skool luv affair

×

Намджун просыпается от фантомного ощущения хлопнувшей двери. Когда открывает глаза, то понимает две вещи: первое — ночевал он на диване прямо в гостиной, поэтому шея адски затекла; второе — он не помнит ровным счетом ничего из того, что произошло вчера. Перед глазами картинка мешается и шатается, плывет расплывчатыми пятнами. Намджун пытается нашарить рукой свои очки, но вместо этого натыкается на чью-то голову. — Ай, понежнее, — глухо раздается в ответ. — Больно вообще-то. Юнги прокашливается и садится на диван. Намджун задается вопросом, что здесь вообще делает Юнги, потому что они вроде как в гостиной Когтеврана, а Юнги учится на Слизерине. Вчера — точно учился. Если за вечер Намджун ничего не пропустил и не забыл. — Ты… Не видел мои очки? — да, пожалуй, это первое, с чем стоит разобраться. Второе — который сейчас час, но по свету, льющемуся через окна, можно попробовать угадать, что как минимум — утро. — Они у меня, — помято отвечает с другой стороны... Хосок. Ладно, это начинает напрягать. Потому что Хосок с Пуффендуя так-то. А Намджун — староста, который должен следить за порядком и не впускать просто так ночевать сокурсников в гостиную. Даже если они его лучшие друзья. Особенно, если это они, а он ничего не помнит совершенно. Когда зрение возвращается, перед глазами Намджуна предстает сущий хаос. Полупустые бутылки, лужи подозрительного происхождения, конфетти, прилипшее к синим занавескам. На статуе прародительницы висит чей-то галстук, на глаза напялена уродливая карнавальная маска — Намджун даже догадывается, чьих рук это дело. Простите, уважаемая Кандида! Мы опорочили вашу честь, но обещаем, что больше такого не случится. — Я убью Тэхёна, — обещает он себе, бормоча под нос. — Если вспомню, что было вчера. — Как что? — Юнги лениво задевает ногой недопитый стакан с огневиски. — Вечеринка в честь Турнира Трех Волшебников. Мы принимали гостей. Здесь? Какой ужас. Стыд и позор. Как Намджун вообще это допустил? Он хмурится и касается своего значка. — Пять очков с Когтеврана. — Да твою мать, бро, — Юнги морщится и тянется к собственному. — Мы же договорились сравнять счет. Минус пять с Слизерина. — Минус пять с Пуффендуя, — отзывается Хосок загробным голосом. — И я абсолютно согласен с Намджуном. — Вы слишком строги к себе, — Юнги качает головой. — Тем более, сейчас пять утра. У нас уйма времени, чтобы убраться. — И написать три свитка по Трансфигурации. И три по ЗоТИ, — Намджун мрачнеет все больше. Он ещё и формулу по Нумерологии выводить не закончил. Ну и дерьмо. — Два по Травологии и один по Зельям, — Юнги загибает пальцы. — А еще надо все-таки найти Чонгука, он вчера пытался уговорить тебя сделать для него зелье старения, потому что хочет стать новым Чемпионом. — Я отказал, надеюсь? — Намджуну очень-очень плохо. И пощады ждать неоткуда. — Я что, в курсе? Мы когда пришли из Астрономической и решили продолжить вечеринку, а Тэ привел Дурм и Шарм, ты куда-то испарился. Намджун стонет. Отлично, никто еще и не знал, что он делал. Прекрасно. — Слушайте, а чем так воняет? — Хосок щурится и подается вперед, ведет носом и почему-то наклоняется к Намджуновой груди. — Это еще что? Так-так, цветы ириса, гиацинт… — Э, полегче, — Намджун едва успевает его оттолкнуть. — Какого черта ты творишь? — Ты пахнешь странно, — Хосок задумчиво жует губу. — И выглядишь так… — Словно у тебя была охрененная ночь, а мы не в курсе, — Юнги пихает Намджуна локтем в бок. — Ты правда ничего не помнишь или притворяешься? Нет на свете цензурных слов, чтобы передать всю степень Намджунова возмущения. Все были в курсе, что личная жизнь у него отсутствовала — учеба превыше всего. Что за внезапное сумасшествие? Откуда? Осень вроде, не весна. — И где мой галстук вообще, — Намджун отмахивается от Хосока и Юнги, пытаясь встать. Рубашка у него и правда расстегнута — на три пуговицы вниз. Воротник помят, а губы подозрительно припухли и побаливают. Ладно. Хорошо. Это — совсем не его стиль, но в жизни всякое должно случиться, правда?

