Surviving Peace/Выживание в мире

      В лесу было темно, только слабый свет исходил от луны над ветвями. В небе пролетела сова, решив поохотиться и мполностью игнорируя эльфа. Белхадрон с улыбкой посмотрел ей вслед.       Позади него раздался легкий шум, и Белхадрон повернул голову к Фарамиру, который шел через лагерь к нему. Он сел рядом, вытянув ноги перед собой.       — Иногда тяжело заснуть, — пробормотал Фарамир с кривой улыбкой. — Все тихо?       Белхадрон ненадолго сконцентрировался, прислушиваясь, потом кивнул.       — Насколько я могу слышать, поблизости нет истерлингов, — сказал он. — Хотя олени пасутся на поляне к северу от нас.       — Хорошо, — пробормотал Фарамир. Он слегка вздохнул, глядя на темный лес в слабом свете луны. Он почти ничего не видел, кроме расплывчатых очертаний деревьев и спящих под ними рейнджеров.       — Ты хорошо знаешь лес, — тихо сказал Белхадрон, не отрывая взгляда от окружающего леса.       — Я отвечал за рейнджеров несколько лет, — сказал Фарамир. — В основном мы пытались наблюдать за передвижениями врага, знать, угрожали ли Осгилиату орки или люди. Собирали информацию об их передвижениях и защите. Но да, я очень хорошо знаю эти леса.       Белхадрон кивнул, он занимался тем же в Лихолесье. Он оглядел окружающий их лес, было спокойно, но не тихо. Белхадрон слышал тихий шелест деревьев, шорох животных на земле и птиц в ветвях. Лес казался молодым, моложе любого леса, который он когда-либо знал. Лихолесье было темным и старым под тяжестью многовековой Тени. Эрин Ласгален еще не очистился от зла, и этого не произойдет еще многие годы. Итилиэн был молод, относительно не тронутый тьмой, и это была освежающая перемена.       Они двое сидели в молчании еще несколько минут, прежде чем Фарамир взглянул на эльфа.       — Как давно ты знаешь Леголаса? — спросил он, и Белхадрон, к его удивлению, усмехнулся.       — Слишком много лет. Большую часть своей жизни. Я не могу вспомнить сколько прошло времени. — Его улыбка слегка смягчилась. — Я его заместитель. Я защищаю его, если могу.       — Я это уже понял, — кивнул Фарамир, и когда Белхадрон вопросительно посмотрел на него, он уточнил: — Когда ты впервые вошел в город, ты был настороже и стоял прямо за Леголасом. Ты выглядел так, будто это твоя работа — присматривать за ним. Я заметил.       Белхадрон склонил голову.       — Трудно расслабиться. Я делал всю жизнь…       — Провел свою жизнь, — пробормотал Фарамир, и Белхадрон усмехнулся.       — У вас язык… странный. Я провел всю свою жизнь, присматривая за Леголасом. Трудно остановиться, чтобы… — Он разочарованно вздохнул. — Ты знаешь, что это такое.       Фарамир нахмурился, и Белхадрон снова заговорил:       — Ты заметил мое поведение, а я твое. Леголас сказал мне об Арагорне и твоих ранах… Я наблюдал за тобой и Арагорном. Я знаю, что это такое… Быть… — Он разочарованно зарычал, а затем медленно произнес слово на синдарине.       Фарамир покачал головой.       — Я не знаю, что это значит.       Белхадрон немного подумал.       — Леголас спас мне жизнь. Арагорн спас тебе жизнь. Я…       — Благодарен? — подсказал Фарамир, но Белхадрон покачал головой.       — Больше. Более чем благодарен.       — В долгу?       Белхадрон внезапно кивнул, и на его лице появилась улыбка, когда он сумел подобрать слово.       — В долгу, — повторил он. — Я знаю, что значит быть в долгу.       Фарамир молча кивнул. Прошло больше года с того дня, когда Осгилиат окончательно пал, и с тех пор, как Арагорн спас ему жизнь. И все же он до сих пор чувствовал себя в долгу перед королем.       — Как Леголас спас тебе жизнь?       К удивлению Фарамира, эльф засмеялся.       — Это было давно, — сказал он со смешком. — Я не могу… Мой вестрон не годится, чтобы об этом говорить. Леголас расскажет. Но я ненавидел его за это.       Сначала он был в ярости, когда Леголас оттолкнул его с пути стрелы и получил ее в собственное плечо. Белхадрон почти не был знаком с белокурым эльфом, знал его только как принца. Но это была история для другого раза, и Белхадрон не смог бы рассказать Фарамиру полностью с его ограниченным знанием языка вестрона.       — Ты ненавидел его? — усмехнулся Фарамир. — Что изменило твое мнение?       — Он был упрямым, — с улыбкой сказал Белхадрон. И благодаря этой улыбке он не был похож на смертоносного и немного пугающего воина, которым казался временами.       Фарамир внезапно понял, кого ему напоминает Белхадрона. Он видел такое же выражение на лице Боромира, когда его брат время от времени ослаблял бдительность. Его улыбка потускнела, и Белхадрон слегка нахмурился.       — Что такое? — спросил он тихим голосом.       Фарамир покачал головой с кривой и горькой улыбкой.       — На мгновение ты напомнил мне моего брата. Боромира. Я не знаю…       — Леголас рассказывал мне о нем, — сказал Белхадрон. — Он был хорошим человеком. — Он вздрогнул, когда сказал это, зная, что такие слова значили мало, даже меньше, чем слова утешения. Но Леголас высоко отзывался о Боромире, о храбрости этого человека, и он уважал его за отвагу перед лицом неизбежного поражения.       — Он был упрямым и безрассудным, — сказал Фарамир с улыбкой. — Но это имело значение. Он был моим братом, и я любил его. — Он слегка отклонился назад и запрокинул голову, глядя вверх на ветки над ними. — Но он умер с надеждой, и, по крайней мере, эта надежда сбылась. Прости, — мягко сказал он, внезапно вспомнив, что он знал этого эльфа самое большее несколько дней, и Белхадрон, вероятно, не хотел слушать, как он говорит о своем мертвом брате. — Я не имел в виду…       — Не стоит извиняться, — перебил его эльф, с легкой улыбкой. — Многие погибли. Мы их не забываем.       Фарамир на мгновение помолчал, а затем улыбнулся, резко выдохнув и пожав плечами.       — Ты прав.       Они вдвоем замолчали, в тишине леса вокруг них раздавались только тихий шелест листьев и случайные движения спящих рейнджеров.       Белхадрон начал напевать себе под нос так тихо, и Фарамир не мог разобрать слов. Вокруг все как будто притихло, даже шелест деревьев, как будто они прислушивались. Эльф слегка поерзал рядом с ним, и Фарамир оглянулся и увидел, как он протянул вперед руку. Через несколько мгновений он услышал шорох когтистых лап, а затем показалась белка на ветвях дерева, на которое опирался Белхадрон.       Эльф тихонько рассмеялся, не шевелясь, когда белка приближалась к нему. Белхадрон пробормотал себе под нос несколько слов, которые Фарамир хотел бы понять, и белка прикоснувшись носом к пальцу эльфа.       Белхадрон снова тихо рассмеялся и сказал что-то. На некоторое время они просто замерли, белка едва касалась протянутой руки Белхадрона, а затем развернулась и побежала обратно по дереву. Эльф опустил руку и посмотрел на Фарамира.       — Что?       — Как это работает? — спросил Фарамир с любопытством. — Это какая-то магия?       Белхадрон нахмурился.       — Я не знаю этого слова. Что оно значит?       Фарамир открыл рот, а затем остановился, пытаясь понять, как описать, что такое магия. В конце концов, ему удалось дать достаточно четкое описание, и Белхадрон кивнул, произнеся это слово на синдарине, поскольку такого слова в сильване вообще не существовало. Он внезапно тихо рассмеялся.       — Нет никакой магии.       — Но все же кое-что есть. Я читал предания, которые есть в библиотеке Гондора, и я знаю, насколько эльфы близки с окружающим миром. Мы смертные не можем делать то, что вы можете.       Белхадрон покачал головой.       — Это не… магия, — сказал он, споткнувшись на незнакомом слове. — Ты знаешь как зародился мир?       Фарамир кивнул.       — Песня, которую исполняют Валары. Песня, которую, согласно преданиям, вы можете услышать.       В архивах Гондора есть рассказы об Иллуватаре и Валар, если вы знаете, где искать. История о том, как возник мир, была широко известна среди жителей города.       — Есть песня, — мягко сказал Белхадрон. — Во всех деревьях, в горах, во всех ручьях и реках. Каждый… — он разочарованно вздохнул и посмотрел на Фарамира. — Птицы, лошади, волки…       — Существа? — подсказал Фарамир, и Белхадрон кивнул.       — Каждое существо. Все, что я делаю, это слушаю и иногда пою в ответ.

