Укутай мой душевнобольной рай

В полутемном помещении танцующее пламя свечей отбрасывает на стены силуэты двух человек. Под плавными движениями красные нити переплетаются в узлы, стягиваясь на бледной коже в причудливом узоре. Провести пальцами, ощущая тепло чужого тела, поддеть верёвку ногтями, потянуть на себя, заставляя податься ближе. С ярких губ срывается приглушенное мычание, когда влажный язык проходится у основания шеи, а после Ксено завязывает новый узел. Он заглядывает в глаза Стэнли. Веки с длинными ресницами полуприкрыты, взгляд неотрывно наблюдает за действиями его пальцев, но повинуясь легкому касанию к подбородку, тоже переводится в темные глаза напротив. Голубая радужка несколько затуманена палитрой ярких чувств и ощущений. Не скрывая мотивов, Ксено превращал связывание в сладкую пытку. Чужое сбившееся дыхание возбуждало лучше всякого афродизиака. Он вновь обхватывает любимое тело веревками, и новый узел кажется слишком туговатым. Однако спустя секундное колебание Ксено решает оставить все так. Это был последний штрих, и теперь можно было в полной мере оценить свое творение. Выглядело достаточно элегантно. Человек перед ним весь покрыт алой паутиной веревок и узлов на голое тело со связанными за спиной руками. Они еще не практиковали шибари, это был первый раз. Но Ксено нравилось. Рука скользнула в светлые волосы, сжимая пряди и запрокидывая голову назад. Стэнли легко поддается и Ксено тратит время на то, чтобы тщательно рассмотреть это милое личико, изучить, хоть и знал его уже давно наизусть. К взмокшему лбу беспорядочно прилипли светлые волоски, к виску медленно скатилась капля пота. Стэнли дышит тяжело и рвано, у него уже давно был стояк. Ксено слишком долго с вдохновением художника растягивал связывание в изощренную прелюдию. Наклонившись, он не удержался от того, чтобы не провести языком по ярким губам, сжавшимся вокруг красного кляпа. Собственная слюна размазалась по чужому рту, стекая струйкой по подбородку и спадая парой капель на обнаженную грудь. Стэнли не сдержал очередного приглушенного кляпом стона. Ксено расплылся в довольной ухмылке, сильнее до боли оттягивая мягкие волосы, и нежно потерся щекой о его скулу. А после резко отпустил. Стэнли от неожиданности завалился на спину, но его удержали, схватив за переплетающиеся веревки. Теперь, когда все готово, можно и поиграть. Ксено начал сверху, припадая к шее. Мешая легкие невесомые поцелуи с расцветающими на коже засосами, он вонзает в плоть зубы, пока рот не наполняется кровью. Стэнли болезненно выдыхает и Ксено мягко поглаживает его по спине, прежде чем вновь оставить новый глубокий кровавый след. Он не успокоится, пока не покроет им все видимые и невидимые участки кожи. Они еще долго будут заживать, а Стэнли на следующий день лишь невозмутимо наденет водолазку с высоким горлом, чтобы особо сильные укусы не приковывали к себе слишком много взглядов, отчего Ксено снова будет недовольно шипеть. Шея, плечи, грудь, Ксено оставит напоминания о себе везде. Смешивая нежность и боль, выражая тем самым свои чувства своим собственным путем. Красные полосы когтей, кровавые пятна, впивающиеся в кожу следы веревок, оставляющие синяки. Затуманенным взглядом Стэнли следит за ним, не отрывая взгляд. Обозначенный ранее приказ, за выполнением которого Ксено тщательно следит. Стэнли его, только его. Ни у кого больше нет, и не будет никогда на него прав. Заглядывая снизу вверх в его полуприкрытые глаза, он видит безусловное подтверждение этому. Плавающий туман в голубой радужке, обжигающий взгляд преданности и всецелого доверия. Да, Стэнли и правда принадлежит только ему. Ксено задевает зубами сосок, и тело в его руках коротко дёргается. О, эти губы так соблазнительно сжимаются вокруг красного шарика, особенно когда их обладатель давится стоном. Подергать бусинку