×

— Я схожу с ума, — Намджун стонет, хватаясь за голову, когда они сидят в Большом Зале за завтраком. Подают овсяную кашу и фруктовый пирог — его любимые. За окном чуть накрапывает дождь; середина октября выдалась теплой и солнечной. Разноцветная листва красиво раскрашивает пейзаж. И небо над головой не такое уж грустное. Словом, идеальный день. Казалось бы. Но кто-то сходил ладьей в его партии волшебных шахмат. И это был не Юнги. Не Хосок. И даже не Тэхён, который иногда так делал по приколу, просто чтоб вывести из себя. Это был продуманный ход. Как будто кто-то действительно пытался ему ответить. Но с ним не играли в шахматы со второго курса. Доска всегда стояла в гостиной Когтеврана такой, какой он её оставлял — целой и невредимой, на журнальном столике рядом с камином и его самым любимым креслом. Никто. Не трогал. Его партии. Это происходило уже не первый и не второй раз. Скорее всего, началось вообще со времен той злополучной вечеринки. Но тогда Намджун подумал, что ему показалось спросонья. Потом он решил списать это на свою избирательную забывчивость. Потом — на совпадение. Но шестой раз? Шестой! Тут не нужно было слыть великим логиком или даже когтевранцем, чтобы догадаться, что это — закономерность. Хоть опрос устраивай и вылавливай нарушителя. Нет, ну серьезно. Во-первых, это точно был кто-то не с Когтеврана, а значит, этот кто-то нелегально проникал в их гостиную. Во-вторых, Намджун столько лет искал себе достойного оппонента, чтобы что? Чтобы потом сойти с ума? О, Мерлинова борода, дай ему терпения. У него нет времени разгадывать эти загадки. У него через полтора года выпускные, надо о карьере будущей думать, а не вот это вот все. Вот это вот все — Тэхён — плюхается рядом, опрокидывая на себя кубок томатного сока. — У нас же будет Хэллоунская вечеринка? — Нет, — Намджун закрывает ладонями лицо. — Ни в коем случае. Тэхён был его персональным кошмаром и заодно — кошмаром всего пятого курса Когтеврана. Умный, изобретательный, он использовал свои блестящие мозги на сомнительные авантюры. Весьма сомнительные авантюры. — Мы хотим с Гукки пригласить Сокджина из Шарма и Чимина из Дурма заодно, — да, Тэ уже все решил и совершенно не слушает. — Дети эмигрантов должны держаться вместе! — Тем более нет, — Намджун отрицательно мотает головой. Сокджина с Чимином им еще не хватало. Сокджин учился на седьмом курсе. Чимин на пятом, как и Тэ. И это, пожалуй, все, что Намджун о них знал. А нет, еще то, что при появлении этих двух, вся женская половина Хогвартса схватилась за сердце и начала придумывать, как завоевать этих одиноких и горячих красавчиков. В ход шли не только конфеты с амортенцией — слишком банально, но еще и всякие фокусы, заклинания к которым можно было достать только из Запретной секции. Намджун видел, как в один из дней, перед Сокджином выросла огромная сакура в форме сердца. Сразу же завяла, правда, но зрелище очень впечатляющее. Чимину подарили звездную пыль в банке. Кто-то попытался всучить Сокджину целого единорога. Это был сущий кошмар. Если они пригласят этих двух отмечать Хэллоуин, то в их гостиную ломанется весь замок. И даже вопросы на логику в качестве пароля их не защитят. — А если я скажу, что вспомнил, где твой галстук? — да, у Тэхёна всегда был заготовлен ответ. Какое-нибудь предложение, от которого невозможно отказаться. Но Намджуну нормально, он уже полтора месяца ходит в запасном и даже ни разу еще не терял. Поэтому: — Нет. Это исключено. Лучше найди мне того, кто играет со мной в шахматы. И прежде чем Тэ снова успевает возразить, на них вихрем налетает запыхавшийся Хосок. Судорожно трясет Намджуна за плечи. — Намджун-а, срочно! Срочно, я говорю, слышишь? Ну, учитывая, что Хосок чуть ли не вопит ему в прямиком ухо, то Намджун слышит прекрасно. И всеми силами старается не сильно отшатываться, хотя тактильность — это не про него. Тем более, когда ее так много. Но Хосоку ладно, ему можно. — Я услышал гиацинт и ирисы! Там еще зеленый нарцисс! Тот самый! — То-от са-амый? — в восторге пропевает Тэ, хотя даже не в курсе, в чем дело. О нет-нет-нет. Пожалуйста, нет. Не здесь, не сейчас, не сегодня. Желательно — вообще никогда. — Ну, — Намджун мысленно готовится к худшему. — Давай уже. Хосок многозначительным взглядом стреляет на стол, где сидят гости — студенты Дурмстранга и Шармбатона — мол, кто-то из них. Намджун думает о том, почему Хосок вообще об этом не забыл. Он не находит ни единой вразумительной причины. — И твой галстук я тоже там видел, — соглашается Тэ, хотя все еще не в теме. — Торчал из кармана чьей-то мантии. Шарм по-моему, но это неточно. Ага, замечательно. Отлично, здорово. Значит, он все-таки и правда здесь. Значит, они все-таки встретились. — Никаких вечеринок на Хэллоуин, — Намджун сохраняет спокойствие и старается держать лицо. Он точно сходит с ума.

