Resolute but broken

      Большинству кажется, что учиться в этой школе — это огромная удача. Честь, что представляется далеко не каждому, только сливкам общества. По общему мнению это элитная школа, в которой готовят лучшие умы человечества. На самом же деле: просто закрытая от лишних глаз, затерянная где-то подальше от цивилизации, школа для мальчиков, которые не нужны их родителям. Которых отдают туда не из-за превосходного образования, а чтобы избавиться от ни на что не годных сыновей вплоть до их совершеннолетия, а там пусть живут, как их душе угодно. Уже взрослые — сами разберутся.       Нет, случались, конечно, исключения. Но им никто, как правило, не верил. Потому что если у родителей были деньги отправить ребёнка сюда, то у них точно были деньги, чтобы нанять домашних воспитателей и учителей, но они предпочли отправить сына куда подальше. Не заморачиваться с содержанием ребёнка в собственном доме и не обременять себя постоянным общением с ним.       Так что, технически, исключением не был ни один ученик этой школы. Даже если некоторым очень хотелось верить в свою исключительность.       Сонхва хотелось.       Он учится в этой школе достаточно долго, чтобы уже перестать надеяться на что-то, но сдаваться — это не про него. Он верит, что если будет стараться ещё больше, что если будет выкладываться на сто двадцать процентов, нет, на двести процентов, что если будет лучшим во всём, то отец обязательно признает его. Перестанет считать жалким подобием сына, которому нельзя доверить не только семейный бизнес, но и стакан воды принести гостям. Поймёт, что он не неудачное вложение и не ошибка природы.       Только вот номер один в рейтинге успеваемости, выстраданный бессонными ночами за зубрёжкой и несколькими походами к психологу из-за постоянной тревожности, не привлек ни единого доброго слова, ни капли похвалы со стороны родителей. Что уж там говорить про признание.       Но Сонхва не сдаётся.       Младшая школа, затем средняя, а следом и старшая. Он делает всё, чтобы его не выгнали из литературного клуба, чтобы оставаться лучшим в занятиях по этике и верховой езде. В один момент Сонхва просто привыкает так жить. Уже не гонится за одобрением так же рьяно, как раньше, но и не собирается бросать всё, что уже начал. Не в последний год своего обучения.       — Да ты издеваешься надо мной!       К началу учебного года всегда появляются новички. Обычно не слишком воодушевленные своим пребыванием здесь, но не в этот раз. Эти новенькие второкурсники старшей школы всё никак не могут успокоиться с самого своего первого дня в стенах школы. Сонхва уже неделю приходится слушать восторженные крики обо всём подряд, отражающиеся от стен общей комнаты в общежитии, столовой, коридоров, да даже на улице, вот как сейчас, крики Уёна слышны всем находящимся на территории школы, если не дальше. Сонхва уверен.       Обычно столько шума создаёт только капитан местной команды сомнительных личностей (не Сонхва дал им такую кличку, он бы точно придумал что-то получше), но ни Хонджуна, ни его команды уже давно не было слышно. Ещё не вернулись с каникул, — предполагает Сонхва, припоминая, что последний раз видел этих парней с пару месяцев назад. Точно. Он уверен, что слышал, как в конце учебного года они обсуждали поездку за границу, кажется, в горы. Или на море?       Сонхва глубоко вдыхает и медленно выдыхает, успокаивая подскочивший пульс, когда он в очередной раз вспомнил об этой отбитой компании.       Зависть — это плохое чувство, напоминает себе Сонхва.       Вот его главное отличие от других учеников этой проклятой школы. Может быть именно поэтому Сонхва не оставляет надежд получить признание от родителей, но чем старше он становится, тем сложнее поверить, что это когда-то случится. Ему почти восемнадцать. Уже бы случилось. Но ничего не меняется.       