плоти терзающими укусами, а после направиться дальше. Ниже, на живот, приходясь губами по рельефу безупречного пресса. Ксено очерчивает выемки пальцами, легко проводя ногтями. Это тело было совершено от самой макушки и до кончиков пальцев ног. Мышцы были напряжены. Он погладил живот ладонью, как бы успокаивая и дразня одновременно. А после рука поскользила ниже, ещё ниже. Пальцы остановились у основания члена, чуть сжались. Подушечка большого пальца легко скользнула дальше по стволу. Кажется, Стэнли в этот момент даже не дышал. А потом Ксено одернул руку. Ещё не время. Вместо этого он расположился у ног Стэнли. Взял одну из ступней, обвел языком каждый из поджимающихся пальцев. Пальцы массировали пятку, дальше выше переходя к щиколотке. Стэнли уже откинулся спиной на подушки, однако взгляд от Ксено так и не отводил. Губы вокруг кляпа напряженно сжались уже в тонкую ниточку. У них не было стоп фразы. Даже если и была бы, Стэнли все равно не смог бы сейчас ничего сказать. Достаточно опрометчиво. Все нормальные люди заботятся о способе прерваться в случае чего, придумывают какой-то знак. Все те, кто любят и беспокоятся о комфорте человека, которым дорожат. Ксено потерся щекой о коленку, поднимая глаза и глядя снизу вверх на тело, покрытое узлами красных нитей и алыми следами его стараний. Натянутые больнее, чем следует волосы, слишком глубокие болезненные следы укусов, затянутые до синяков узлы веревок. Догадывался ли Стэнли, что это все не было простой неосторожностью? Замечал ли с каким восторгом и страстью Ксено тайком ловит его гримасы боли? Наверное, не мог не замечать. Но глядя сейчас в эти полные доверия глаза, Ксено сомневался. Он мог сейчас хоть ножом его резать, тот ничего не скажет. И виной тому будет не кляп, даже после секса они никогда не подымут этой темы. Как будто все хорошо, словно ничего и не случилось. Но Ксено знал, что Стэнли не был мазохистом, он не кайфовал от боли. Боль оставалась болью. Однако чтобы он с ним ни сделал, наутро Стэнли лишь накроет его сбившимся одеялом и в следующий раз снова ляжет с ним в постель. Отводя взгляд, Ксено берет вторую ногу, лаская кожу, словно в извинениях порыва чувства вины. Он знает, что не сможет по-другому. Каждый этот бесконечно преданный взгляд возбуждал жажду крови, жажду его крови. Почему Стэнли такой? Невозможный, невыносимый. Ксено понимал, что ближе этого человека в этом мире у него нет никого. Да, он им дорожил. И да, он его любил. Так почему именно боль Стэнли разжигала в нем столько возбуждения? Наверное, вопрос надо было поставить немного по-другому. Почему Ксено такой? Резкий рывок заставляет моментально податься вперед. Ксено дернул за узлы веревок на шее и Стэнли теперь давится воздухом в его руках. Кажется, дышать только через нос ему уже затруднительно. Ксено успокаивает, мягко гладя по спине в объятиях, но давление веревки на шее все также велико. Он прекрасно видит всю гамму эмоций выходящей из под контроля ситуации, отображающуюся в светлых глазах. Стэнли впивается зубами в кляп, начинает дергаться насколько позволяют веревки. И тогда Ксено все же ослабляет хватку. Стэнли закрывает глаза, тело отзывается волной мелкой дрожи. Он старается восстановить дыхание, но пока еле получается хотя бы не слишком задыхаться. Ксено замечает его несколько спавшее возбуждение и усиливает объятие, стараясь вернуть прежнее положение влажными поцелуями. Когда он вновь доходит до губ, выцеловывая напряженные яркие линии, они встречаются взглядом. В глазах Стэнли ни капли обиды, хотя, наверное, ей стоило бы быть. Да даже банального вопроса «зачем?» Ксено там не находит. Однако, сам задаваясь этим вопросом, он не находит у себя ответа. Захотелось? Было интересно вновь посмотреть, как любимый бьется в конвульсиях? В глазах Ксено стоит немой вопрос, который он знает, что не