Часть 15
11 ноября 2023 г., 09:46
Фарамир продолжал сражаться, пока истерлинги не были окончательно побеждены. Сражение было более жестоким, чем любая другая стычка на этой неделе, и Фарамир мог слышать стоны боли раненых. Он увидел, как Берегонд тащит истерлинга от края лагеря к центру, где были пленные. Капитан кивнул, передав пленного рейнджеру и направился к нему.
— Довольно много мертвых, — сказал Берегонд мягким голосом. — И у нас есть собственные травмы. Однако Маблунг недалеко.
— Заставьте не раненых истерлингов копать могилы и обработать раны своих товарищей, — приказал Фарамир. — Узнай, сколько наших людей ранено, и понадобятся ли нам лошади. Я найду Белхадрона и выясню, не знает ли он, поблизости Маблунг.
Берегонд кивнул и отвернулся, он успел сделать всего несколько шагов через лагерь, когда они услышали чей-то крик.
— Фарамир!
Фарамир развернулся и посмотрел на Белхадрона, стоявшего на коленях, и перед ним кто-то лежал на земле. Лицо эльфа было в пятнах крови. Сердце Фарамира замерло, и он поспешил через лагерь. Белхадрон крепко прижимал руки к скомканному плащу на груди рейнджера, которая уже была залита кровью.
— Что случилось? — спросил Фарамир, упав на колени рядом с раненым.
Белхадрон ненадолго убрал плащ, чтобы показать колотую рану, из которой сочилась кровь. Фарамир поморщился, а когда из раны потекло еще больше крови, Белхадрон вернул плащ на место. Рейнджер задохнулся от боли, а когда у него перехватило дыхание, он начал паниковать.
— Легче, — сказал Фарамир, нежно сжав плечо мужчины. — Все в порядке. Дыши вместе со мной. — Его голос был тихим и мягким, и глаза рейнджера медленно остановились на нем, пока Фарамир медленно вдыхал и выдыхал. Постепенно он успокоился, его дыхание стало размеренным.
Подошел другой рейнджер, более молодой человек по имени Дуилин.
— Эй, просто дыши, — сказал он, и легкая улыбка появилась на его лице, когда раненый повернулся, чтобы посмотреть на него. — Просто дыши. Все будет хорошо.
Белхадрон взглянул на Фарамира и слегка покачал головой, на его лице была бесстрастная маска. Фарамир сдержал вздох и кивнул, потом снял свой плащ и положил под голову рейнджера. Колото-резаная рана была серьезной, и скорее всего, было проколото легкое. Если бы они были в Минас-Тирите, если бы они были в чистой комнате с целителями, тогда, возможно раненый мог выжить, но в центре Итилиэна у них было мало шансов.
Дуилин прикусил губу, пытаясь сохранить спокойствие. Белхадрон молча откинул плащ, глядя на рану, прежде чем снова прижать промокший материал к груди рейнджера. При этом движении Дуилин поднял глаза, и с надеждой посмотрел на эльфа.
— Ты можешь что-нибудь сделать? Пожалуйста, ты можешь что-нибудь сделать? — спросил он Белхадрона.
Эльф нахмурился, не зная, что он сказал, и Фарамир перевел.
— Ты можешь ему чем-то помочь? — спросил он усталым голосом, уже зная ответ.
Белхадрон снова посмотрел на Дуилина и покачал головой.
— Нет. Не могу.
— Но… — в глазах Дуилина все еще была искра надежды, и он крепче сжал руку друга. — Ты эльф! У вас есть магия. Сделай что-нибудь!
— У меня нет… — Белхадрон снова покачал головой, но Дуилин перебил его:
— Конечно, есть! — крикнул он. — Ты эльф! Ты должен что-то сделать!
— Я не могу, — твердо сказал Белхадрон. — Я не могу сделать больше, чем ты или Фарамир. У меня нет магии. Мне очень жаль.
— Но ты же эльф!
Вся надежда Дуилина, казалось, зависела от этого факта, Фарамир решил вмешаться.
— Он больше ничего не может сделать, Дуилин, — мягко сказал он. — Не больше, чем может сделать любой из нас. — Он посмотрел на лежащего перед ними рейнджера. Плащ под руками Белхадрона постепенно становился темно-красным. — Мы вернем тебя в Минас Тирит.
Рейнджер слабо улыбнулся, прежде чем кашель вырвался из его груди, и из уголка его рта потекла кровь.
