Resolute but broken

      Всего неделя до конца учебного года. В школе в это время даже суматошее, чем обычно: выпускники ждут писем о зачислении из университетов и готовятся к выпускному, а остальные стараются улучшить свои средние баллы, чтобы не остаться отрабатывать в каникулы, когда все разъедутся отдыхать.       Сонхва весь последний месяц только и думает об этих проклятых ответах из университетов. Из трёх поданных заявлений ему нужно всего одно «мы будем рады видеть вас среди наших студентов», разве он так многого хочет? Абсолютно нет. Но то, что теперь он никак не может повлиять на исход событий, сильно нервирует.       Даже перед экзаменами он не волновался так сильно, как когда получил уведомление о поступившей почте для него.       Он добирается до пункта выдачи почты со скоростью ёжика соника и, не глядя на отправителя, забирает одно единственное письмо. Ноги сами несут его через всю территорию школы к учебным классам Ёсана. Сонхва обещал, что все письма они откроют вместе, и что он не будет делать глупостей, даже если получит отказ во всех трёх университетах. Это же не конец света, верно? На следующий год он сможет попытаться снова, а если не получится, то ещё и ещё и…       — Кх!..       Он. столкнулся с кем-то?       Сонхва отшатывается назад и опускает голову в извиняющемся жесте.       — Прошу прощения! — Он уже собирается идти дальше, но рука человека, столкнувшегося с ним, упирается ему в грудь, останавливая. Сонхва удивлённо поднимает взгляд, да так и замирает.       — Погоди ты, — бурчит человек и делает шаг назад. Поднимает что-то с земли, и, усмехаясь, рассматривает напечатанную на письме эмблему.       На одной из узких тропинок между учебными корпусами Сонхва сталкивается с Ким Хонджуном. Мальчиком по обмену, что приехал к ним, когда Сонхва был на первом году средней школы. Да так здесь и остался, правда, сохранив за собой статус ученика по обмену. Что не помешало ему долгое время быть капитаном шайки каких-то сомнительны ребят (Сонхва так и не понял, было ли у них какое-то нормальное название), которая прекратила своё существование около полугода назад, когда Хонджун по каким-то причинам покинул эту компанию, а без него всё развалилось в считаные недели. Подробностей Сонхва не знает, но всё время обучения он старался избегать таких, как Хонджун. Отборных хулиганов и неизлечимых идиотов. Хотя, не то чтобы Хонджун сделал что-то, чтобы считать его таковым, кроме нескольких сказанных возможно даже не со зла колких фраз.       И даже так, первая мысль Сонхва — бежать. Но он стоит, будто его забетонировали на этом самом месте с десяток лет назад, и не отрываясь смотрит на сигарету в руках Хонджуна (собственное письмо почему-то теперь волнует его меньше).       — Уже открывал письмо? — спрашивает Хонджун, но в голове Сонхва только одна мысль.       Понятно, почему Хонджун прячется между корпусами.       — Ты куришь.       Хонджун закатывает глаза, тушит сигарету о каменную стену здания и носком своих чёрных лоферов (очень похожих на те, что не так давно носил Сонхва) втаптывает окурок в землю.       — С чего ты взял? — как ни в чём не бывало спрашивает Хонджун, вопросительно наклоняя голову, чем заставляет Сонхва зависнуть на несколько секунд.       Ну нет. Его не получится облапошить, как последнего дурака.       — Я застукал тебя! Я сейчас всем расскажу, что ты куришь, и тогда… — Сонхва удивлённо выпучивает глаза, когда Хонджун бесцеремонно закрывает ему ладонью рот. Хонджун может быть и ниже, но уверенности в себе у него, как у десяти Сонхва, а то и больше. Все ученики по обмену такие?       — Брось, Сонхва. Через неделю мы уже перестанем быть учениками этого богом забытого места. Всем плевать курю я или просто нюхаю сигаретный дым. Но если ты хочешь узнать, я могу поцеловать тебя, чтобы ты убедился в своей неправоте.       Желудок скручивает лишь от мысли о неприятной горечи на языке, если вдруг Хонджун блефует, но Сонхва быстро тормозит эту мысль. Он так облажался. Почему его мозг, его предательский мозг, даже допустил эту мысль? Почему он не остановился на том, что он не собирается целовать Хонджуна ни при каких обстоятельствах? Что ему плевать, блефует Хонджун или нет, ведь поцелуя не будет?       Только если потому, что он закрыл ему рот не той рукой, в которой держал сигарету.       Хонджун будто чувствует внутренний раздрай в Сонхва и убирает руку, зная, что больше тот не будет возмущаться.       — Так, ты уже открывал письмо? — повторяет свой вопрос Хонджун, поправляя прядь синих волос, которая выбилась из-за уха.       