Часть 11
29 октября 2023 г., 00:27
Арагорн бежал мимо деревьев. Опавшие листья усеяли землю, и он слышал, как они шуршат у него под ногами. На короткое время он растерялся. Ведь сейчас было лето. На земле не должно быть листьев.
Но странная мысль ускользнула от него, когда он услышал впереди лязг стали. Он хотел бежать быстрее, лететь над землей и как можно быстрее добраться до битвы, что происходила впереди. Но он не мог двигаться быстрее, хотя так отчаянно хотел это сделать.
Меч в руке был тяжелым, а рукоять скользила в потной ладони. Пульс барабанил в ушах, но затем звуки битвы стали громче, и он вырвался сквозь подлесок на поляну.
Его сердце подпрыгнуло к горлу, когда Арагорн узнал каменистую землю и крутые склоны земель, окружающих Аргонат и Амон Хен. Урукхай был на поляне, но на этот раз эльфа привлек не звук рога. Он не мог пошевелить ногами, несмотря на то, что до этого бежал. Он не мог пошевелиться. Он ничего не мог сделать.
Он пытался кричать, но слова не вылетали изо рта, пока он наблюдал, как его друг пытается избежать ударов изогнутых черных ятаганов, отчаянно передвигаясь среди надвигающихся врагов, которых становились все больше с каждой секундой.
Арагорн снова попытался закричать, позвать Леголаса, предупредить его, приказать ему отступить, просто сбежать и спастись, но он смог выдавить только шепот, когда урукхай подошел к Леголасу и в воздухе просвистел ятаган.
Арагорн закричал, выкрикнул имя Леголаса, но было уже слишком поздно. Леголас развернулся в последнюю минуту, его светлые волосы, которые не смотря ни на что всегда казались чистыми, взметнулись. Но было уже поздно. Глаза Леголаса на мгновение встретились с глазами Арагорна, а потом светловолосый эльф рванулся вперед.
Большое темное пятно начало распространяться по его груди, глаза эльфа расширились, он не отрывал взгляда от Арагорна. И как будто заклинание разрушилось, Арагорн внезапно смог двигаться, он помчался по поляне, зная, что опоздал.
И казалось, Леголас отдалялся все дальше и дальше, кровь растекалась по его груди. Он упал, как марионетка, у которой перерезали веревки.
Тело Леголаса замерцало, а затем внезапно перед Арагорном были Фродо и Сэм, лежащие бок о бок, как на горе Ородруина. Но на этот раз, Арагорн знал, что орлы опоздали, и хоббиты были мертвы.
Фродо и Сэм исчезли, и Арагорн подавил стон, когда перед ним появился сначала мертвый Боромир, а затем Мерри и Пиппин, оставаясь вместе даже после смерти. Изображение снова промелькнуло, и на земле лежал Гимли, сжимая в руке топор. А потом появился Эомер, Фарамир, потом один за другим появлялись его друзья, снова и снова. Арагорна затошнило, пока он смотрел как все, о ком он заботился, кого он любил, лежали мертвые перед ним.
В следующее мгновение перед ним снова был Леголас, его светлые волосы все еще были чистыми, хотя вся грудь была в крови. Арагорн не мог сдвинуться с места, он упал на колени, не в состоянии вымолвить ни слова, поскольку глаза Леголаса смотрели в никуда.
А потом эльф исчез. И Арагорн остался стоять на коленях один посреди леса, окружающего Амон Хен.
Его взгляд метнулся к участку земли, где умер Боромир, его грудь была утыкана стрелами. Именно здесь Боромир выдохнул свои последние слова, и где Арагорн пообещал ему, что не подведет их людей, не подведет Гондор.
Но теперь он запутался, ведь умер Леголас, а не Боромир? Или, возможно, они оба умерли. Он не знал.
Деревья вокруг него расплылись, а затем все превратилось в серый дым и туман. Арагорн обернулся, но мог видеть только вспышки стальных мечей и доспехов, цветные щиты Рохиррим. Мог слышать только крики и вопли, которые всегда сопровождали битву, звук умирающих и убивающих людей.
