Ананас

      До турнира Вайтела оставалась всего одна неделя, и Жон был в состоянии сильного стресса.       Он не был уверен почему, но он знал что все ожидали, что он проиграет. Этот слух бесстыдно летал вокруг, но дело было отнюдь не в его навыках, а в принципе. Четверо против одного не было честным боем, так что никто не обвинял бы его, как только он проиграл бы. Слегка успокаивающая мысль. Да, некоторые уже делали ставки на то, насколько далеко он сможет зайти, в основной массе делая ставки на первый раунд, несколько человек поставили на второй, парочка на финал, и один человек даже поставил на то, что он выиграет турнир. Ха! Хотел бы он быть таким же уверенным как этот придурок. Должно быть здорово витать в облаках вот так.       Разобравшись с семиуровневым тренировочным ботом, закончив с подготовкой к экзамену на следующей неделе, и в считанные минуты покончив с выскокалорийным ужином, он отправился к единственному, кто бы выслушал его проблемы. К кому-то, кто никогда не смотрел на него с высока за то что он сомневался в себе в Академии полной опасливых и осуждающих взглядов. Кое-кто, кто освещал его комнату оптимизмом. Союзник, друг, компаньон в темнейшие времена.       — Будь со мной честен, Сэр Скрэбблз, я сошёл с ума? — плюшевый ленивец ничего не сказал, валяясь на пустой кровати, пока он продолжал говорить. — Ну в смысле, я знаю, что проиграю, но часть меня хочет попытаться выиграть. Глупо, правда?       И снова ничего, но он принял молчание стойко и встал рядом с окном, подставив лицо свету полумесяца. Называйте его сумасшедшим, обвиняйте в жажде успеха, неважно, но он хотел доказать что все эти скептики ошибаются, даже если они и рассуждают с реалистичной точки зрения. Он уже добрался так далеко. Почему бы не пройти чуть дальше?       — Потому что у меня нет команды.       Правда, рассуждал он сам с собой и с необъятной плюшевой игрушкой. Просить о шансе выиграть этот турнир — значит молить о невозможном. Он бросил взгляд на ночное небо, отгородившись от него шторами, которые ему подарила Вайсс, и увидел плакат «Держитесь Там», который ему передала Руби. Эта кошка говорила с ним, как и собаки, играющие в покер, советуя ему ставить на кон. Его портфель-подушка, конечно, затруднял спор, говоря, что он уже прошел этот путь, зачем же теперь останавливаться?       Он насмехался и отмахивался от этих памятных предметов.       Нет. У Жона не было никаких шансов на победу. Пройти Инициацию — это одно, но это, это было нечто совсем другое. Может быть, ему стоит сдаться и позволить, чтобы его быстро избили? После этого он мог бы сосредоточиться на подготовке к экзаменам. В конце концов, год уже близился к концу. Зачем подвергать себя еще большему унижению? Грубое упорство не поможет ему преодолеть это препятствие. Потребуется много удачи и планирования, чтобы добиться победы. Тактика ведения боя, умение перехитрить противника — только так он мог надеяться на победу над невозможным противником.       У тебя острый глаз на стратегию, что достойно восхищения. Большинство солдат слепо следуют приказам, и если бы ты был одним из наших людей, то погиб бы при исполнении служебных обязанностей против подобного противника. Ты не бросаешься на опасность. Ты ждешь возможности нанести удар. Я настоятельно рекомендую тебе практиковать эти качества наблюдательности. Это может сыграть решающую роль в победе или поражении.       Нет.       Почему сейчас?       Дурацкие воспоминания! Хватит давать ему ложную надежду!       Тук! Тук! Тук!       — Друг Жон, это я, Пенни. Сейчас ровно восемь вечера. Время для вечера настольных игр! Я принесла обычные компактные закуски, богатые хлоридом натрия.       Слава Праху, отвлекающий маневр. Он совсем забыл, что Пенни каждую пятницу вечером приходила к нему на вечер настольных игр. Несколько унизительных поражений должны помочь ему отвлечься от… э-э, неважно. Он быстро зашаркал к двери, пропуская её внутрь, когда она несла гору игр, о которых он даже не слышал, таких как «Твистер» или «Прицепи Хвост Беовульфу». Она каким-то образом умудрялась с точностью, как машина, бросать их, не опрокидывая ни одной коробки или пакета с чипсами. Такие случаи, как, например, ее склонность к икоте, больше не волновали его.       Он просто приносил ей стакан воды перед каждой игрой.       Вечер начался вполне невинно: Пенни безупречно прицепила хвост к Беовульфу. Его метка оказалась в нескольких сантиметрах от цели, в глазнице зверя. Твистеру пришлось несладко: она каким-то образом добиралась до каждого круга, не краснея от близкого контакта, несмотря на невозможный угол. Гибкость, познакомься с Пенни. Пока что каждая игра только показывала, что он действительно превосходит всех. Наконец, появилась «Ловушка для Гримм» — игра, в которой один человек должен был помешать Гримм убежать с мирными жителями с помощью грубо сконструированной ловушки.       Она, конечно же, сразу бросила двенадцать.       Он, слишком привыкший к подобным исходам, лишь взял в руки кости и бросил полусерьезно. Пенни сразу же это заметила.       — Что-то случилось? Кажется, ты бросаешь неправильно.       Спорить или отрицать было бессмысленно, не с ней.       — Скажи честно, Пенни, как ты думаешь, у меня есть шанс выиграть этот турнир?       — Если говорить о вероятности, то твои шансы на победу исчисляются однозначными числами, но не нулевыми.       Он выбросил змеиные глаза, затем свои собственные.       — Ха! Это придает мне уверенности.       Она рассмеялась, бросив двенадцать ещё раз.       — Не волнуйся, друг Жон. Я буду болеть за тебя.       Рука, тасовавшая кости, остановилась       — Разве ты не участвуешь в турнире?       — Я полагаю, что в данной ситуации уместно сказать «сломай ногу».       Он улыбнулся её замешательству, бросая кости в очередной раз. В данный момент это не имело значения, она уже выиграла, вероятность не нулевая или нет. По крайней мере, она посылала в его сторону положительную энергию, так что проигрыш ей делал игру еще более увлекательной. Может быть, когда-нибудь он сможет ее победить, если только это не будет сводиться к бросанию костей. Золотой Гримм, кажется, представлял себе эту игру как ни одну другую.       И все же эта мысль преследовала его. Какая-то суровая правда должна была смыть его ложные надежды, а Пенни имела привычку быть по-доброму жестокой. Поэтому вопрос, заданный ей, мог бы заглушить жгучий отказ.       — Как ты думаешь, я выиграю турнир?       Ее руки потянулись к кубикам, подбросили их под углом, и она объявила о своей очередной победе, выкинув двенадцать. Игрушечный Беовульф оказался в пластиковой клетке, и она улыбнулась совершенно невиданной улыбкой.       — Абсолютно.       Жон Арк был озадачен тем, что Пенни Полендина ни разу не икнула в тот вечер.