×

— Ну что, как там твой парень по переписке? — Юнги пытается заглянуть ему через плечо, за что получает фолиантом по Астрономии прямиком в лоб. Личная корреспонденция — это личная корреспонденция. Когда он уже это запомнит. И вообще… — Он не мой парень, — Намджун закатывает глаза и поправляет скатившиеся к кончику носа очки. — Я даже его имени не знаю настоящего. — И я о том же, — Юнги садится на подоконник. Вечерние дежурства — та еще скукота. — Ты с ним все лето переписывался о Трансфигурации, звездах, будущем и еще черт пойми о чем, но никто из вас так и не выяснил собственные имена! Откуда такая любовь к интриге? Я что, читаю дешевый маггловский роман? Намджун жмет плечами. — Но ведь так интереснее. — А я всегда говорил, что знакомства из колонок журналов по интересам — это подозрительно, — Юнги ворчит, приобнимая колени. — Это научный журнал, Юн, о партнерстве Министерств Магии и их стажировках, — Намджун вздыхает. Он повторял это каждый раз. Каждый раз Юнги, как и сейчас, выразительно усмехался. Если бы он знал… Если бы он только знал. Намджуну повезло — он был достаточно закрытым и достаточно умным, чтобы о некоторых вещах помалкивать. Например о том, что в середине августа получил письмо:

Хэй Уэйлен, Несусь сообщить тебе, что меня выбрали в качестве потенциального кандидата на Турнир Трех Волшебников! До последнего не хотелось говорить, потому что вдруг что пойдет не так, а ты уже надеешься. Шармбатон приедет в начале сентября, и если ты хочешь, мы сможем увидеться вживую. Представить себе не могу, что это и правда может произойти…

