Gladiator

      Хотя в голове Орофера продолжали роиться вопросы, Келеборн не стал на него давить. Элронд и Глорфиндел ушли, тихо пообещав вернуться позже.       Орофер хотел пойти в какое-нибудь более уединенное место, а это означало забраться на крышу здания, которое ему не принадлежало. Вид отсюда был впечатляющим, а ветерок освежающим.       Они немного посидели в комфортной тишине.       — Я рад тебя видеть, — наконец сказал Келеборн.       — Я тоже рад тебя видеть.       — Итак.       — Леголас.       — Спрашивай.       Орофер не знал какой задать вопрос, он вообще ничего не знал о внуке.       — Он искал меня? — выпалил Орофер.       Трандуил рассказывал о нем? Интересовался ли им Леголас?       — Всегда.       Орофер нахмурился, ему не нравилась неопределенность. Возможно, именно поэтому Трандуил был таким прямолинейным.       — Он всегда прислушивается к слухам о членах семьи, которых никогда не встречал. Он всегда спрашивает эльфов из других городов, есть ли у них какая-либо информация. Так было даже до того, как он попал на эти благословенные берега.       Внук искал его. Он хотел найти его.       — В живых у него нет никого из семьи по крови, кроме Трандуила.       Орофер снова удивленно моргнул, и если ранее Глорфиндел и Элронд не заметили его потрясения, то Келеборн заметил. И рассмеялся.       — Валар, я забыл, какое у тебя смешное лицо, когда ты удивлён.       — Никого?       Эльфы жили вечность, и у них были большие семьи. Даже если им не нравилось большинство из родственников.       Келеборн покачал головой.       — Никого.       — Неудивительно, что Трандуил вырастил его таким грозным.       Они остались вдвоем и поддерживали друг друга. Как же им было одиноко.       Келеборн снова рассмеялся.       — Если уж на то пошло, Леголас сам решил тренироваться и потребовал помощи Трандуила. Я уже упоминал, что он заботливый, и не хотел оставлять своего отца.       Сердце Орофера кольнуло от боли. Возможно, если бы он не был таким гордым и не бросился в атаку слишком рано, он мог выжить, и Трандуилу не пришлось бы надевать корону, а его внуку не пришлось бы становится грозным воином. Возможно, Леголаса могла бы вырастить семья.       Возможно, возможно, возможно.       — На кого он похож?       Келеборн окинул взглядом толпу на улице.       — В нем много всего намешано. Зависит от того, кто ты и насколько он тебя знает.       — Насколько он тебя знает? Каким ты его видишь?       — Я не знаю, считает ли он меня старым другом своего отца или дедушкой своих друзей. В любом случае, я знаю его не так хорошо, как остальные.       — Тогда что ты знаешь?       — Я знаю, что он из тех эльфов, которые останутся до горького конца и угасания земной жизни, потому что любит своих друзей. Я знаю, что он первый, с кем моя любимая Арвен заговорила после смерти Арагорна. Я знаю, что он сражался и выжил на передовой в войне, которая длилась столетиями.       Столетия. Столетия сражений и потерь.       — Я знаю, что его смех настолько громкий, что отдается эхом в лесу, и одно его присутствие радует деревья. Я знаю, что он помогал обучать Арвен стрельбе из лука и танцам. Я знаю, что для моих внуков он словно третий близнец. Но я также знаю, что он перенес много боли и страданий, как телесных так и душевных. Я также знаю, что он никогда бы не зашел так далеко без Гимли.       — Которого мои замечательные товарищи угрожали утопить.       Келеборн поморщился.       — У него также характер отца.       Какая жестокая шутка со стороны Валар. Они позволили ему наконец встретиться со своим внуком, и он упустил шанс прежде чем понял, что ему предлагают.       Келеборн хлопнул его по руке.       — Радуйся тому, что он не такой злопамятный как его отец.       Орофер наконец отвел взгляд от танцующих огней на улице и снова посмотрел на друга.       — Значит, у меня все еще есть шанс?       — Тебе придется проглотить свою гордость и извиниться.       — Какую гордость? — взмахнул руками Орофер.       — Ну, тебе придется придумать что-нибудь получше, когда ты будешь разговаривать с Леголасом.       Орофер мягко толкнул его в плечо.       — Кто тебя вообще спрашивал.       Келеборн рассмеялся, выпрямился и оглядел рынок.       — Леголас попросил разрешения жить с Элрондом и Келебриан. Он был не в себе, когда прибыл сюда.       — А теперь?       — Ему уже лучше, приятно снова видеть, как он смеется. Но, боюсь, его сердце не будет знать покоя пока не пройдет несколько десятилетий после смерти Гимли. Его жизнь наполнена отсчетом смертной жизни. — Келеборн задумчиво помолчал. — И он не будет знать покоя, пока Трандуил, наконец, не прибудет на эти берега.       — Значит, он придет?       — Да, — уверенно сказал Келеборн, и это обнадеживало. — Он обещал Леголасу, что самое позднее прибудет в течение трех десятилетий. И он не нарушает обещаний, данных сыну.       Орофер боролся с комом в горле, у него было пятнадцать лет, чтобы решить, что сказать Трандуилу. Как он собирался извиниться. Спрашивать было глупо, но он все равно спросил:       — Значит, Трандуил любит его?       — Больше, чем землю, на которой мы живем, и все остальное на ней. Я не могу дождаться, когда ты увидишь их вместе.       Орофер был рад, что Трандуил получил то, чего он сам не смог получить. Он любил Трандуила, в этом ни у кого не было абсолютно никаких сомнений. Каждый день его сердце наполнялось гордостью при мысли о сыне, о том, каким потрясающим эльфом он вырос и всего, чего он достиг.       — Что мне делать, Келеборн? Как мне все исправить?       — Иди и извинись. Чем скорее, тем лучше.

***

      Элронд скрестил руки на груди.       — Я не буду сбрасывать ему эти новости как снег на голову.       — Так ты хочешь скрыть от меня моего внука?       Прежде чем Элронд смог что-либо ответить, Келеборн успокаивающе поднял руку.       — Я все понимаю, Элронд. И я не прошу тебя делать это с ребенком.       — Я пойду на компромисс, — предложил Элронд. — Я передам Леголасу, что ты хочешь поговорить с ним, но не скажу ему, что ты тот эльф, с которым он встречался сегодня.       — И это все? — спросил Орофер, сохраняя свой голос ровным и нейтральным.       — Нет. В тот самый момент, когда Леголас, Глорфиндел или я скажем, что тебе нужно уйти, ты немедленно уйдешь, — сказал Элронд и протянул руку для рукопожатия. — Таковы условия. Согласен?       — А если я не соглашусь? Если я решу пойти и найти его прямо сейчас? Что тогда?       Элронд слегка склонил голову набок с огоньком в глазах и не убрал руку.       — Тогда я предлагаю тебе другой вариант. Леголас уже в буквальном смысле сломал твоих друзей. Я просто посмотрю, как он сломает и тебя, когда решит, что ты хочешь навредить Гимли. А после этого ты скажешь ему, что ты его дедушка, и его и так израненное сердце еще много-много лет не сможет найти покоя от вины. А я скажу: «Я же тебе говорил».       У Элронда хватило наглости улыбнуться.       — Так что ты выберешь? Подождешь до завтрашнего дня или докажешь сегодня, что я прав?       — Увидимся завтра днем, — ответил Орофер и ушел, не пожав предложенную Элрондом руку, он никогда не был дружелюбным.