Закат полночных звёзд

Ангелина буквально влетела в комнату, громко захлопнув за собой дверь. Она часто дышала — явно была чем-то взволнована и очень торопилась. Холи, сидящий в своём излюбленном углу комнаты и что-то чиркающий огрызком карандаша на клочке бумаги, с апатичным выражением глаз поднял голову. В зрачках-крестах было написано что-то ужасное, но он пока не мог прочесть, что. — Холи! — почти закричала она. — Нам нужна твоя помощь. Прямо сейчас. — Ох… — Холи нервно вздохнул. — Дай угадаю, у Сони срыв? — Да. — Кросси выдохнула перед тем, как продолжить говорить. — И у Стара, считай, тоже. — Что… — Брови Дани свелись к переносице. — У Стара? Срыв? Почему? Прости, но, какого хера здесь происходит?! — Он был в смятении, от чего чуть повысил голос, что было совсем ему несвойственно. Никто из Неупокоенных никогда не слышал, чтобы он кричал. — Скорее всего, тебе будет сложно об этом слышать… — Лина замялась. — Не тяни, пожалуйста, не тяни, это же бесполезные слова! — Холи уже встал, отряхнув одежду от пыли. Его движения выглядели резкими и путаными, будто он уже хотел куда-то бежать, но не знал, куда. — Я просто тебя предупреждаю. Просто… это… такая жесть, — Кросси не смотрела ему в глаза, как делала обычно; её взгляд был направлен куда-то вниз, но не в пол, а в пустоту. Эти глаза будто потерялись от совсем свежего отвратительного воспоминания. — Мне самой… страшно. Даже думать. — Хорошо, ладно, где они? — Пойдём, — Она слегка провела по тыльной стороне его кисти — это был максимум тактильности, который она могла себе позволить — и направилась к двери. Он пошёл за ней. Проведя его через коридор, Ангелина остановилась между двумя дальними дверьми. Из-за левой было слышно рычание, из-за правой — крики и плач. — Там… — У Холи по телу пробежал холодок. Он не договорил. — Слева — Соня, как ты понял, наверное, — ответила Кросси, не дожидаясь вопроса. — Мне бы сейчас быть с ней рядом, но я не могу… Справа — заходи сам. Она чуть толкнула дверь, что открывалась вовнутрь. Комната сама по себе не навевала своим видом ничего, кроме уныния. В правом дальнем углу пылился письменный стол, покрытый облезлым лаком; над ним висели две-три полки, одна из которых сломалась под весом нескольких толстых книг с высохшими страницами, которые теперь были сложены на столе аккуратной рукой Сони; у левой же стены стоял старый выцветший диван, из-под ткани которого местами выглядывал жëлтый поролон и острые носы неисправных пружин. Посередине комнаты на голом линолеуме, местами содранном, сидел Стар, обхватив руками колени. В бешеных синих глазах багровые капилляры надулись, словно белок пошёл трещинами. Щëки были множество раз пересечены мутно-серыми дорожками, будто слëзы перемешивались с тушью. С полуоткрытых губ срывались дрожащие всхлипы. Синеватые ногти впивались в бледные ладони до кровоподтёков, заставляя новые всхлипы вырываться из горла, а крупные капли слëз — скатываться по влажным щекам и впитываться в тонкую ткань толстовки. Над его маленьким телом, прячущим лицо в колени, возвышалась фигура Алисы. Как только дверь в комнату отворилась, она повернула голову, увидела Лину и Даню и, кажется, замолчала. Как будто какой-то стыд остановил её от выливания грязи на бедного Стара. — Что проис… Алиса… Что происходит? — Холи не мог даже нормально говорить. Его взгляд не мог оторваться от Матвея. — Алиса… Она… О-она… — Стар заговорил первым, заикаясь и захлëбываясь в слезах, и даже не потому что Холи спросил — слова сами вырывались из него вместе со всхлипами, будто ужасное воспоминание искало выход из его головы. — Молчи, тебе слова не давали! — прикрикнула на него Скаут. — Я сама всё объясню. — Давай, объясняйся, — чуть ли не рявкнула Кросси. Её редко можно было увидеть такой, как и Холи. — Он, — Алиса указала пальцем на Стара, — вышел на улицу вместе с Соней. Без какого-либо прикрытия. Матвей что-то невнятно проговорил, уткнувшись лицом в колени. — Я не понимаю, что ты говоришь, — грубо бросила Алиса. — Он говорит, что Соня была в маске, — пояснила Лина. — А ему самому никакого прикрытия не нужно. — В маске или не в маске, Соня опасна для окружающих, неужели вы не понимаете?! — Скаут говорила почти криком. — Соня?! Опасна?! — закричал Стар в истерике. — А ты?! Ты всё сделала правильно?! — Молчи. — процедила она сквозь