Намджун себе тоже представить не мог. Он помнил, как в тот день долго не мог заснуть. А в сентябре, когда приехали гости, долго пытался высмотреть украдкой в огромной толпе хоть кого-то, кто бы мог быть совпасть, по его внутренним ощущениям, с Лунным Астронавтом. Он никого не нашел. Они договорились встретиться в тот день — Намджун нервничал, а потому начал сразу с огневиски. И не запомнил абсолютно ничего. То же самое повторилось и на вечеринке в честь кануна Хэллоуина. Но там ладно, все были в костюмах — и Намджун запомнил только то, что у Лунного Астронавта была серебристая звезда на глазу и ярко-красные волосы. Боуи — один из любимых Джуновых артистов прошлого века, музыкальный гений. Оно повторилось снова, когда Когтевран взял кубок по квиддичу — спасибо Тэхёну, который смог отвлечь Чонгука — вратаря от Гриффиндра; Намджун очень вовремя успел отбить летящий в его ловца бладжер, а их охотники поймали момент, чтобы оформить двойной гол. В тот раз он запомнил, какая клевая у Лунного Астронавта шея. Особенно клево на ней смотрелся его галстук. И как клево было за него притягивать Лунного Астронавта к себе, чтобы потом забвенно целоваться в темноте лестницы под их гостиной. В своих письмах Лунный Астронавт признавался, что переживает. Говорил, что Намджуну точно не понравится. Подчеркивал, что, судя по впечатлениям, они очень разные. Намджун считал абсолютно так же, но с точностью наоборот. А потому, они оба предпочитали хорошенько накидаться перед тем, как встречаться лично. В анонимных переписках было свободнее, легче. Можно писать обо всем, что приходит в голову. Или вообще прислать компрометирующую колдографию очень интересного содержания, но без лица, конечно. (от Лунного Астронавта Намджун получил всего две — с чуть вздернутой рубашкой, оголяющей полоску светлой кожи чуть ниже пупка и рисующей край дорогого ремня; и ту, что с острыми ключицами и впадинкой на шее — но ему хотелось еще) Намджун прекрасно понимал, что это не совсем правильно. Во-первых, они позволяли обманывать себя и строить иллюзию, какой-то там надуманный образ — выставляли себя лучше и искреннее, чем они были. Во-вторых, они жили в разных странах. Эта вся шалость изначально была обречена на провал. В-третьих… Короче, если бы Юнги знал, он бы охренел. — Ты так и не выяснил, кто играет с тобой в шахматы? — между делом спрашивает он, когда патрулирование коридоров заканчивается, и они направляются в Совятню, чтобы Намджун смог отослать свое письмо. Ну… Вариант, честно говоря, был всего один — все тот же Лунный Астронавт. Их последняя партия длилась две недели, и все старшие курсы уже делали ставки. Юнги поставил на Намджуна целых пять сиклей. Хосок — один галлеон. Намджун жмет плечами. Не будет же он говорить Юнги. Он же не самоубийца, в конце концов. В Совятне тихо — замок спит. Но на входе они все равно сталкиваются с кем-то, кто изящно ойкает и говорит им «экскьюзэ муа, силь ву пле». Намджун на момент зависает, сам не зная почему. Может потому, что под небесной мантией прячется лицо Сокджина — того самого популярного мальчика из Шармбатона. А может потому, что вблизи он действительно ничего такой. Юнги морщит нос сразу же, как только он уходит. — Ну и вонь, — он пихает Намджуна в плечо и шепчет заговорщицки на ухо. — Интересно, он вообще говорит по-корейски? Намджун смотрит на Юнги с толикой осуждения. — Это совиный помёт, конечно он воняет. Насчет корейского — не знаю. Тэ что-то говорил там когда-то про эмигрантов. — Нет, это не помёт, это что-то растительное, — Юнги отмахивается. — Землистое такое, с ноткой пудры. Мерлиновы панталоны, за что ему это все. — Это от Хосока половым путём передается или что? Юнги сразу же меняется в лице. — Еще. Хоть. Одно. Слово. — Мы это уже проходили, ты мне проигрываешь на дуэлях, — Намджун совершенно спокойно выдерживает чужой раздраженный взгляд. — И Хосок мне — тоже. — Мы объединимся и отомстим, — многообещающе шипит Юнги. — Так, что ты офигеешь. — Два на одного это не очень-то честно, ты не находишь? Намджун выпускает неясыть в полет. Лунный Астронавт должен получить весточку минут через пятнадцать. Интересно, что он скажет в ответ на… — Я слизеринец, если ты забыл, — Юнги гордо тычет в свой значок старостата. — Мы добиваемся своего любыми способами. — Ты слишком меня уважаешь, — невозмутимо отбивает Намджун. — Ты иногда слишком честный, аж бесит, — Юнги вздыхает. Они идут обратно в замок.