— Странно, как описывают битвы в сказках и песнях, — рассеянно подумал Арагорн. В песнях не упоминается крик умирающих людей, ужас, когда ты наконец останавливаешься и понимаешь, что ты сделал, убив человека.
Образы начали просачиваться сквозь серый туман, слишком краткие и расплывчатые, чтобы Арагорн мог их увидеть, но все же обнажил Андурил. Лезвие блеснуло, руны на стали выделялись холодным белым огнем, но вскоре туман поглотил свет, и хотя Андурил все еще сиял, свет не мог пробить дым и туман.
Перед Арагорном просачивались еще более раздробленные образы, и он понимал, что должен что-то сделать, чтобы сохранить жизнь себе и окружающим. В сером тумане появилась фигура, и Арагорн крепче сжал меч.
А затем крепкая рука сомкнулась на его запястье, оттаскивая его прочь. Арагорн крепче сжал Андурил в одной руке, другой — потянулся за кинжалом, который спрятал за поясом. Маленькое стальное лезвие потускнело в тумане.
Внезапно сквозь туман послышался мягкий голос, и Арагорн замер. Он узнал этот голос. Но почему она здесь? Ее здесь не должно быть. Здесь небезопасно.
Он не знал точно, что его разбудило, может быть, мягкая хватка на его руке или знакомый голос. Арагорн с приглушенным криком сел и, за секунду полностью проснувшись, готов к бою. Он крепко сжимал чью-то руку, а потом осознал, что он не в центре битвы, а сидит на кровати.
— Муж мой, — мягко сказала Арвен, садясь рядом с ним и пытаясь высвободить свое запястье из его руки. — Арагорн.
Арагорн метнул испуганный взгляд на нее, и она увидела замешательство в его глазах.
— Мы в Минас Тирите, — спокойно сказала Арвен, медленно высвобождая запястье из его хватки и нежно поглаживая его спину. — Мы в Минас Тирите, — повторила она. — Сейчас май, несколько недель до середины лета. Прошел год после войны.
Арагорн тяжело вздохнул и одной рукой нежно провел по лицу жены.
— Спасибо, — выдохнул он, потирая глаза, чтобы избавиться от слез, и стараясь взять себя в руки. — И прости.
— Тебе не нужно извиняться, — сказала Арвен. — Ты даже не разбудил меня, — сказала она, взглянув на книгу, которую отбросила в спешке, когда Арагорн начал хрипло кричать. На прикроватной тумбочке горела свеча. — Я читала.
Арагорн привык засыпать в тусклом свете свечи. Эльфам не нужно столько спать как смертным, и Арвен необходимо было чем-то занять себя.
— Где ты был? — тихо спросила она.
Арагорн вздохнул и полностью сел в их постели.
— Амон Хен, — сказал он, не встречаясь с ней взглядом. — А потом… Я не знаю. Во многих местах и нигде одновременно.
Арвен тихо вздохнула, продолжая поглаживать его по спине. Она была благодарна за более ясные и контролируемые сны эльфов. Ей редко приходилось страдать от агонии тех разрозненных, зазубренных воспоминаний, которые Арагорн однажды попытался описать ей.
— Я буду в порядке, — пробормотал Арагорн, проводя рукой по спутанным волосам. Подол его спальной рубашки прилип к телу от пота. Сердце все еще бешено колотилось в груди. — Я буду в порядке.
Он снова провел рукой по волосам и глубоко вздохнул. Через несколько минут его сердцебиение успокоилось, а разум стал более ясным. Арвен сидела позади него, положив тонкую руку ему на плечо.
— Эстель, — мягко сказала она.
Арагорн не смотрел на нее, но чувствовал, что она хочет что-то сказать, но колеблется. В конце концов, она слегка вздохнула.
— Шрамы означают, что ты выжил, — сказала она спокойно. — Не забывай об этом.
Арагорн улыбнулся и повернулся к ней лицом. Он выглядел утомленным, но с улыбкой, словно свет снова залил его взгляд.
— Я знаю, — сказал он. — Мы пережили все это. Мы все еще здесь. Это то, чем можно гордиться. — Он быстро поцеловал Арвен, потом встал с кровати и стянул потную рубашку.
