушала её рассказы об одноклассниках.              — А как же ты, Флёр? — спросила она, когда закончила довольно забавную историю о своём первом уроке полётов. — Что происходит в Хогвартсе?              И я погрузилась в свой рассказ, и это было невероятным облегчением — рассказать ей обо всём: о выборе чемпионов, о драконах, о катастрофическом Святочном бале. Конечно, я рассказывал ей обо всём этом в письмах, но всегда помнила, что мама будет проверять, а сейчас, впервые за полгода, я могла рассказать ей абсолютно всё.              Она была в восторге. Её глаза расширились при выборе четвертого чемпиона, у неё перехватило дыхание, когда она услышала о драконе, поджегшем мою мантию, и пришла в ярость, когда я рассказала ей о Роджере Дэвисе и его поведении на балу.              — О, Флёр, — прошептала она, а в её глазах заблестели слёзы. — Как он мог так поступить с тобой? — она хотела погладить меня по щеке, но поняла, что ничего не выйдет. — Но ты ведь отомстила, не так ли?              Тогда я рассказала ей о единороге и была счастлива, увидев, что она снова смеется.              — Как умно с твоей стороны! Держу пари, что это послужит ему уроком! Слизкая жаба!              Я удержалась от того, чтобы прочитать ей лекцию о том, что жабы не бывают слизкими.              — Вообще-то, это была не моя идея, — сказала я ей. — Это предложила моя подруга, Чо.              Конечно, теперь мне пришлось рассказать ей все о Чо и Седрике, и она подумала, что они оба, должно быть, замечательные люди.              — Есть одна вещь, о которой я никогда не писала, — наконец продолжила я. — Я подумала, что это не очень хорошая идея, особенно если Maman узнает об этом. Это была одна из причин, почему мне так хотелось поговорить с тобой. Пожалуйста, не говори ей об этом…              — Не буду, — очень серьезно сказала она. — Так в чем дело?              И я рассказала ей о своих встречах с Гарри Поттером. Она сидела очень тихо, и внимательно слушала меня.              — Бедный мальчик, — тихо сказала она, когда я рассказал ей о нашей последней встрече. — Он, наверное, так несчастен.              Всё, что я мог сделать, это кивнуть. Наступила пауза.              — А ведь он тебе нравится, правда? — вдруг спросила она.              Никому другому, кроме неё, я бы в этом не призналась.              — Думаю, да, — ответила я ей. — Он первый мальчик, который принимает меня такой, какая я есть, который не поддается чарам вейл… О, Габи, ты слишком молода, ты не сможешь понять!              И у меня на глаза навернулись слезы при мысли о том, что через пару лет ей предстоит пережить точно тоже самое.              — Посмотрим, — очень серьезно сказала она, а её прекрасные голубые глаза смотрели в мои, и не мигали. — Он первый мальчик, который, смотрел на тебя, и не впадал в оцепенение, верно? Он не начинает повсюду хвастаться, какой он классный, или какой богатый и влиятельный, верно? И не начинает делать идиотские акробатические трюки, чтобы продемонстрировать свою внешность и физическую форму, верно?              Я удивленно посмотрела на неё и только кивнула.              — И, — продолжила она, — все считают его особенным, не имеющим никаких собственных заслуг, и ждут от него самых впечатляющих поступков, а он хочет быть обычным, незаметным мальчиком, на которого никто и не взглянет. Словом, он настолько похож на тебя, насколько это вообще возможно, если не считать цвет волос. И ты удивляешься, что он тебе нравится?              Я была ошарашена её проницательностью. Я очень хорошо знаю свою сестру, но никогда бы не ожидала такого понимания от маленькой девочки.              — Ничего себе! — только и смогла сказать я, и только через некоторое время смогла продолжить. — Я и сама не смогла бы объяснить это лучше, более того, я не уверена, что вообще понимала себя до того, как ты мне всё объяснила. Габи, ты самая лучшая младшая сестра в мире!              — Я твоя ЕДИНСТВЕННАЯ младшая сестра в мире, — сказала она мне, озорно ухмыльнулась, и её серьезность резко исчезла.              Совсем забыв о том, что я с ней всего лишь в образе, я попыталась её обнять, но, конечно же, мои руки прошли сквозь её тело, что вызвало у нее веселый смех.              Снаружи, в холле, пробили большие дедушкины часы — пять ударов.              — Тебе пора, — тихо сказала Габриель. — Маман скоро позовет меня на урок музыки. И мы же не хотим, чтобы она нашла тебя здесь?              — Нет, милая. Ты, как всегда, права; мне действительно пора идти. Но я буду приходить к тебе так часто, как смогу, обещаю. И ещё я обещаю научить тебя этим чарам, как только ты станешь достаточно взрослой. Пока, малышка, до скорой встречи.              — Я не малышка… Но люблю тебя. И ты должна наладить с ним отношения, ты ведь знаешь это, не правда ли?              Мне не нужно было спрашивать, о ком она говорит.              Когда я снова оказалась в своем теле в карете, первое, что я заметила, были встревоженные глаза Марго.              — Где ты была? Я уже начала волноваться. Ты лежала на кровати последние полтора часа или около того и ни на что не реагировала. Ифигения сказала, чтобы я тебя не беспокоила, ты, наверное, используешь то заклинание, но, клянусь, если бы ты не пришла в себя в ближайшее время, я бы позвала мадам Максим.              — Повезло, что ты этого не сделала, — сказала я, но всё ещё пыталась взять себя в руки. — Она не должна была знать. Я была дома, разговаривала с сестрой, понимаешь?              Конечно, я должна был рассказать ей об этом, что и сделала, но опустила наш разговор о Гарри. Конечно, это очень хорошо — рассказывать обо всем друзьям, но есть вещи, которые я предпочитаю держать при себе.