×

Курилка за теплицами Пуффендуя в этот раз забита до отказа — все спешат после объявления о втором испытании, делятся сплетнями, обсуждают грядущий Святочный бал. Намджуну, в целом, до этого всего как до Прорицаний — вообще не понятно зачем, для чего и нахрен не сдалось. Он здесь за Хосоком. И оттянуть за уши Чонгука, который решил попрактиковать тайком Веселящие Чары на других, пока никто не застукал. Если бы Намджун мог, то он на всех этих мероприятиях никогда бы не появлялся. Типа совсем. Лучше посидеть в библиотеке, например. Или потратить выигрыш в Хогсмиде с последней партии в шахматы — потому что да, он выиграл. — И с кем ты пойдешь? — Хосок вылезает из толпы с двумя самокрутками в руках и одну очень уверенно вручает Намджуну. Намджун подозрительно принюхивается. Вроде бы просто табак. — Ни с кем, — он поджигает самодельную сигарету от кончика палочки. — А ты? Лунный Астронавт так и не ответил. — Как ты думаешь, — Хосок усмехается, но в уголках его глаз Намджун отчетливо ловит солнце. — С Юнги, разумеется. — Я рад, что вы разобрались, — Намджун с высоты своего роста старается определить, нет ли среди курящих младших когтевранцев. Вроде бы нет. Кроме Тэхёна, конечно же. Потому что где Тэхён, там и Чонгук. И с недавнего времени — еще и Чимин. Масштабы угрозы увеличивались. — Не без твоего вмешательства, — Хосок прислоняется виском к деревянной раме. — Спасибо. — Ему просто иногда надо вправить мозги, вот и все, — Намджун, честно говоря, особых заслуг за собой не замечает. Подумаешь — приклеил их за руки друг к другу на день. Не то чтобы никто другой этого не смог бы. Ладно, может быть и не смог бы — для колдовства на людях всегда требовались определенные способности. Но нужное заклинание ему все-таки подсказали. Всего пара строчек Лунному Астронавту — полдела сделано. В тот день они снова столкнулись с Сокджином. Тот посмотрел как-то очень странно на Юнги и Хосока, потом перевел пристальный взгляд на Намджуна. Спросил, как они это сделали. Намджун сказал, что студенты Хогвартса своих секретов не выдают. Сокджин ответил, что эта магия — из серого, не совсем легального раздела. Намджун… Уши прорезает внезапный свист. — Ампосиблё, так вы еще и курите, — Сокджин расплывается в хитрой улыбке. — Ну прямо достойные старосты, подающие пример подрастающему поколению. Это начинало уже раздражать. Намджун лениво приоткрывает один глаз, выпуская дым в лицо напротив. Да, ему не стыдно. И даже не страшно, что на них могут доложить — у самого Сокджина в его изящных руках, пронизанных серебряными кольцами и браслетами, тлела тонкая папироса. — Слушай, чего ты пристал, а, — Намджун невзначай покручивает палочкой. — Реально, — соглашается Хосок, подаваясь вперед. — Не первый раз так-то. Намджун понимает, что отвлекся и потерял троицу своих пятикурсников из поля зрения, секундой после. Понимает, что совершил роковую ошибку только тогда, когда сбоку слышится громкий вскрик. Орет Тэхён. — Они решили побрататься на крови, чтобы их интернациональная дружба была вечна, — пытается оправдаться Чонгук, когда гневному взору Намджуна предстают две порезанные поперек кровоточащие ладони и настоящий кусок стекла. Он торчит из руки Тэхёна — Чимин переусердствовал с искренностью и хлопнулся в обморок. Ему не хочется знать, откуда этот кусок стекла здесь взялся. Ему вообще ничего не хочется знать. В толпе слышатся охи и вздохи. Кто-то просит позвать преподавателей и деканат. Но Намджун знает, что если они придут, то потерей пяти очков им просто так не отделаться. — И, конечно, обязательно это было делать прямо сейчас, — он делает взмах палочкой. Действовать надо быстро. — Аларте Асендаре! В воздух вырывается золотистая струя, осколок резко вылетает из чужой ладони прямиком вверх. Тэхён благодарно вздыхает. — Вы идиоты или да, — над ними вьется Хосок, перемалывающими кухонными чарами уничтожая улики. — Нет, Чонгук, отвечать не нужно! Намджун прикрывает глаза. Надо сконцентрироваться. Это сложная магия, отнимающая много сил — он вычитал о ней из усложненного медицинского пособия для работников Св. Мунго. И не проверял еще даже ни разу. — Вулнера санентур! Ничего не происходит. Черт. Он пытается еще раз. — Вулнера санентур! Тот же результат. Что Намджун забыл? Поза, взмах палочкой, ударение — все верно, он это точно знает. Так что… — Агуаменти! — ему на плечо попадают холодные мокрые капли. А, ну точно. — Для использования этого заклинания… — начинает пояснять мягкий голос Сокджина позади. — Нужна вода. Я в курсе, — обрывает Намджун. Нашелся тут умник. — Вулнера салентур! И оно срабатывает. Рана Тэхена тут же затягивается. Тот же маневр Намджун проделывает на Чимине. И чувствует, как из его собственного носа начинает капать кровь. Пачкается рубашка. Да, это здорово выматывало. Сокджин снова колдует: чтобы растопить снег, а Хосок — чтобы следы стерлись с водой и ушли под землю. Сокджин добавляет очищающее — теперь Намджунова вымазанная мантия выглядела поприличнее. — Всегда пожалуйста, — он хмыкает. Намджун очень хочет послать его куда-нибудь в сторону Вопящей Хижины, но ему надо отвести Тэхёна в замок, чтобы тот не простудился и не заболел, начало зимы же. И бросить форму в стирку. Потому что заклинания Сокджина нахрен ему не сдались. — Бро, — заявляет ему Хосок между делом, когда они тащат ослабленного Тэ через внутренний двор. — Там, в курилке, я снова почувствовал… — Даже не начинай, — Намджун отмахивается, крепче прихватывая Тэ за бок. В груди ворочается стойкое ощущение, что кто-то водит его за нос. Но он так и не может понять кто. В тот же вечер ему отвечает Лунный Астронавт.

