Часть 17
18 ноября 2023 г., 16:57
Арагорн вздохнул и потер лоб.
— Какое сегодня число?
Фарамир поднял глаза от свитка пергамента. Примерно раз в неделю он обсуждал с королем все важное, что нужно было обсудить, и разобрать с их столов как можно больше бумаг. Фарамир на мгновение задумался, прежде чем сообразил, какой сегодня день.
— Мне нужно, чтобы ты это тоже подписал? — спросил Арагорн, заканчивая писать число.
— Я не знаю, что это такое, милорд, — сказал Фарамир с улыбкой, наклоняясь, чтобы прочитать отчет вверх ногами. Он покачал головой. — Нет, мне нужно найти капитана, который его составил, чтобы он подписал его. Я могу отправить запрос Маблунгу. Он знает, где его найти.
Арагорн кивнул и подписал внизу страницы, потом со вздохом отодвинул свиток в сторону.
— Что еще?
— Вам нужно это прочитать, — сказал Фарамир, протягивая еще один пергамент, который был значительно длиннее предыдущих. Арагорн развернул его и приподнял бровь.
— У меня есть время, чтобы все это прочитать? — спросил он со смешком, и Фарамир улыбнулся.
— Вы должны выглядеть так, как будто вы все это прочитали. Это от одного из советников, поэтому я сомневаюсь, что большая часть действительно представляет какой-либо интерес. По сути, у нас достаточно зерна на зиму, но нам нужно больше фермеров, если мы хотим получить лучший урожай в этом году. Но половина мужского населения мертва, а земля непригодна.
— Мы можем это сделать, — сказал король, откладывая свиток в сторону. Если бы у него было время позже, он бы прочитал отчет как следует. — Убери пятьдесят человек с работы на строительстве Осгилиата и распредели их по местам, где они больше всего нужны.
Фарамир сделал пометку на обрывке пергамента.
— Еще кое-что, — сказал он, слегка откинувшись на спинку кресла и откладывая перо. — В настоящее время у нас около восьмидесяти, девяноста истерлингов сидят в тюрьме города. И еще около двадцати тяжело раненых. Мы должны что-то с ними делать, милорд.
Арагорн вздохнул, проведя рукой по волосам.
— Я знаю. И законы Гондора позволяют мне приговорить их к смерти, не так ли? — Он слегка поморщился. — Я не хочу этого делать. Я надеюсь, что посол Истерлингов сейчас едет сюда. Я послал за ним, как только все случилось, так что он скоро должен быть здесь. Если эти люди не действуют под командованием своих лидеров в Руне, то я отпущу большинство людей с послом, чтобы их король или лидер сделал с ними то, что он пожелает. В конце концов, они подписали мирный договор, и я думаю, что угрозы стабильности этого договора будет более чем достаточно, чтобы они сотрудничали.
Фарамир задумчиво кивнул.
— Полагаю, это имеет смысл. Но я бы не стал отправлять всех пленных обратно. Если мы оставим человек двадцать, несколько капитанов и младших солдат, то сможем использовать их в качестве страховки. Мне не очень нравится эта идея, но…
— Я знаю, — сказал Арагорн. — Поговори с советниками, согласятся ли они с этим решением. Я хочу, чтобы пленные капитаны остались здесь. Тот, кто руководил последней группой, определенно остается здесь в тюрьме на некоторое время, поскольку мы можем предъявить ему обвинение в убийстве. Но пока я не хочу, чтобы хотя бы одного из них казнили. Если до этого дойдет, то мы это сделаем, но не сейчас. — Он провел рукой по лицу. — Было слишком много убийств.
Фарамир согласно кивнул.
— Не думаю, что у нас больше возникнут проблемы с людьми в Итилиэне. Я буду присутствовать там, по крайней мере, несколько месяцев, патрулировать из Осгилиата.
Арагорн согласно хмыкнул.
— Другая проблема возникнет откуда-то еще. По крайней мере, так мы будем заняты.