решится спросить вслух – «почему ты все еще со мной?» «Стэнли, почему же ты никогда не заводил разговор о том, что я перехожу черту, причиняю боль, которая тебе не нравится? Потому что я слишком боюсь его начинать, я боюсь услышать ответ. Почему, даже зная, как все будет, ты все равно сам заведешь меня в спальню, увлекая на кровать? Почему позволяешь мне себя связывать, затыкать рот, оставляя себя совершенно беспомощным в моих руках? Неужели настолько мне доверяешь? Тебя бы назвали сумасшедшим. Правда, Стэнли, я тебя не понимаю. Не так много вещей заносятся в эту категорию, но ты среди них. Неужели ты настолько не боишься, что однажды мне и правда снесет голову, и я перейду точку невозврата?» В ответ Стэнли словно смеется одними глазами, читая в чужом взгляде всю эту тираду. И, если бы он мог сейчас говорить, пожалуй, сказал бы одно. «Глупый». Вот так. Глупый Ксено Хьюстон Уингфилд, гениальный великий ученый. Не может понять в полной мере ни себя, ни единственного человека, которого знал лучше всех в этом мире. Ксено отвел глаза, утыкаясь лицом Стэнли в грудь. Он слышал частое биение его сердца, словно от резкого выброса адреналина. С Ксено никогда не знаешь чего ожидать в следующий момент – пощечины или поцелуя, вот тот и напряжен этим затишьем. Нежность или боль? В следующий момент ладонь легла на член, проведя вдоль всей длины и сжавшись у основания. Видимо слишком неожиданно, так как Стэнли шумно застонал сквозь кляп. Ксено расплылся в довольной улыбочке. Что ж, стоило уже переходить к делу, а то собственное возбуждение давало о себе знать, до боли давя в плотную ткань брюк. Он-то все еще был одет. Едва касающиеся невесомо подушечки пальцев, скользящие по чувствительной головке, выбивали новые тяжелые вдохи. Ксено устроился между чужих ног и опустился губами на член, вбирая орган резким движением в рот наполовину. Стэнли выгнулся в спине, отчего веревки натянулись, оставляя на груди следы. Довольно наблюдая за ним со своего места, Ксено начал ласки языком, сжав руки до синяков на бедрах, чтобы не позволять лишней вольности в движениях. Когда звуков в комнате стало заметно больше, сдавленные стоны не умолкали, смешиваясь со слишком затрудненным дыханием, Ксено решил, что, пожалуй, хватит. Поднимаясь и вытирая рот рукавом, он задержал взгляд на любимом лице. Покрасневшая кожа, покрытая испариной, сильно вздымающаяся грудь, лихорадочно блестящие глаза и мелкая дрожь. Идеальной. Ксено подался вперед, чтобы заботливо убрать со лба прилипшие мокрые пряди. Стэнли, ты весь идеален. Ну а теперь пора переходить к главному. Оставляя возлюбленного лежать на своем месте, Ксено начинает расстегивать пуговицы своей рубашки. Он не торопится, спешить ему некуда. Пусть собственному возбуждению уже давно болезненно тесно в штанах, взгляд, которым провожает каждое его движение Стэнли, так и кричащий: «Да трахни меня уже, наконец!» самая соблазнительная вещь, которую Ксено доводилось видеть. Скинутая рубашка летит на пол, Ксено расслабленно разминает плечи. А после также не спеша начинает расстегивать и стягивать брюки. Он знает, что Стэнли смотрит, не отрывая взгляда. Этакий личный стриптиз, надо сделать все в лучшем виде, элегантно. А также Ксено знает, что его уже успели пару десятков раз обматерить. Он даже может предположить как именно. Смазка стоит на столике неподалеку. Ксено снова нарочито медленно возится с презервативом. Он ловит взгляд Стэнли, улыбается ему в ответ и тот лишь закатывает глаза. Схватить за веревки, притянуть к себе ради своеобразного поцелуя сквозь кляп, снова создавая натяжение на шее и перекрывая дыхание. Милый, не забывайся. Стэнли все еще отходит от удушья, когда Ксено успел вылить на руку смазки и вставить в проход сразу два пальца, находя чувствительную точку. Он вновь возвращается к поцелуям живота и груди, когда