— Уже почти рассвет, — сказала она, когда Арагорн натянул свежую рубашку, не потрудившись сменить мягкие штаны для сна. — Леголас еще не видел восхода солнца с вершины цитадели, не так ли?
Арагорн улыбнулся, натягивая ботинки, прекрасно понимая, что предлагала Арвен.
— Спасибо, жена моя, — сказал он, целуя ее в макушку.
Он ушел, и Арвен знала, что, как только он переступит порог их комнат, на его лице не будет никаких признаков того, что все еще преследовало их всех во сне и наяву.
***
Арагорн на секунду задумался о том, чтобы забраться в комнату Леголаса через балкон. Эта мысль пришла из далеких воспоминания детства, когда он играл в Имладрисе, прокрадываясь в комнаты своих братьев, как только солнце поднималось над долиной. Эти воспоминания о давно минувших временах принесли с собой странную, сладостно-горькую ностальгию. Но вскоре он отбросил эту мысль. Арагорн покинул свои комнаты через дверь, кивнув охранникам, стоявшим в коридоре. Он довольно быстро добрался до комнаты Леголаса, тихонько распахнул дверь и проскользнул внутрь. Его шаги были почти бесшумными, даже на каменных полах, опять же, это тоже осталось от игры в прятки в великих залах Имладриса. В комнате было светло, занавески на входе балкона были раздвинуты. Когда Арагорн вошел в комнату, Леголас посмотрел на него, сидя на кровати, протянув раненную ногу на подушку. У него на коленях лежала книга. Несколько кусков пергамента лежали на покрывале кровати, которая выглядела так, словно на ней и не спали. — Ты рано встал, — сказал Леголас с легкой улыбкой, когда Арагорн закрыл за собой дверь. — Что случилось? — Ничего особенного, — сказал Арагорн, войдя в комнату и сев на край кровати. — Что ты делаешь? Эльф подтолкнул к нему один из кусков пергамента. — Что это? — спросил Арагорн, глядя на аккуратный, плавный подчерк. Леголас указал на книгу, что лежала у него на коленях, и Арагорн заметил еще одну, сбоку от светловолосого эльфа. — Перевожу, — сказал он. — Фарамир дал мне эти книги вчера. Он сказал, что в архивах есть несколько старых свитков и книг на синдарине, относящихся к ранним дням Гондора. Он спросил, могу ли я перевести некоторые из них на вестрон. — Леголас усмехнулся. — Я думаю, он понял, что мне будет немного скучно. Арагорн улыбнулся, листая пергамент. Это был старый рассказ, написанный одним из нуменорцев, вернувшихся в Средиземье, когда Нуменор был разрушен. Арагорн предположил, что синдарин много раз переписывался архивариусами Минас-Тирита, но в первые дни Гондора, казалось, никто не переводил рассказы. А затем язык забылся, поскольку могущество Гондора пошло на убыль. Леголас перебрал другие куски пергамента, затем вытащил один и протянул Арагорну. Судя по тому, что вокруг него было разбросано много свитков, Арагорн понял, что друг совсем не спал. — Фарамир скопировал это некоторое время назад с выцветшего свитка, — сказал Леголас. — Судя по всему, это старый рассказ времен Элендила. Ничего особо важного, но я думал, тебе это понравится. Арагорн улыбнулся. — Это старое описание Гондора, первых нескольких лет пребывания здесь Исилдура и Анариона. Где Фарамир его нашел? Леголас пожал плечами. — Ты хотя бы раз бывал в местных архивах? — спросил он. Арагорн смущенно посмотрел на него, и эльф засмеялся. — Там внизу тысячи свитков и сотни книг. Держу пари, ты мог бы построить полную еженедельную хронологию Гондора с начала Третьей Эпохи до наших дней, используя находящиеся там произведения. Арагорн поерзал, удобней устроившись на кровати, и вернул другу кусок пергамента. — Как твоя нога? — Заживает, — сказал Леголас, ерзая на кровати с легкой гримасой. Арагорн заметил поднос, стоявший на столе в другом конце комнаты, и