— Это так, — слегка рассмеялся Фарамир. — На самом деле работа никогда не заканчивается. — И это было приятным отвлечением от всего остального. Было легче забыть прошлое, вину, горе и сожаление, когда ваш ум был занят чем-то.
— Тело рейнджера было отправлено его сестре? — спросил Арагорн, сортируя бумаги на столе.
— Тело доставили в Дол Амрот позавчера. Я передал письмо с сожалениями через посланника.
Прищурившись, Арагорн взглянул на Фарамира.
— В том, что он умер, никто не виноват. Я не виноват в том, что приказал тебе выследить разбойников в Итилиэне, ты не виноват в том, что вам пришлось вмешаться. И если бы это произошло чуть больше года назад, то никто бы не подумал дважды о его смерти.
— Я знаю, милорд, — сказал Фарамир. — Но он все еще был под моим командованием. Я знаю, что много людей, которые когда-то были под моим командованием умерли, и это была не моя вина. — Он вздрогнул от горьких воспоминаний, и Арагорн тоже слегка поморщился. У него у самого было много таких воспоминаний, чтобы он не мог спать по ночам. — В любом случае, — сказал Фарамир, — я знаю, что больше ничего не мог сделать. Но все же…
— Но ты сделал все правильно. И я очень рад, что ты мой наместник.
Фарамир слегка рассмеялся.
— Не думаю, что вы будете так рады, когда я передам вам это, — сказал он, поднимая связку свитков, которая лежала у его кресла. — Все это вам нужно прочитать и поставить подпись. Мне нужно передать кое-что с Маблунгом.
Арагорн кивнул, посмотрев на свиток. Он закончил писать и протянул лист Фарамиру.
— Не мог бы ты передать это одному из советников? Если увидишь Леголаса или Белхадрона, скажи им, что я приду через несколько минут. Белхадрон упомянул, что хочет провести тренировку в ближайшее время. Я дам тебе знать, когда это произойдет. Потому что тренировку эльфов ты еще не видел. На сегодня мы закончили все дела.
— Я вернусь к вам позже. Хорошего дня, милорд, — сказал Фарамир, распахивая дверь.
— Хорошего дня, Фарамир, — сказал Арагорн.
Дверь захлопнулась, и он вздохнул, собираясь провести рукой по волосам, но вспомнил, что все еще держал перо в руке. Арагорн снова обратил внимание на бумаги, ему осталось просмотреть еще несколько документов.
Но его мысли пошли не по тому пути.
Он имел в виду то, что сказал Фарамиру. Он не был виноват в смерти рейнджера. В этом не было чьей-либо вины, потому что так велась война. Вот только они не воевали больше года.
Арагорн слегка поморщился, что-то подписал и потянул к себе еще один свиток пергамента. Старый образ мышления был слишком знаком и он вспомнил, с какой легкостью на войне относились к смерти. Чувство вины присутствует всегда, но он давно научился игнорировать его.
Арагорн оттолкнул такие мысли и с улыбкой понял, что каким бы утомительным в некотором роде ни было бумажное дело, он не возражал сидеть здесь и разбирать документы.