— У меня мало шансов, — прошептал он, тяжело дыша.
Фарамир покачал головой.
— Лезвие пронзило твое легкое. Мы постараемся вернуть тебя домой, но не могу давать никаких обещаний. — Он не лгал своим людям на протяжении всей кровопролитной войны, и не собирался начинать сейчас.
— Мне очень жаль, что я не могу… — начал было Белхадрон, но раненый покачал головой.
— Это не твоя вина. Дуилин, он не виноват. Ты должен это знать.
Дуилин кивнул, но его лицо все еще было искажено гневом и горем, и он крепче сжал руку друга. Рейнджер несколько мгновений сражался, стараясь держать глаза открытыми, но в конце концов, его глаза закрылись, а голова склонилась набок. Его грудь все еще поднималась и опускалась, но едва.
Рядом появился Берегонд, и Фарамир встал.
— Поручите нашему человеку обработать его рану, насколько это возможно. И я хочу, чтобы несколько мужчин сделали носилки. Посмотрим, сможем ли мы вернуть его в Минас Тирит.
Берегонд кивнул.
— Маблунг не должен быть слишком далеко. Мы сможем использовать лошадей. У нас есть двадцать два живых истерлинга, и сейчас не раненые роют могилы.
Другой рейнджер опустился на колени рядом с раненым, и Белхадрон встал, чтобы не мешать. Он направился к Фарамиру, который протянул ему клочок рваной ткани, чтобы вытереть руки.
— Ты не знаешь, Маблунг близко? — спросил Фарамир. — Я хочу как можно скорее вернуться обратно.
— Мне нужна тишина, — сказал эльф, оглядывая суматошный лагерь. — Чтобы сосредоточиться.
Здешние деревья не привыкли к общению, и это было не похоже на его дом, где большинство эльфов могло легко погрузиться в пение леса.
Фарамир кивнул, и Белхадрон двинулся к краю лагеря. Тяжело вздохнув, он прислонился к одному из деревьев, выбросив из головы кровавые образы и безмолвно извиняясь перед деревом за свои испачканные руки. Ему потребовалось несколько минут, чтобы расслабиться после драки, но в конце концов, ему удалось выплеснуть свои чувства через окружающий лес.
Фарамир стоял рядом с ним, наблюдая за лагерем. Через несколько минут Белхадрон открыл глаза.
— Маблунг доберется сюда через десять минут. Я думаю. Трудно сказать наверняка.
— Хорошо. Мы вернемся в Осгилиат, а затем отправимся в Минас Тирит с пленными. Я оставляю здесь всех капитанов, кроме Маблунга, с сотней воинов, чтобы убедиться, что разбойников не осталось.
Белхадрон кивнул, наблюдая, как рейнджеры передвигаются по лагерю. Его взгляд метнулся к Дуилину и павшему рейнджеру, и он слегка вздохнул. В свое время он видел много подобных ран. Такая рана в Лихолесье была бы серьезной, может быть, опасной для жизни, но если повезет, эльф сможет выжить.
Остальные рейнджеры проходили мимо него и Фарамира, перемещали истерлингов, собирали лагерь и залечивали собственные раны. Он чувствовал странное отстраненность в окружении людей. Они словно двигались во времени так стремительно, и Белхадрон видел людей из Лейктауна и Дейла, от молодого до старого, за промежуток времени, который он вряд ли считал долгим. Мир здесь был смертным, а время двигалось, как для смертного. Это было странно.
Рядом с ним Фарамир слегка вздохнул, а затем повернулся к нему.
— Ты мог сделать для него что-нибудь, чего не могли мы?
Ранее он поддержал Белхадрона, когда эльф сказал, что у него нет магии, но все еще питал сомнения.
— У меня нет магии, — сказал эльф. — И я не целитель.
— Но ты прожил гораздо дольше, чем все мы вместе взятые, — отметил Фарамир. — У тебя было время многому научиться.
По настоянию Боромира Фарамира учили основам исцеления с юных лет. Боромир поспорил с их отцом, говоря, что как капитаны они должны знать как можно больше, чтобы защитить своих людей, и Денетор согласился.
Белхадрон покачал головой.
— Я солдат. Капитан. Я не могу быть целителем.
— Не можешь? — спросил Фарамир. — Это странный выбор слов.