зубы. — Почему? Почему я должен молчать? — Он как будто на время перестал плакать — в его глазах читалось только непонимание. — Ты же знаешь, почему. Взгляд синих глаз по какой-то причине упал на руку Алисы, которая то и дело сжималась в кулак, пока она говорила; и он с новой силой заплакал. — Что происходит? — Холи повторил свой вопрос более убедительно. — Я ничего не понимаю, Алиса, что ты натворила?! Одноглазая молчала. — Скаут, — протянула Кросси с улыбкой насмешки. — Скажи, давай, или тебе вдруг стало… страшно? Стыдно? Ты осознала, что ты натворила, мразь? — Да как ты смеешь… — Тон голоса Алисы оставался грубым, но, как показалось Холи, в глазах блеснули слëзы, как будто в глубине души она понимала, что заслуживает этого оскорбления. — Как ты смеешь? — Лина повторила её фразу, сделав акцент на слове «ты», как и Стар. — Если бы ты сделала это, будучи… — Она хотела сказать «живой», но остановилась, решив, что это прозвучит слишком травматично. — Если бы ты сделала это пару лет назад, твои родители сидели бы в тюрьме. — Да им было плевать на меня! — Теперь Холи готов был спорить на что угодно, что ещё немного — и Скаут сейчас разрыдается. — Если бы им было дело до меня, меня бы сейчас здесь не было… — Как жаль, — произнесла Кросси издевательски, но сразу после этих слов почувствовала вину за сказанное. — Я… всё ещё не понимаю, — Холи попытался напомнить о своём присутствии, и что он по-прежнему не знает подробностей произошедшего. — Ах, да, — Алиса провела пальцем под глазами, утерев слëзы, желающие вытечь из-под век, и её выражение лица кардинально изменилось — глаза стали смотреть так же исподлобья, как обычно, только в монохромных зрачках блеснул огонёк ещё большего зла. — Матвей и Соня… решили прогуляться, видимо. По двору. Средь бела дня. Я смотрела на них из подъездного окна… Вдруг им навстречу — ребёнок; маленький такой мальчик, года четыре. Заметил этих двоих. Они пытаются уйти — он идёт за ними по пятам. А я же понимаю, что такие маленькие дети одни не гуляют — сто пудов, родители где-то рядом, только в этом случае, видимо, тупицы. Не следят за ним. Даня повернул голову и увидел, что Лина уронила лицо в ладони. — Зачееем… — протянула она с болью в голосе. — Все родители, которым плевать на детей, заслуживают наказания. — отрезала Алиса. — И Стару это послужит хорошим уроком. Стар, уже на время переставший издавать звуки рыданий, задрожал всем телом. — Что ты сделала? — спросил Холи и, не дождавшись ответа, повторил, отделяя каждое слово. — Что. Ты. Сделала? — Я вышла из подъезда, Холи, — Она всегда делала акцент на прозвище «Холи», ибо она считала его чем-то обидным; по крайней мере, именно она всегда старалась произнести его так, чтобы оно прозвучало как можно более обидным. Впрочем, Даню это ни капли не обижало. — Догнала их. И вырвала бедному ребёнку глотку. — На последних словах её верхние зубы обнажились, словно в улыбке. Всем своим видом она про себя произносила жуткие фразы — «мне ни капли не жаль. Я всё сделала правильно.» Послышался новый, другой всхлип. Кросси, прильнув к грязноватой серой стене, уткнулась лицом в локоть и плакала. Алиса с ужасающей гордостью в лице выставила вперёд правую руку и рассмотрела её со всех сторон — под длинными острыми ногтями осталась запëкшаяся кровь. Её тело передëрнуло, но в лице она не поменялась. — Ты… — Холи панически бегал глазами по комнате, пытаясь найтись, что сказать. Челюсти болезненно сжались от ужаса и гнева. — Ты… — Его взгляд случайно упал на плачущую рядом Лину, и в голову тут же пришло сказанное ей слово. — Мразь. Больше он не желал наблюдать надменное выражение её лица, поэтому ноги сами понесли его к Стару. Черноглазый присел на корточки рядом с ним. Тот не отрывал головы от колен. Чëрные пальцы очень медленно и осторожно потянулись к волосам с синеватым отливом и нежно, чуть ли не со страхом, прикоснулись; маленькое тело резко содрогнулось и издало тихий стон боли. Даня отдëрнул руку, как будто тронул горячую плиту. Стар поднял голову, но даже не повернулся в сторону Холи. Заплаканные глаза сначала рассматривали колени, потом в каком-то приступе ярости перебежали на Алису. — Что я тебе сделал?.. Что не так со мной? — произнëс он сиплым голосом, будто шёпотом. — Что ты сделал? Что с тобой не так? — переспросила Скаут, и после