***
Некоторое время спустя дверь в кабинет распахнулась, и Арагорн поднял глаза и увидел в дверном проеме Белхадрона. — Я почти закончил, — сказал король, с гримасой отталкивая от себя документы. — Где Леголас? — Пошел за своими ножами, — ответил Белхадрон. Он подошел и сел на край стола, ухмыляясь при виде свитков пергамента. — Вот почему я старался не посещать собрания Совета. — У меня нет такой роскоши, — сказал Арагорн с легкой гримасой. — Но все не так уж и плохо. Белхадрон пожал плечами, потом поднял большую раковину, которая лежала как пресс-папье. Он провел большим пальцем по грубым кремовым краям. — Что это? — Морская ракушка, — ответил Арагорн. — Она была здесь некоторое время. Я не знаю, кто ее принес. Эльф повертел раковину в руках, нежно проводя пальцами по грубой текстуре. — На что похоже море? Я никогда не покидал Лесное королевство, и не был рядом с береговой линией. Арагорн слегка вздохнул. — Я нечасто бывал на побережье. И это немного сложно описать. — Он подумал об этом мгновение, прежде чем продолжить: — Ты когда-нибудь стоял на вершине Длинного озера и смотрел на его поверхность? Море выглядит примерно так же, только не видно другого берега. Оно тянется во все стороны, сколько хватает взора. На берегу всегда дует ветерок гоняя соляные брызги. Думаю, что для эльфа все по-другому. Белхадрон пожал плечами. — Я понятия не имею. — Леголас не сказал тебе про тоску по морю. Но он вообще пытался это объяснить? — спросил Арагорн. Белхадрон покачал головой. - Я не спрашивал, — сказал он с кривой улыбкой. - Необычно для меня, но вряд ли я пойму. По сути, меня там не было. И в этом вся разница. - Я полагаю, это так, — задумчиво сказал Арагорн, откинувшись на спинку стула и лениво играя с маленькой резной деревянной лошадкой, которая стояла на столе столе. — Но он тебя не раздражает? Белхадрон засмеялся. — Я знаю его сотни лет, если не больше. У меня было достаточно времени, чтобы привыкнуть к его упрямству. Кроме того, я тоже не все ему рассказал. Арагорн выглядел любопытным, но не давил. Белхадрон слегка улыбнулся, и повертел в руках небольшой нож с пепельной ручкой. — Мне не нравится огонь. Ты, наверное, заметил. — Леголас сказал мне. И вообще, я прочитал все отчеты. Я знаю, что большие участки леса были сожжены. Белхадрон вздрогнул и так сжал рукоять ножа, что побелели костяшки пальцев. — В отчетах об этом не говорится. Ты когда-нибудь был в горящем лесу? — Однажды, — сказал Арагорн. — Я был в деревне, когда они сожгли рощу, чтобы расчистить землю для сельского хозяйства. И в конце концов, я помогал тушить пожар, но это не то же самое, что быть в горящем лесу. — Не то же самое, — кивнул Белхадрон. — В отчетах говорится, сколько леса сгорело, где были пожары и сколько погибло. В них не описывается подробно дым, из-за которого орков было невозможно увидеть, пока они почти не подошли к вам. Не описывается шипение огня. Арагорн поморщился. — Я бы сказал, что мне очень жаль. Но вам не ну моя жалость. Белхадрон рассмеялся. — Я ни о чем не жалею. Я не возражаю против воспоминаний, если это цена, которую мы в конечном итоге заплатили за мир. Арагорн улыбнулся. — Что ж, тогда мне жаль, что вам приходилось бороться с этим так долго, когда людям приходится бороться только на протяжении своей короткой жизни. Но я согласен. Шрамы и воспоминания — небольшая цена, которую нужно заплатить. Белхадрон грустно улыбнулся. — И мне жаль, что нам не удалось сделать больше. Мне жаль, что мы не остановили это зло, хотя я знаю, что это не наша вина. Ты только послушай нас. Мы говорим, словно проигравшие. — Легко забыть, что мы победили, — Арагорн встал со стула. — Леголас, должно быть, уже нашел свои ножи. Пойдем. Фарамир никогда раньше не видел тренировки эльфов. — Значит, он еще ничего не видел, — усмехнулся Белхадрон и сунул нож обратно в ножны на пояснице. — Показывай дорогу. Арагорн улыбнулся, и они вышли из кабинета, дверь за ними захлопнулась. Морская раковина осталась лежать на столе рядом со старой деревянной лошадью.***
