Resolute but broken

      Уён отталкивается от стены и приближается к парню напротив так близко, что их носы соприкасаются. Он хитро щурится, но не ощущает и грамма страха.       — Спорим, тебе слабо начать встречаться со мной?       В ответ ему лишь такой же дикий, как его собственный, прищур и упирающиеся в грудь крепкие, благодаря постоянным тренировкам, руки, что не дают сильнее приблизиться. Тормозят на безопасном расстоянии. Безопасном для них обоих.       — Что ты задумал? — с недоверием говорит парень, чья чёрная чёлка спадает на глаза, разрушая зрительный контакт с напавшим. По-другому этого в ободранных кедах и спортивном костюме с драными коленками и не назовёшь. — Я знаю, что ты никогда не делаешь чего-то просто так.       — И откуда такая информация, Санни? — Сан и бровью не ведёт от странно ласкового обращения. Уён рассчитывал на другую реакцию.       — Однажды ты не возвращал одной нашей однокласснице её рюкзак, пока она не сделала для тебя бенто, — Сан строг, как учитель, отчитывающий младшеклассника за плохое поведение.       Уён даже оскорблён:       — Эй! Это было давным-давно!       — И что изменилось? — неверяще уточняет Сан.       Что же, на это Уёну нечего предъявить.       — Просто хочу доказать одним придуркам, что они ошибаются в тебе.       — О, — Сан перекладывает руки с груди Уёна на его спину и цепляется пальцами за футболку. Развлекается. Расшатывает нервы. Проверяет на серьёзность намерений. — И в чём же заключается твоя теория?       — В том, что ты только хочешь казаться крутым и страшным, а на самом деле милый и мягкий кот. — Уён, потеряв препятствие, сдерживающе его, вопреки ожиданиям Сана наклоняется ещё ближе. Лоб ко лбу теперь, щека к щеке и два горячих дыхания обжигают губы.       Сан усмехается, но ничего больше не говорит. Не отрицает, но и не подтверждает. Только целует Уёна самым дерзким и развратным способом, принимая правила игры. Решает, что ради такой нелепой цели, он готов подчиниться этому дураку с пережжёными волосами и пойти по его пути, пока не найдёт свой собственный.       Думали ли они, тогда ещё безбашенные, совершенно ничего не знающие о чувствах подростки, что этот глупый спор перерастёт во что-то серьёзное? Разумеется нет. Такие, как они, живут одним днём, и говорить что-то о будущем, о планах на следующее лето или о том, как они проведут выходные, так же глупо, как пытаться научить крокодила летать. У него даже нет крыльев, так же, как у этих подростков нет чувства самосохранения и гор проблем и предрассудков на плечах. Они отбитые. Говорят всё, что думают. Делают всё, что захотят.       Уён не жалеет, что был частью этого. Ему нравилось, как отдыхают эти ребята, нравилось, как легко они общаются между собой, несмотря на разницу в возрасте, нравилось, как свободно они чувствуют себя. Всегда. В любой ситуации.       И, нет, его родители не были тиранами, они вообще никак не ограничивали своего сына, но поначалу — когда он только решил стать частью той тусовки — Уён был скованным закомплексованным ребёнком. И даже так, те ребята были рады принять его и научить всему, что так увлекало Уёна.       Он бесконечно благодарен им, что они сделали его тем, кто он есть. И что они буквально свели его с Саном. Ненамеренно, конечно, но просто того, что тогда все поддержали его, было достаточно.       Сан не был частью этой тусовки. Он вообще старался держаться особняком: не подпускал к себе никого, разрезая взглядом бумагу и всех, кто пытался заговорить с ним. Его считали посланником демонов, не меньше. И даже в компании Уёна ходили слухи, что однажды кто-то видел, как Сан тайком рисует пиктограммы на стенах домов. Но Сан был его одноклассником. И, может быть, слухи про взгляд острый, как самурайский меч, не были пустой болтовнёй, а вот комплекс историй про вандализм и секту — точно были полным бредом.       — Чушь. Этот парень — глупый кот, он и мухи не обидит, — заявил тогда Уён, вызвав всеобщий хохот.       — Раз он такой милый, может, предложишь ему встречаться? — в шутку бросил один из старшеклассников, не рассчитывая на то, что его слова воспримут всерьёз. Но то был бы не Уён.       — А вот и предложу. И если мне удасться уговорить его, при этом не умерев, то ты будешь должен мне целую коробку мятного мороженного.       А дальше всё и так известно. Уён не только смог начать встречаться с великим и ужасным Саном, но и по-настоящему завоевал холодное сердце. Доказал всем, что Сан и вправду милый кот, а не жестокая пантера, какой он хочет казаться.       Одно лишь пошло не по плану. Уён за всей этой игрой не заметил, как по уши влюбился в Сана.       В его эту демоническую сторону, когда он строит из себя серьёзного, и в его мягкую сторону, когда он напоминает плюшевого котёнка, которого нужно только жалеть и обнимать. Во всего Сана. Без каких-то исключений и оговорок.       Особенно пленила любовь Сана к нему. Любовь, которую он не стесняется показывать, желая рассказать всем, что Уён принадлежит ему. Только ему. Вероятно, это в нём говорила его демоническая сущность, но Уён был невозможно рад этому. Он поглощал каждую секунду, каждый атом любви, который давал ему Сан.       С того времени ничего не изменилось. Их любовь стала только крепче, а чувства глубже и искреннее.       — Ну, и как я выгляжу? — Уён уже с десяток минут вертится у зеркала, когда Сан, уже полностью собранный, ждёт его, сидя на кровати и наблюдая за возлюбленным со стороны.       — Как модель виктория сикрет, — без запинки комментирует Сан. Ему не нужно ничего придумывать, чтобы сделать Уёну комплимент.       — Правда? — Уён наконец-то поворачивается лицом к Сану, отрываясь от разглядывания своего отражения. — Не слишком много пуговиц на рубашке застёгнуто?       Сан усмехается и встаёт с кровати, надеясь, что его брюки не помялись. Он поправляет воротник белоснежной рубашки Уёна, затем несколько перекрутившихся на спине ремешков портупеи и одобрительно кивает.       — Ён-ни, ты бесподобен. Успеешь ещё оголиться.       Младший слабо бьёт Сана по плечу.       — Не смейся надо мной! Выпускной из школы бывает всего раз в жизни. И я не позволю, чтобы какой-то там Пак Сонхва, прилетевший из-за своей этой заграницы, выглядел сексуальнее меня!       До этого Сан не смеялся, но теперь ему приходится прикрыть рот рукой, чтобы Уён не решил с размаху захлопнуть его рот.       — Тебе стоит придумать, что ты скажешь ему, если такое случится, чтобы он понял.       — Я не знаю как это сказать по-английски. — Весь последний год они только и делают, что шутят о том, что друг скоро перестанет их понимать.       Всё стало только хуже, когда однажды они застали Ёсана и Сонхва разговаривающих по фэйстайм на английском. Уён ещё недели три не прекращал шутить, что во время секса по телефону они тоже говорят по-английски, потому что Ёсана это возбуждает.       — Давай я тебе подскажу, как сказать, а ты его оскорбишь? — предлагает Сан, и Уён хитро улыбается.       Ради зрелища, которое может развернуться, Уён готов принять предложение Сана и рискнуть. Если что, то отхватят от Ёсана всё равно вместе. Они же лучшая команда. Навсегда.       А Ёсан, правда, иногда не понимает, почему продолжает общаться с этими бесстрашными болванами. Но Сонхва смеётся, и это главное.       Главное, что все на своём месте. И все счастливы.