Белхадрон нахмурился и ненадолго замолчал. В конце концов, он покачал головой и сказал:
— Я не могу… Это очень сложно объяснить. Я попрошу Леголаса сказать тебе, если хочешь. Но я забираю жизнь. Я не могу дать ее.
Фарамир слегка кивнул и подумал, что, может быть, он немного понимает Белхадрона. Он знал очень мало людей, которые могли хорошо сражаться и выступать в роли целителя. Были солдаты, которые научились зашивать раны или накладывать шины на сломанные кости на поле боя, и, конечно же, король Элессар был известным целителем, но Фарамир понимал, о чем говорит эльф. Они были солдатами и убивали тех, кто пытался убить их.
Взгляд Фарамира снова упал на раненого рейнджера.
— Он не заслужил этого, — тихо пробормотал он.
Белхадрон взглянул на него и криво улыбнулся.
— Мы знаем многих, кто не заслуживал смерти. Почему-то они все же умерли.
***
Это заняло некоторое время, но, в конце концов, лагерь убрали и истерлингов, оставшихся в живых, связали веревками и двинулись в путь. Маблунг прибыл со своими людьми вскоре после того, как рейнджер потерял сознание и был перемещен на носилки. Несколько человек забрали его в город, взяв с собой двух лошадей. Аскар нетерпеливо стоял рядом с остальными лошадьми, прижав уши к голове. Белхадрон свистнул и конь радостно фыркнул, осторожно пробираясь к эльфу. Маблунг подошел к Фарамиру, глядя на рейнджера, лежащего на носилках. — Что случилось? Фарамир слегка покачал головой. — Удачный удар для истерлинга. Белхадрон посмотрел на него. — Я был… Он не выживет, — сказал он с небольшим вопросом в голосе. Фарамир покачал головой. — Вряд ли. Я видел, как некоторые выживали с худшими ранами, но они были не посреди леса, и у нас были целители. — Он не упомянул, что только трое мужчин пережили такую колото-резаную рану, и ни один из них так и не излечился полностью. — Я не думал… — сказал Белхадрон и покачал головой. — Эльф, возможно, выжил бы, но я знаю, что смертные не… — Он замолчал, не в силах закончить фразу, но оба мужчины все равно знали, о чем он говорил. Маблунг с кислой гримасой покачал головой. — Тебе повезло, — сказал он с горечью, думая о многих людях, которые умерли или остались калеками, когда эльф пережил бы такие травмы и ушел без шрама. Белхадрон, к его удивлению, угрюмо усмехнулся. — Нам не повезло. — Вы не стареете, вы не можете умереть от старости и заболеть, и даже получив травму, вы выздоравливаете быстрее, чем смертный. Вы можете выжить после более серьезных травм, чем смертные. Как по мне это удача, — с горечью сказал Маблунг. Но Белхадрон снова покачал головой. — Люди умирают. Мы не умираем. Вы знаете наши истории о том, что сделали эльфы. Хорошее и плохое. Вы думаете, как давно это было. — Фарамир взглянул на Белхадрона, и в этот момент темноволосый эльф выглядел древним, глядя куда-то вдаль в прошлое, которого они не могли видеть. — Я помню, и я… Я не забуду. — Эльф покачал головой, тень улыбки промелькнула на его лице, и он посмотрел на двух мужчин. — Если мне везет, значит, и вам тоже. Вы можете забыть. Я не могу. Фарамир и Маблунг мгновение молчали, а затем Фарамир усмехнулся. — Похоже, мы оба хотим судьбы друг друга. По правде говоря, он завидовал бессмертию эльфов, когда был моложе. Для ребенка или даже молодого человека вечная жизнь, неутомимость и бесконечная грация эльфов была мечтой. Только теперь, после многих лет борьбы и войны, Фарамир понял, почему Белхадрон сказал, что им не так повезло в своей судьбе. Эльф устал от нескольких десятилетий тьмы и войны. Эльфы, подобные Белхадрону, терпели кровавую войну веками. Вскоре они двинулись в путь, Аскар время от времени нетерпеливо фыркал из-за того, что ему не позволяли бежать вперед. Белхадрон просто каждый раз что-то бормотал себе под нос, без энтузиазма дергая лошадь за темную гриву. Птица взмыла вверх на ветру над ними, и он наблюдал за ленивым взмахом ее крыльев, пока она не исчезла даже из его поля зрения.