День был теплым, как часто бывает летом в Гондоре, и поэтому сады были в полном цвету. И хотя Минас Тирит был каменным городом, среди верхних уровней города было несколько уединенных зеленых зон. Арвен счастливо улыбнулась, глядя на зеленые ветки над собой. Она сидела на траве в маленьком саду цитадели, ее юбки развевались веером вокруг нее, а на коленях лежала книга. Эовин, сидящая рядом с ней с другой книгой, подняла глаза и улыбнулась. — Город красивый. Но это все еще камень. Арвен посмотрела на нее. — Признаю, что скучаю по холмистым долинам Имладриса. Но этого сада пока достаточно. И, по крайней мере, Итилиэн растет не так далеко. — Она снова мягко улыбнулась, проводя рукой по мягкой траве вокруг себя. Их служанки сидели неподалеку под тенью другого дерева и тихо разговаривали. Одна заплетала другой косу, срывала ромашки с зеленого ковра вокруг нее, чтобы сделать венок. На траве был расстелена маленькая скатерть с едой. Эовин взяла тарталетку. — Фарамир рассказывал тебе о том, что произошло в Итилиэне? — спросила Арвен. Эовин кивнула, откусив кусочек тарталетки, прежде чем положить ее на маленькую тарелку перед собой. — Он рассказал мне о смерти рейнджера. Он говорит, что не винит себя, но я знаю его. — Она слегка улыбнулась. — Думаю, он все еще чувствует некоторую долю вины. Он и должен это чувствовать, но не потому, что это была его вина, а потому, что это означало, что война не лишила его человечности. — Арагорн тоже винит себя. Я думаю, он осознал, как легко мы все относились к смерти во время войны. Нам пришлось это сделать, но многие, включая моего иногда упрямого мужа, не осознали, что война закончилась. Эовин склонила голову, и на ее лице появилась улыбка. — Я думала, что это только Фарамир такой упрямый. Но, честно говоря, я понимаю. В конце концов, прошел всего лишь год. — Ты останешься в Итилиэне, когда дом будет построен? — спросила Арвен, и Эовин кивнула. — Да. Я не могу долго оставаться в городе. — Она мягко улыбнулась. — Я выросла в Медусельде, и там передо мной раскинулось открытое небо, горы и ветра. Я по-прежнему остаюсь Белой Леди Рохана, хотя и вышла замуж за человека из Гондора. Арвен засмеялась. — Я очень хорошо знаю, что ты имеешь в виду. Я провела большую часть своей жизни в Имладрисе или Лотлориэне. И должна признать, что каменные города мне незнакомы. Но ты проведешь здесь какое-то время? — Скорее всего, с Фарамиром, — ответила Эовин. — А Эмин Армен находится в пределах видимости города. Ехать совсем недалеко. Она мягко улыбнулась при мысли о том, чтобы скакать через Пеленнор, и обнаружила, что скучает по широким открытым холмистым полям Рохана. В качестве свадебного подарка Эомер подарил ей и Фарамиру по одной из лучших лошадей из своих конюшен, и она с нетерпением ждала возможности снова проехать на своей лошади через Пеленнор, когда у нее будет время. Арвен мягко улыбнулась, рассказывая о своей подруге, которую она привезла в город, и в следующие несколько минут их разговор заняли лошади. Через некоторое время они замолчали, а затем Арвен тихо вздохнула, глядя на Эфель Дуат. — Тень все еще остается, — пробормотала Эовин, проследив за взглядом королевы. — Так будет еще какое-то время, — сказала Арвен и поправила юбки. — Мы всегда знали, что это не закончится так просто. Заплатили цену, но она лучше, чем то, что могло быть. Эовин вздрогнула при мысли о том, чем все могло закончиться. Погибнуть на поле битвы недалеко от города от рук короля-чародея или медленно потерять свою жизнь в залах исцеления. — Мы не можем вернуться, — мягко сказала она и Арвен сочувственно и нежно пожала ей руку. Эовин улыбнулась ей. — Мы могли только сражаться или умереть. Мы с вами обе знаем, что во всем мире есть отпечаток зла. — Это так, — сказала Арвен. — Но ты бы хотела, что-то изменить? — Нет, — сказала Эовин с улыбкой. — Для меня достаточно того, что мы приобрели. Арвен взяла небольшой кусочек лимонного пирожного. — Мне тоже. И нам не нужно зацикливаться на таких вещах прямо сейчас, когда есть такие вкусные пирожные. Эовин засмеялась, взяв кусочек своего пирожного. Ее взгляд метнулся к зеленым листьям над ними. Их окружал запах растений, и она чувствовала, как ее пальцы становятся липкими от крема.