добавляет третий. Стэнли не надо особо растягивать, они слишком много времени проводят в обществе друг друга, чтобы требовалась длительная подготовка. Поэтому вскоре Ксено останавливается, спрашивая одними глазами, и Стэнли в ответ недовольно ерзает и хмурится, также безмолвно отвечая: «Да давай уже!» Принято. Как бы не был Ксено щепетилен в вопросах показать, что возлюбленный здесь абсолютно ничего не решает, и сделать в итоге все наоборот, а терпеть уже самому было невыносимо. Вынув пальцы, он подставляет к проходу головку члена, входя внутрь в пару толчков. Не так много времени требуется, чтобы подобрать правильный угол, удается почти сразу. Они уже успели слишком хорошо изучить тела друг друга. Ксено не сдерживается, входит быстро, резко на всю длину. Стэнли лишь мычит в кляп, закатывая глаза от ощущений. Ксено вновь впивается в него зубами у основания шеи, слизывая кровь. Его. Только его. Комната наполнилась запахом пота, крови, секса и шумом стонов, вдохов и неприличных шлепков. Ксено тянет светлые волосы, продолжая терзать шею, где не осталось живых мест и лишь увеличивает темп. Стэнли дергается в его руках и, подняв взгляд, он видит в его глазах мольбу. Помедлив пару секунд, Ксено все же соглашается, решаясь уступить. Он расстегивает пряжку, снимая кляп. Первое, что делает Ксено, это припадает к освободившимся губам, проталкивая свой язык в рот. Как бы приятно не было заткнуть возлюбленному рот, это лишало приятных поцелуев. Стэнли с трудом шевелит онемевшими губами, но пытается отвечать. Когда Ксено отстраняется, он, наконец, делает нормальный вдох, позволяя воздуху полностью заполнить легкие. - Ксено… - чуть слышно шепчет Стэнли. Ксено берет в руки его лицо, покрывая легкими поцелуями лоб, нос, щеки, глаза. - Ксено… - вновь лихорадочный шепот. Теперь Ксено снова целует в губы, но уже не жадно, а более легко. Толчки становятся более рваными. Он знает, что разрядка близко и обхватывает Стэнли руками за шею, прижимаясь всем телом. Стэнли кончает первым, все еще шепча его имя, и Ксено с протяжным стоном следом за ним. Некоторое время они так и лежат, не двигаясь, после чего Ксено все же разжимает руки и перекатывается в сторону. Он поворачивает голову, встречаясь с затуманенным и несколько измученным взглядом Стэнли. Признаться, такой связанный, забрызганный собственной спермой, он выглядел поистине элегантно. Зрелище для настоящего эстета. Может оставить его так до утра? Пожалуйста. Ксено был уверен, что реши он так поступить, Стэнли сейчас в итоге даже не воспротивится. И при пробуждении его будет ожидать такая очаровательная картина. Однако Ксено все же приподнялся на локтях. - Сейчас, развяжу тебя. Вздохнув, он принялся развязывать веревки, помогая размять конечности, возвращая в них кровоток. Поймав взгляд Стэнли, он увидел в его глазах молчаливую благодарность. Словно тот знал, какие мысли посещали его в этот момент насчет участи на эту ночь. Откидывая веревки в сторону, Ксено тихо фыркнул на это. А после притянул Стэнли к себе, обвивая руками и прижимаясь к нему всем телом, закрывая глаза. Стэнли обнял его в ответ. Ксено не знал, почему все так. Почему больше всего его прельщает вид страданий дорогого человека, почему он всегда готов нанести удар тому, кто больше всех ему верен. Он не отказывает себе в удовольствии, но насколько оно стоит того? Сколько…времени пройдет, прежде чем Стэнли это надоест? Наступит ли день, когда удар Ксено перейдет черту, и единственный по-настоящему близкий человек решит оставить его? Ксено перебирал в пальцах светлые пряди, не понимая, почему Стэнли все еще с ним. Когда этому придет конец? В этот момент его нежно погладили по плечу, привлекая внимание, и любимые губы что-то прошептали про ванну. Ксено кивнул и Стэнли взял его на руки, поднимаясь с кровати и любовно целуя Ксено в лоб.