***

      — Ты уверен, что это хорошая идея?       Леголас слегка рассмеялся, пока они шли по улицам Минас Тирита к нижним уровням.       — Ты уже спрашивал об этом. Прошла неделя, и моя нога достаточно зажила для тренировки.       Арагорн слегка вздохнул.       — Ты?..       — Ты осмотрел рану всего несколько минут назад и сказал, что все в порядке. Ты целитель, друг мой, а не я. И поэтому мне просто придется довериться твоему первоначальному суждению. — Эльф накинул плащ на плечи, слегка потянув за ремешок, удерживающий колчан на месте.       Арагорн усмехнулся. Он был готов давить на Леголаса и дальше, немного обеспокоенный травмой, но затем заметил слегка рассеянный взгляд Леголаса и знал, что тренировка поможет отвлечься. Он нежно толкнул эльфа плечом.       — Прошла неделя, — мягко сказал он, уступая дорогу небольшой группе солдат, идущих по улице, которые кланялись ему, когда проходили мимо. — Отряд Фарамира вернется в ближайшие несколько дней. В каждом сообщении, которое мы получили из Осгилиата, были хорошие новости.       — Я знаю, — слегка улыбнулся Леголас. — Но мне все равно это не нравится. Я привык, что Белхадрон всегда стоит у меня за плечом, а не в лигах от меня. Я не сомневаюсь, что все это время он шпионил для моего отца. Я спросил его однажды, и он никогда не отрицал этого, просто сменил тему.       — Я бы не стал игнорировать Трандуила, — сказал Арагорн с улыбкой. — Но думаю, что Итилиэн понравится Белхадрону.       — Да, — сказал Леголас. — Я думаю, что после всего, что произошло в Лихолесье, наши леса кажутся старыми. И я знаю, что многие устали после такой долгой войны. Итилиэн молод, и хотя он не невредим, он не жил в Тени столько лет, как Лихолесье. Это может сработать, Арагорн. Это может сработать очень хорошо.       Они прошли через ворота и спустились на второй уровень города. Рассвет уже миновал, улицы были заполнены людьми, вдоль мощеной дороги тянулись небольшие рынки и киоски. Леголас поднял капюшон своего плаща, чтобы не привлекать слишком много внимания, и они пошли по улице. Люди, заметившие, что человек, одетый в темную одежду и серым плащом на плечах, на самом деле был их королем, низко поклонились ему, и шепот распространился настолько быстро, что Леголас, улыбнувшись Арагорну, отступил, заправив светлые волосы за остроконечное ухо.       — Я не думаю, что когда-нибудь привыкну к этому, — сказал Арагорн с кривой улыбкой, когда группа людей, судя по внешнему виду бывших солдат, поклонилась ему и Леголасу. — Большую часть своей жизни я был никем, и теперь куда бы я ни пошел, люди мне кланяются.       Леголас слегка усмехнулся.       — Я не знаю, что на это ответить. Я вырос с этим, но Белхадрон обеспечивал довольно забавный контраст. Но я думаю, что со временем ты к этому привыкнешь.       — Я надеюсь на это, — с легкой улыбкой сказал Арагорн. Его рука опустилась на рукоять меча, и знакомый вес сбоку успокаивал, даже если он знал, что не нужно использовать его.       Маленький ребенок вылетел из-за прилавка с сушенымикускочками фруктов, волоча рваную ленту в руке. Даже когда он понял, что на его пути стоят два человека, он не успел затормозить и наткнулся прямо на ноги Леголаса. Ребенок упал навзничь, с его губ сорвался резкий вздох.       Леголас и Арагорн в удивлении остановились, когда маленький ребенок тут же скривился и залился слезами, сидя на земле. Леголас застыл и широко раскрытыми глазами взглянул на друга.       Король людей подавил смешок и присел так чтобы оказаться на одном уровне с ребенком.       — Эй, успокойся, — сказал он с теплой улыбкой, поднимая мальчика и ставя его на ноги. Ребенок перестал реветь, но слезы все еще текли по его лицу. Арагорн осторожно стер следы слез с лица мальчика рукавом свей рубашки. — Ты в порядке?       