пошел за ним. — У тебя есть целый штат целителей, Арагорн, — сказал эльф с улыбкой. — Тебе не нужно этого делать. Арагорн покачал головой. — Я здесь, и я могу это сделать. Он поставил поднос на кровать, стараясь не задеть мотки белых бинтов или горшок с мазью. Он осторожно развернул бинты на ноге Леголаса, складывая их на поднос. — Рана выглядит хорошо, — пробормотал Арагорн, рассматривая зашитую рану. Он ухмыльнулся. — Ты будешь жить. Леголас стукнул его по плечу. — Я мог бы сказать это и без тебя. Арагорн усмехнулся и отодвинул поднос в сторону и начал перевязывать ногу друга. Он посмотрел на тлеющие угли в камине, и ему в голову пришла мысль о прошлой ночи. — Почему Белхадрону не нравится открытый огонь? Леголас заколебался, и Арагорн тут же поднял руку. — Прости, — сказал он. — Я слишком любопытный. Забудь об этом. — Нет, все в порядке, — сказал Леголас с полуулыбкой. — Он, вероятно, ответит тебе, если ты спросишь, но, поскольку его здесь нет, я расскажу. В любом случае тебе следует знать. — Он слегка вздрогнул, когда Арагорн затянул повязку вокруг его ноги, и продолжил: — На самом деле все довольно просто. Чтобы оттеснить эльфов орки сожгли большие участки Лихолесья. Белхадрон мне ничего не рассказал, но я думаю, что он был там, и видел как горит лес, — Леголас вздохнул. — К тому времени, когда я вернулся, все шрамы леса давно зажили. — Я бы сказал, что мне очень жаль, но это пустые слова, — сказал Арагорн с кривой улыбкой. — Я думаю, мы оба знаем, насколько бесполезны эти слова. Леголас хмыкнул и попытался думать о другом. Он мягко улыбнулся, давая понять другу, что разговор окончен. — Почему ты пришел в мою комнату до рассвета? Арагорн слегка заколебался, а затем все же посмотрел на эльфа. — Я завидую эльфийским снам, — пробормотал он. Леголас заерзал, сочувственно кивая. Арагорн пожал плечами, но с улыбкой поставил поднос на стол и снова сел на край кровати. — Ты просидел здесь всю ночь? Он сомневался, что Леголас вообще спал эту ночь. Эльф не нуждался во сне, и Арагорн догадывался, что и для друга сны не были спокойными. Леголас выглядел немного смущенным. — Может быть. — Если ты не будешь двигаться, ногу сведет судорога. И так они оба оказались на стене цитадели, наблюдая, как солнце медленно поднимается над горами на востоке. Двое стражников стояли по обе стороны от Белого Древа, а еще один стоял у дверей цитадели, но в остальном больше никого не было. Леголас был более привычен к присутствию стражи, чем Арагорн. Хотя Арагорн вырос в Ривенделле, он провел большую часть своей жизни, живя в дебрях, в качестве следопыта. Леголас вырос в цитадели Лесного Царства, как сын короля. Он привык к охранникам, стоящим в углах комнат. Друзья стояли в тишине, пока солнце медленно поднималось над Эфел Дуат, длинные лучи света сначала осветили Итилиэн, а затем медленно приблизились к Осгилиату. В этот момент Фарамир, Белхадрон и остальные солдаты должны добраться до дороги, ведущей в Минас-Моргул. Через несколько минут Леголас сел на парапет. — Я не хотел бы, чтобы ты это делал, — сказал Арагорн. — Здесь очень высоко. — Ты знаешь, что я не упаду, — сказал Леголас со смехом. — Это плоская ровная стена, и я сижу на ней. Если ты думаешь, что я упаду, то этим ты оскорбляешь мою расу. — Прости, — Арагорн усмехнулся и прислонился к стене рядом с другом. — Я забыл, как подобное беспокойство может быть оскорбительным для лесного эльфа. В конце концов, я же никогда не видел, чтобы ты падал. Скажем, с балкона… Леголас многозначительно посмотрел на него. — Это было однажды. Было мокро и темно. И ты столкнул меня. — Это не было толчком, — сказал Арагорн. — Кроме того, я пробовал проделать это много раз, и всегда