×

В канун Святочного Бала Намджуну приходит третья колдография. Его Лунный Астронавт примеряет парадную мантию. А еще — на нем Намджунов галстук. И брошка в виде кита, которую он ему отослал в одном из писем в качестве маленького памятного подарка. Намджун обещает себе не напиваться. Этот замкнутый круг вечеринок до беспамятства должен закончиться. Они обязаны посмотреть друг другу в лицо. Обязаны столкнуться с неизбежным. Решить, что будет дальше. С ними. Намджун соврал бы, если бы сказал, что не хотел бы — чтобы дальше у них было. Лунный Астронавт планировал пройти стажировку в отделе международного магического сотрудничества — здесь, в Лондоне. Намджун пока думал, но склонялся к магическим происшествиям и катастрофам. Уж столько всего за шесть лет обучения насмотрелся (спасибо большое, дорогие макнэ), что и там, наверное, не пропадет. Короче, надежда была. Другое дело, что это все мечты. И мечты с реальностью совпадали очень редко. Если точнее — практически никогда. — Знаешь, что странно, — Тэ как всегда появляется из ниоткуда и спешит в никуда. Намджуна передергивает. Он стоит перед зеркалом уже битых полчаса и никак не может завязать бабочку. — Ну и что же, — нет, ему неинтересно, но кто его когда спрашивал? Правильный ответ снова — никогда. — К Ким Сокджину выстраивались целые очереди, а он всем отказал. Типа есть уже пара на бал. — Ага, наши девочки проводили целое детективное расследование, — Намджун отрешенно приглаживает торчащие волосы на затылке. — И что? — В том-то и дело, — Тэхён разочарованно вздыхает. — Ничего. Даже Чимин ничего не узнал, а они вроде как дружат. Так что через час эта интрига, наконец, раскроется. — Ну здорово, — Намджун вообще не понимает, какое к этому имеет отношение он. Ему бы дожить до начала хотя бы. И не опозориться перед Лунным Астронавтом. Уже будет хорошо. Местом встречи они назначили тот самый закуток под лестницей — уже знакомый им обоим. Лунный Астронавт опаздывает. Намджун честно ждёт. Нервные пальцы покручивают волшебную палочку — надо хоть как-то отвлечься. Надо сконцентрироваться. Собраться с мыслями. Произвести нормальное первое впечатление. Нормально поговорить. Надо… Из-за угла выплывает высокая фигура, облаченная в элегантный смокинг. Она прячется под небесно-голубой парадной мантией. — Ну привет, — говорит Сокджин и отводит взгляд. Намджун хмурится. А этот что здесь делает? — Слушай, сейчас вообще не время, — он скрещивает руки на груди. — Я тут жду кое-кого. — Я тоже, — Сокджин мигает и выжидающе поджимает губы. Обязательно все портить, да? — Айщ, ты… — Намджун не выдерживает и делает шаг вперед, наставляя палочку Сокджину к шее. Нет, вы не подумайте — Намджун очень мирный и неконфликтный. Но когда так нагло и так часто вторгаются в личное пространство всякие чудаки, пускай и очень симпатичные, а потом ломают очень ответственные и напряженные моменты, то тут и психануть недолго. Намджун терпел достаточно, да простит его Мерлин. Ну серьезно. Кончик палочки утыкается во что-то твердое, как металл от значка. Намджун опускает взгляд. На Сокджине — когтевранский галстук, проколотый брошью. В виде кита. И едва уловимый тянется шлейф — гиацинтов с ирисами. Намджун перестает что-либо понимать. — Ты иногда такой дебил анкроябль, — Сокджин нервно смеется. — Я каждый раз поражаюсь. Это Сокджин-то поражается? А Намджун тогда вообще мандрагора! — Ты не думаешь, — он шумно сглатывает, сминая галстук в кулаке. — Что должен мне хорошее такое объяснение, придурок? — Ну, если ты не спешишь на Бал… — в сумраке у Сокджина сверкают глаза. Намджун вжимает его в стену.