Ребенок кивнул, его нижняя губа слегка дрожала, и Арагорн тепло ему улыбнулся. В следующую секунду из-за угла выскочила женщина.       — Халин, что ты…       Она прервалась, увидев, что Арагорн присел с ее сыном, и беспокойство и гнев матери вспыхнули на ее лице, когда она увидела странного человека, присевшего перед ее сыном. Она попыталась открыть рот и сказать что-то резкое, но затем она увидела Леголаса, светлые волосы которого были заправлены за остроконечное ухо, и который с улыбкой наблюдал за мужчиной, сидящим на корточках перед ее сыном.       Арагорн взглянул на нее, и женщина задохнулась, сделав низкий реверанс.       — Мой король, — поспешно сказала она, потянувшись вперед и схватив сына за руку. — Мне очень жаль, милорд. Моему сыну всего три года, и я уверена, что он не хотел…       — Успокойтесь, — сказал Арагорн с мягкой улыбкой и встал. — Ваш сын не сделал ничего плохого. Удачного дня, миледи, — мягко сказал он с поклоном, и женщина сделала низкий реверанс, отступая с их пути.       — С каких это пор ты так хорошо ладишь с маленькими детьми? — спросил Леголас, догоняя друга.       Арагорн слегка пожал плечами с улыбкой и посмотрел на него.       — А разве так было не всегда? Ты же тоже общаешься с детьми.       — Немного, — ответил Леголас. — У Белхадрона был младший брат, но он вырос до того, как я познакомился с Белхадроном.       В Лихолесье были дети, но их было немного, и Леголас, как правило, держался от них подальше, из-за его обязанностей он почти никогда с ними не контактировал. А после нападения Смауга в Лейктауне было много осиротевших детей, но, опять же, Леголас просто участвовал в бою, а не разговаривал с детьми.       Арагорн в замешательстве нахмурился.       — Я думал, ты знал его всю свою жизнь.       Леголас покачал головой.       — Я знал о нем, так как мы некоторое время тренировались вместе. Но я не знал его, пока нам обоим не исполнилось около ста лет.       — И что тогда случилось? — с любопытством спросил Арагорн. Он знал, что Белхадрон был самым верным другом Леголаса в Лихолесье на протяжении сотен лет, а также его заместителем и ценным капитаном. Он предположил, что они знали друг друга всю свою жизнь.       — Я получил в плечо стрелу, которая предназначалась ему. И он ненавидел меня за это. И я сделал его своим заместителем, — сказал Леголас с ухмылкой. Арагорн приподнял бровь, и эльф рассмеялся. — Я говорю правду! Я сбил его с пути орочьей стрелы, в один из немногих случаев, когда мы вместе патрулировали, Белхадрон разозлился на меня за это, и примерно через несколько дней я сделал его своим заместителем. Потому что я знал, что он без колебаний скажет мне, если я ошибаюсь. Прошло всего несколько месяцев, прежде чем он решил, что большую часть времени будет рядом со мной.       — Зачем ты принял стрелу? И почему он был зол на тебя за это?       — Потому что стрела летела под таким углом, что убила бы его. А я отделался только травмой. — Он усмехнулся. — А что касается того, почему он был зол… Он думал, что я был глупым, рискуя своей жизнью без необходимости. И потому что я не дал ему возможности защитить себя, а просто оттолкнул его с дороги. Мне нравится думать, что он немного волновался, учитывая, сколько раз он приходил проверить меня в залах исцеления.       — Волновался за тебя или из-за того, что Трандуил сделает с ним? — с кривой улыбкой спросил Арагорн и Леголас снова весело рассмеялся. Некоторые люди слегка поворачивались, услышав его смех.       — Вероятно, опасался того, что может сделать мой отец, хотя на самом деле он никогда ничего не сделает. И через некоторое время Белхадрон достаточно хорошо узнал короля, чтобы понимать, что он не такой уж суровый.       