терпел неудачу. Мне удалось свалить тебя только один раз. Позволь насладиться моим единственным триумфом, друг мой. Леголас засмеялся и промолчал. Он посмотрел на восток, но Арагорн заметил, что взгляд эльфа нашел Андуин, реку, которая начала блестеть в утреннем солнечном свете. Взгляд Леголаса проследил за течением Андуина и остановился на юге. Арагорн повернулся и мягко подтолкнул Леголаса в плечо. — На что это похоже? — мягко спросил он. Эльф моргнул и отвел взгляд от юга, чтобы посмотреть на друга. — О чем ты? — настороженно спросил он. — Ты понимаешь, о чем я, — сказал Арагорн. — Тоска по морю. — Он махнул рукой в направлении Пеларгира и южных берегов Гондора. — Я хочу помочь, чем могу. Леголас заколебался, слегка ссутулившись. Арагорн завидовал тому факту, что даже когда светловолосый эльф был уставшим, он все равно выглядел гораздо элегантнее, чем любой смертный. — Я не знаю, — сказал Леголас через некоторое время. Он криво усмехнулся. — Это нелегко описать. Это не физическая боль. Я чувствую себя так, словно чего-то не хватает. Просто я знаю, что теперь я принадлежу месту за морем. Арагорн открыл рот, чтобы что-то сказать, Леголас улыбнулся и покачал головой. — Еще нет. Но дом все еще там. И боль никуда не денется. — Что ухудшает ее? — мягко спросил Арагорн. Он не был эльфом, и понятия не имел, что такое тоска по морю, каково это знать, что ты на самом деле не принадлежишь этому миру. И что у тебя есть простой способ добраться до этого места, все оставив позади. — Понятия не имею, — с кривой улыбкой сказал Леголас. — Эта боль не сможет уйти. Я думаю, это становится более заметным, когда ветер дует с юга, но, честно говоря, я понятия не имею, как объяснить. Арагорн нахмурился, и Леголас засмеялся. — Не смотри так встревожено, — сказал он, толкая друга в плечо. — Я могу справиться с этим. И я справляюсь с этим. Все не так уж плохо. Все могло быть намного хуже, и ты это знаешь. Арагорн знал, что это правда. Для многих из них все могло быть намного хуже. Около месяца назад он получил известие от Гэндальфа про Шир. Было грустно осознавать, что мирный уголок был так сильно разрушен Саруманом. Арагорн так долго стоял на страже Шира, наблюдая и защищая его границы, и поэтому чувствовал себя виноватым, что его не было рядом, чтобы защитить их еще раз. Очевидно, Леголас думал о том же, потому что повернулся к нему с улыбкой, которая не достигла его глаз. — Как ты думаешь, Фродо в порядке? — Думаю, что да, — кивнул Арагорн. — После того через что он прошел, он не мог оставаться прежним. И некоторые шрамы никогда не заживают полностью. Я просто надеюсь, что он обретет покой. Он этого заслуживает. — Да, — сказал Леголас с грустной улыбкой. — Однако другие хоббиты опустошены. Особенно Сэм. — Да, — пробормотал Арагорн. — Особенно Сэм. Но я надеюсь, что они будут жить дальше. Они смогут восстановить Шир. В будущем Пиппин может вернуться сюда на какое-то время. В конце концов, он все еще солдат Гондора. А Мерри все еще эсквайр Рохана. Он надеялся, что они все будут жить дальше. Они никогда не забудут о прошлом, но они не склонят голову от горя. Было бы абсурдно думать, что кого-то можно просто так забыть, что некоторые вещи могут исчезнуть из их памяти через несколько лет. Но станет легче, боль была уже не такой острой. Они будут помнить о погибших, но через некоторое время мысль о них не будет так сильно давить на их души. Но боль никогда не исчезнет полностью. Горе так просто не проходит. Друзья замолчали, их взгляды стали отстраненными, вспоминая прошлое. Взгляд Леголаса переместился на Итилиэн, когда солнце осветило зелень леса. И несмотря на то, что он был в окружении каменного города, эльф мог почувствовать