Сколько Сонхва помнит, цвет волос и причёска одноклассника никогда не задерживались на его голове дольше, чем на пару недель. Даже в средней школе. Как только корни начинали отрастать, всё кардинально менялось, кроме его стиля. Сонхва всегда завидовал свободе Хонджуна, и сейчас ощущение, что он должен что-то доказать ему, только усилилось.       — Нет, я обещал открывать все письма вместе с Ёсаном, — Сонхва нарочно подчёркивает, что он больше не один, что у него тоже есть друзья, хотя Хонджуну не нужна эта информация. Его вообще не волнуют дела Сонхва. Кроме одного, которое он держит в руках.       — Ты знаешь, что это за герб? — Хонджун игнорирует излишние комментарии и фокусируется на теме, которая ему интересна. Разворачивает конверт лицевой частью к Сонхва и указывает на печать на нём.       — Конечно, — не задумываясь отвечает Сонхва и хмурится, — а что?       Хонджун всовывает письмо в руки Сонхва и кивает.       — Отлично. Открывай.       — Но!..       Хонджун цокает и скрещивает руки на груди, всем своим видом показывая, что никуда не уйдёт и никуда не пустит Сонхва, пока тот не сделает, как он велит.       — Открывай уже.       Сонхва убеждает себя, что у него нет иного выхода, кроме как подчиниться. Только когда он начинает открывать письмо, до него доходит смысл того, что сейчас происходит. Герб не принадлежит ни одному из университетов, в которые он подавал заявление, но он точно знает его. Это самый престижный университет искусств во всём мире. С чего бы им писать ему? Может быть, это какая-то ошибка? Такое письмо могло прийти тому же Хонджуну, но точно не ему. Не тому, что дрожащими руками заполнял заявления в трёх ближайших к школе университетах. Точно нет. Но на конверте его имя.       Он открывает конверт и разворачивает письмо, несколько раз пробегаясь глазами по тексту. Хонджун выжидающе смотрит на одноклассника, пока тот не поднимает на него полные слёз глаза.       — Поверить не могу… Я.       — Поздравляю, — усмехается Хонджун и хлопает Сонхва по плечу. — Уверен, ты станешь крутым музыкантом.       Хонджун почти уходит, когда шестерёнки в голове Сонхва наконец-то складываются.       — Но зачем, Хонджун?! Мы даже не друзья! — Кричит Сонхва вслед уходящему парню.       — Чтобы мне было не так скучно.       Ёсан не верит своим ушам, когда читает письмо и слушает историю получения этого самого письма от Сонхва (не со всеми подробностями, конечно, Сонхва умер бы со стыда признаваться в том, что случилось). Любой бы не поверил, что человек, с которым вы никогда не были в хороших отношениях, вдруг сделал для Вас что-то хорошее. Но всегда бывают исключения, верно?       — Отец Хонджуна крутой продюсер, так что с его лёгкой руки такое действительно могло случиться, — в конце концов соглашается Ёсан, снова перечитывая письмо.       В тексте письма всё было предельно просто: они получили заявку на обучение по обмену от университета, в котором Сонхва является студентом (что уже стало для него лучшей новостью на свете, потому что ни одного письма об успешном поступлении ещё не приходило), и не смогли отказать такому талантливому молодому человеку. Поэтому, после официальной процедуры зачисления в университет, они ждут его у себя. Пока на один семестр, но всё может измениться, если Сонхва будет показывать хорошие результаты.       — Прости, я сказал ему, что обещал тебе открывать все письма вместе, но он…       — Ты же поедешь? — обрывает его Ёсан. — Это чудесная возможность доказать, чего ты стоишь не только своему отцу, но и всему миру, Сонхва. Надеюсь, ты не подумал что-то вроде «Но если я уеду, я же тогда не смогу видеться с Ёсаном!» — пародирует младший манеру речи Сонхва и видит, что попал в самую точку.       Он хватает Сонхва за руки и садит перед собой на колени, чтобы смотреть на него сверху вниз.       — Слушай внимательно. Это твой шанс. Твоя возможность сбежать и добиться своей мечты. Не упускай её.       Сонхва молча кивает. Он всё понимает. Но также он чувствует, как руки Ёсана дрожат, и как тот готов расплакаться в любой момент, стоит только Сонхва отпустить его руки.       Но он не отпускает. Лишь крепче сжимает их и кладёт голову на колени Ёсана, рассыпая розовые свежевыкрашенные завитки по белым джинсам.       — А как же ты? — всё же шепчет Сонхва, большими пальцами поглаживая тыльную сторону ладоней Ёсана.       — Всего год, Сонхва. Я переживу это. Уён и Сан останутся со мной. А потом… Я прилечу к тебе.       — Я не пропущу твой выпускной.       Ёсан смеётся и кивает.       — Хорошо. Значит, ты прилетишь ко мне.       Всё обязательно так и случится. Но в оставшуюся неделю они будут рядом каждую минуту, каждую секунду свободного времени, чтобы сохранить эти чувства на следующий год. А затем, когда они снова встретятся, им больше никогда не придётся расставаться. И ни один из них больше никогда не будет ощущать себя сломленным. Останется только решимость. И любовь.