Других родители бросили вместе с деньгами и абсолютной свободой, полностью забыв о существовании своих детей, в то время как Сонхва остаётся под полным контролем, почти на привязи, как собачонка, которую дрессируют: никаких свободных денег, никаких выходов за пределы школы (если это не школьное мероприятие), никаких нарушений поведения и никакой свободы выбора. Он носит только то, что ему купили родители — школьную форму и несколько рубашек пастельных тонов. Никаких других вещей. У него розовые вьющиеся волосы только потому, что когда-то его матери показалось это забавным. Мальчик с розовыми волосами — разве не весело? Он носит очки с толстыми стёклами, а не линзы, только потому, что его отец против постоянно тратить деньги на крошечные кусочки пластика, а мать против операции. Он ест только то, что оплатили родители. Завтрак, обед и ужин в столовой в строго отведённое время. Даже если Сонхва не успевает по независящим от него причинам, он остаётся без еды до следующего приёма пищи. Он дружит только с теми, с кем разрешили родители. Если коротко — ни с кем. Нет тех, кого бы одобрили его родители. У него нет друзей. Он всегда один в этой проклятой огромной школе на отшибе Земли.       Вдох и выдох, чтобы перестать думать об этом. Школьный психолог говорит, что мысли об одиночестве никак не помогают ему в учёбе, так что лучше представить, что у него есть друзья, хотя бы один. Хотя бы один, который сейчас сидит рядом с ним на скамейке у фонтана во внутреннем дворе общежития, и тоже наблюдает, как Уён — один из новичков, — что-то невероятно эмоционально рассказывает Сану — второму новенькому.       — Он такой громкий, — шепчет Сонхва, чтобы никто точно не услышал, что он разговаривает сам с собой, не отрываясь от своей книги. Скоро начнутся занятия, учителя снова начнут год с контрольных на остаточные знания, и он не может ударить в грязь лицом. — Отвлекает.       — Ты просто завидуешь. — Отвечает сидящий рядом светленький парень. — Уён крутой. Было бы классно подружиться с ним.       — Можно подумать — это так легко, — упирается Сонхва. — Разве нужны ему в друзья кто-то вроде нас с тобой, Ёсан?       — Это мы ещё посмотрим.       Ёсан — невероятно красивый парень, созданный измученным подсознанием Сонхва. У него высветленные в белый волосы, чёлка слегка лезет в глаза, а шею закрывает маллет, светлые то ли голубые, то ли серые глаза, всегда слегка подчёркнутые тенями, аккуратно выщипанные брови, обворожительно накрашенные розовым тинтом губы и идеальная кожа. Сонхва не уверен, когда появился Ёсан. Сначала был только его бархатный умиротворяющий голос — без лица и без имени, — который начал отвечать на пустую болтовню Сонхва. Они переговаривались на улице, потом парень стал отвечать и в столовой, но никогда в его комнате, когда Сонхва мог перестать шептать, чтобы не показаться чокнутым. Это так и остаётся загадкой, какой-то злой шуткой от подсознания Сонхва.       Многим позже у Ёсана появилось лицо и своя история.       Парень учится на год младше, поэтому не всегда может быть рядом с Сонхва. Он тоже постоянно занят учёбой и у него тоже нет друзей. Кроме Сонхва. Но не потому, что ему не позволяют родители или что-то в этом роде, нет. Ёсан просто не слишком жалует людей: не любит сборища и толпы. Он любит покушать жаренную курочку и поспать.       Сонхва игнорирует то, насколько его мозг сошёл с ума от одиночества, и отрывается от книги, обращая внимание на Ёсана. На парне сегодня свободные светлые зауженные джинсы и белая свободная майка, а на ногах белые спортивные сандали от Прада, пока Сонхва парится в белой рубашке с длинным рукавом, школьных чёрных брюках и лоферах. Хотел бы Сонхва сейчас скинуть с себя хотя бы кожаные чёрные лоферы, которые превращают его ноги в варёное мясо, чтобы ощутить ступнями прохладный ветерок уходящих летних деньков и сырость земли, после прошедшего недавно мелкого дождика. Но он не может. Не дозволено.       — Хочешь заставить его подружиться с нами? — неуверенно спрашивает Сонхва и, оставив разглядывание Ёсана, смотрит на веселящихся новичков.       — Нет. Они сами захотят дружить с тобой. Вот увидишь.       Сонхва улыбается уголками губ и качает головой. Даже если они захотят, Сонхва не сможет начать с ними дружить. Вероятность того, что родители вдруг позволят ему начать с кем-то общаться на последнем году обучения, когда впереди самые важные экзамены в его жизни, — нулевая. Так что слова Ёсана, просто дурацкая мечта Сонхва. Ни больше, ни меньше.       — Жаль, что этому не бывать, — спустя какое-то время отвечает Сонхва и снова поворачивается к Ёсану, но его уже нет на скамейке.       Видимо, снова ушёл перекусить или отдохнуть, оставив Сонхва наедине с его мыслями.       Остался всего год. Один несчастный учебный год и он, наконец-то, будет свободен.