тихий шепот леса. — Я хотел спросить, — начал Арагорн через несколько минут. — Гимли так и не понравился Фангорн? Леголас усмехнулся. — Это заняло некоторое время, — сказал он. — Я думаю, что в первый день он потакал мне. Но он довольно скоро полюбил лес. Арагорн, я только раз ощутил великие леса Белерианда, дебри Оссирианда и самые глубокие уголки Дориата. — Леголас повернулся и посмотрел на друга. — Я многое бы отдал, чтобы снова увидеть это, — задумчиво сказал он. — И не только высоту Нолдорин, не только Менегрот и Гондолин. Чистая дикая природа всего этого, леса Дориата и Оссирианда, река Сирион в полном течении, все самые дальние уголки, затронутые эльфийскими руками, но теперь свободные. Лотлориэн прекрасен, как и королевство Тингола, застывшее во времени. Но Фангорн был диким и нетронутым, кроме тьмы, разросшейся в некоторых местах. Светловолосый эльф тихо вздохнул. — Но в тех местах, где тьма сдерживалась, где свет достигал травы, а деревья росли и разговаривали… Это было так, словно я вступил в Белерианд. — Он снова вздохнул и покачал головой. — Теперь я более терпелив к Гимли, когда он говорит о таких вещах, которые считает чудесами. Арагорн рассмеялся. — Я рад видеть, что Гимли не слишком рассердился на тебя и не пошел за своим топором. Я думаю, что лес обиделся бы, если бы Гимли угрожал тебе своим топором среди них. — Может быть, — сказал Леголас с улыбкой. Они оба замолчали, поглядывая на Итилиэн. Пока они сидели тут, рейнджеры шли по лесу. Это была немного странная и тревожная мысль, что в этот момент они могут сражаться в Итилиэне, а Арагорн и не узнает об этом, пока не придет сообщение, что может занять несколько дней. Солнце полностью взошло над Эфель Дуат, когда Арагорн снова заговорил. Он все еще стоял, прислонившись к стене, наполовину опираясь на ногу Леголаса. — Прошел год, — мягко сказал он. — На самом деле немного больше. Это так странно. Леголас согласно хмыкнул. — Я знаю, — сказал он. — Иногда, кажется, что этого никогда не было, а в других случаях, как будто мы попали в странный сон и боимся проснуться и обнаружить, что все за что мы боролись было всего лишь сном. — Все это похоже на сон. Хороший сон, не плохой, но тем не менее сон. — Арагорн слегка вздохнул. — Хотя это странно. Наш сон — это мир, в котором тысячи людей погибли, чтобы мы могли победить, где люди остаются со шрамами, независимо от того, были ли они ранены или нет. Если для нас это хороший сон, то мы сумасшедшие. Все, кто выжил в войне, несли часть ужасов на своих плечах. В конце концов, люди погибли, и выжившие переступали через трупы, чтобы выиграть войну. Такое забыть нелегко. Но Леголас покачал головой. — Не чувствуй себя виноватым, — с силой сказал он. — Каждый, кто сражался знал, что поставлено на карту. Они выбрали быть солдатами, Арагорн, прекрасно зная, что могло случиться. Не оскорбляй их выбор. — Я знаю, что ты прав, — кивнул Арагорн. В некотором смысле было бы легче, если бы это действительно был сон. До путешествия с братством кольца, до великих сражений, знаменующих последний год войны против Саурона, все было в некотором роде проще. Они знали, что им нужно делать, и знали, что могут погибнуть. Как сказал Белхадрон, у них была цель. А теперь у них не было той цели, с которой они жили все это время. Оба они мгновение молчали, потом встряхнулись и вдохнули. И когда солнце взошло над Минас-Тиритом, осветив белый камень, на улицах послышались звуки жизни. Разговор друзей перешел на более светлые темы, вспоминая забавные случаи из прошлого. Но они не забыли про потери, как и любой, кто участвовал в войне или пережил ее. Умереть на войне было удивительно легко. Трудно было выживать в мире.