усмехнулась. — И ты не понимаешь… Может быть, нам было бы немного лучше, если бы тебя здесь не было, Звёздочка. Все трое, находящиеся в комнате, разом посмотрели на неё. Стар судорожно сжал руками колени, зажмурившись от боли, причинëнной себе, и сильно прикусил губу. Кросси начала что-то шептать себе под нос, сжав кулаки. Холи одним пальцем тронул плечо Стара. — Тебя оставить одного? — спросил он. Матвей поднял на него глаза, снова наполнившиеся слезами, и жадно глотал воздух приоткрытым ртом. Он будто хотел что-то ответить, но не решался. — Оставь, — ответила за него Алиса и направилась к выходу из комнаты. — Пойдёмте все в зал. Холи встал. Стар не отрывал от него печального взгляда, будто просящего о помощи. — Тебя… точно оставить одного? — переспросил Даня тише, чтобы не привлекать внимания Алисы. Матвей быстро оглядел комнату одними зрачками и, кивнув головой в знак согласия, снова упал лицом в колени. — Хорошо. Прости за беспокойство. И он тоже пошёл к выходу, только намного медленнее и неувереннее, чем Скаут. Закрывая за собой дверь, он посмотрел на друга. Их взгляды встретились. — Это ты… прости меня, — проговорил Стар почти одними губами, но Холи услышал. — За что? — Мм… да в общем-то ничего. Ты… поймёшь потом. Я объясню. — Он говорил, спотыкаясь, заикаясь и через паузы, будто сомневался в своих словах или боялся их произносить. — Иди. Я не держу тебя. — К-как скажешь, — сказал Холи на более высокой ноте, тоже чуть заикнувшись и ни на секунду не разрывая зрительного контакта. Он не узнавал себя. Раньше он всегда боялся смотреть в глаза. Как только Даня закрыл за собой дверь, из него вырвался дрожащий выдох. Было больно и страшно. Он не мог сказать, когда в последний раз он видел Стара плачущим, но, впрочем, даже если это было не так давно — Стар был личностью довольно меланхоличной — Холи не помнил, чтобы его друг когда-то плакал так. Кросси была абсолютно права, когда назвала это срывом. Черноглазый сказал по правде самому себе, что ему было безумно страшно оставлять его в одиночестве, но остаться рядом против его воли тоже казалось неправильным. Холи надеялся на лучшее. Перед противоположной дверью остановилась Кросси, решаясь её открыть. Вдруг дверная ручка под её рукой начала поворачиваться сама. Дверь отворилась. На пороге комнаты стояла Соня. Её шея была в несколько слоëв плотно обмотана бинтами — они были настолько туго затянуты, что ей было тяжело дышать. Светлые глаза выглядели спокойными, но очень уставшими. — Ты справилась сама? — спросила Кросси с беспокойством. Соня кивнула. — Моя умница. Лина обняла её так крепко, как ей позволял её недуг. Соня медленно подняла одну руку, словно чего-то боясь, и приобняла её в ответ.

***

Зал представлял собой довольно просторную комнату, в которой из оставленной предыдущими хозяевами мебели осталась почти пустая стенка — остался только запыленный чайный сервиз в шкафчике со стеклянной дверцей — диван, подобный тому, что стоял в спальне, и два стула бледно-жëлтой обивкой в цвет обоев. Уже полчаса как здесь висело напряжëнное молчание. Все пятеро не делали ничего — только раздумывали. На разных краях дивана в максимальной дистанции друг от друга сидели Алиса и Соня; первая, скрестив руки на груди, рассматривала пол перед собой — по её глазам сложно было понять, какие мысли её обуревают; другая же сидела, нервно накручивая большими пальцами, будто очень хотела встать и пересесть в какое-нибудь другое место. В противоположных углах сидели Холи и 125-й; последний, как обычно, спал; Даня же сидел в позе, подобной той, в которой сидел Стар, и обдумывал произошедшее полчаса назад. Его не отпускала тревога, судя по всему, как и Кросси — она не переставала ходить по комнате из угла в угол. В какой-то момент она остановилась. — Нет, я не могу так, — бросила она и быстрым шагом вышла из зала, хлопнув дверью. Холи словно провалился куда-то на этаж ниже в своих мыслях. Он закрыл глаза — и весь окружающий мир выключился. Осталось только то, что происходило за дверью. Кросси идёт по коридору… Остановилась перед дверью, не решаясь её открыть. Три стука. Тишина. Разъедающая слух тишина. Она нервно дышит… Пальцы легли на ручку. Она её поворачивает. Дверь скрипит. Молчание. Почему она, чëрт возьми, молчит?! Два шага вперёд. Кросси молчит. Она перестала даже дышать.