Хотя в первые годы их дружбы Белхадрона часто вызывали к королю. И Леголас провел не одно заседание Совета, пытаясь не рассмеяться, когда Белхадрон неловко сидел на соседнем стуле в качестве его заместителя.       Они достигли первого уровня города, и Арагорн повел Леголаса по извилистым улочкам к полигонам. Старый седой мужчина стоял неподалеку от группы молодых парней, расхаживая взад и вперед по полю. Деревянные палки столкнулись друг с другом, послышался топот ног и крик инструктора.       Арагорн снял свой плащ и бросил его на землю, проследив, чтобы брошь в виде листа оставалась прикрепленной к серой ткани. Леголас сделал то же самое, положил колчан сверху и вынул два охотничьих ножа, лениво крутя их в руках, наблюдая, как тренируются подростки.       — Герон будет держать их подальше от нас, если мы будем сражаться, — сказал Арагорн, вытаскивая меч из ножен. Это был не Андурил, потому что клинок был слишком ценен для простой тренировки. Сейчас он использовал меч, который носил на боку все те годы, что был рейнджером. — Ты уверен, что твоя нога выдержит?       Леголас криво улыбнулся.       — Арагорн, в конце Бдительного мира мы с Белхадроном выехали к границе с группой из десяти эльфов, и в совокупности у всех было сто тридцать два шва, скрепляющих различные раны. — Арагорн недоверчиво уставился на него и эльф кивнул. — Мы посчитали. Я могу спокойно провести тренировку с почти зажившей раной на ноге.       — Это твоя нога, — Арагорн слегка пожал плечами, но на его лице появилась ухмылка. Он увидел, что Герон посмотрел в их сторону, и кивнул ему, слегка приподняв меч. Тренер сразу догадался, что они будут делать и кивнул, снова переключив внимание на подростков.       Леголас снова повернул ножи в руках, прежде чем ступить к Арагорну. Он проверил свою раненую ногу, несколько раз прыгнув на ней и опираясь на ногу всем своим весом.       — Все в порядке, — сказал он с улыбкой.       Арагорн кивнул, и они начали медленно кружить друг напротив друга, обмениваясь ударами. Это была просто разминка, чтобы разогреться. Леголас нанес удар обоими ножами, а Арагорн парировал удар и отбросил их своим мечом. Они снова обошли друг друга, и на этот раз вперед бросился Арагорн, Леголас скрестил ножи и поймал лезвие между ними.       Через несколько минут они отошли друг от друга, Леголас вложил ножи в ножны за пояс, чтобы снова заплести одну из распущенных косичек. Арагорн, сбросил кожаную тунику и шагнул вперед.       — Позволь мне, — сказал он, и Леголас склонил голову набок, чтобы друг мог заплести косичку.       — Я удивлен, что ты до сих пор помнишь, как это делать, — сказал он с улыбкой, и Арагорн тихо рассмеялся.       — Я вырос в Имладрисе, — сказал он, улыбаясь теплым воспоминаниям. — У двух приемных братьев-эльфов легко приходиться научиться как заплетать эльфийские волосы. — Его пальцы ловко перебирали длинные светлые волосы, пока он, наконец, не завязал на конце косу. — Готов продолжить?       Леголас кивнул, вытащил ножи из-за пояса и шагнул дальше к середине поля.       — У нас может быть аудиенция, — сказал он с веселой улыбкой, покосившись на группу подростков, которые теперь смотрели на них больше, чем друг на друга или даже на Герона. Вряд ли тренеру удастся привлечь их внимание, потому что Арагорн знал свою репутацию. Это немного напомнило ему Глорфиндела, когда тот учил его драться.       — Тогда мы не должны их разочаровывать, — сказал он Леголасу с кривой улыбкой. Они несколько мгновений кружили друг напротив друга, каждый из них сделал ложный выпад вперед, а затем снова отступил.       Леголас рванулся вперед, и танец начался.