Репликант

Опасность таится в том, что порой мы обожествляем боль, даём ей имя человека, думаем о ней непрестанно. Пауло Коэльо «Одиннадцать минут»

      Доктор Эркерт в предвкушении растягивал губы с рваным от шрама контуром в привычной ему полубезумной улыбке. Всё складывалось как никогда лучше. Наконец-то спустя столько лет его упорной работы все усилия дали свои плоды. Эркерт отказался от многого, чтобы оказаться в этом дне, когда его проект, в конце концов, не только стал окупаемым, но и самым востребованным в своей сфере, обогнав конкурентов. И сегодня его покупателем стал сам Викарий, который решил позаботиться о безопасности своего подопечного — Приора Инквизиции Единой Церкви.       Эркерт много слышал об этом человеке. Лично, правда, знаком не был. Иво Мартен представлялся ему ровно таким, каким доктор увидел его в окно с третьего этажа своей личной лаборатории. Высокий, ледяной, с немереной силой духа и тела, пусть и лишённого активного пси-гена и даже малюсенького импланта. Пусть и на таком большом расстоянии от начальника всех инквизиторов чувствовался могильный холод и подавляющая аура власти, будто этот человек был её персонификацией.       В сопровождении своего секретаря и многочисленной охраны Приор вошёл в здание лаборатории. Оставалось ждать всего несколько минут, прежде чем помощница Эркерта обо всём ему расскажет, всё покажет и приведёт сюда. Доктор перевёл блестящие глаза на своё величайшее творение, стоявшее в нескольких шагах.       Обнажённое синтетическое тело с первичными женскими половыми признаками, пронизанное линиями-стыками, ничуть его не смущало. Светлые волосы, округлая аккуратная грудь без сосков, крепкие и рельефные псевдомышцы. Лицо андроида было снабжено теми самыми мимическими мышцами, однако сейчас они ничего не выражали, подобно своему будущему хозяину.       — Подожди, красавица. Скоро ты познакомишься со своим новым хозяином.       — Да, доктор, — отозвался ровный безэмоциональный голос робота, впервые максимально приближенного разумом к образу и подобию человека.       Двери лифта совсем скоро раскрылись. Первой вышла помощница Эркерта — Жудит Круа. Тонкая почти белобрысая блондинка с приклеенной лебезятнической улыбкой. Дальше — два вооружённых человека в чёрном, мадемуазель Вейсс с месье Баретти и, наконец, сам Приор, за спиной которого на расстоянии в несколько шагов двигались, точно магниты, ещё двое охранников.       Иво Мартен обводил мало заинтересованным взглядом светлое просторное помещение, в центре которого находилась большая кибернетическая капсула ростом в полтора человеческих роста, расположенная практически вертикально к полу. Рядом с капсулой стоял Эркерт, лицо которого невозможно было забыть, увидев хоть раз. Серое, не слишком-то приятное, источавшее одержимое идеей сумасшествие. Глава Инквизиции уже успел изучить его личное дело, прежде чем соглашаться на уговоры Викария и ехать на личную встречу, в ходе которой этот доктор должен был передать ему передовое средство обеспечения его безопасности.       — А это доктор Кайетан Эркерт, — отрекомендовала начальника Жудит.       Представленный мужчина поприветствовал Приора и даже протянул ладонь, но тот только скользнул прохладным взглядом по нему, ничего не сказал и не сделал. Эркерт заменжевался, опустил руку и решил перейти сразу к делу.       — Что ж… Вам наверняка объяснили, что именно за товар месье Жан-Франсуа приобрёл у меня для месье Мартена.       Даниэль — единственная улыбавшаяся сейчас из свиты главы Инквизиции — почти возбуждённо кивнула, жадно изучая глазами светонепроницаемую капсулу. Мужчины же никак не изменились в лице. Разве что взгляд начальника охраны стал чуть более пристальным и пытливым, будто бы он готовился выявлять все слабости этого так часто обсуждаемого в последнее время «товаром».       Дальнейший разговор вела в основном Вейсс. Иногда встревал Баретти, интересовавшийся вопросами из своей области.       — Боевой андроид, верно? — на всякий случай уточнила девушка, и на лице Кайетана тут же расплылась немного пугающая улыбка, полная удовольствия.       — Лучший боевой андроид из всех, что вы только могли встречать! — взбудоражено заявил доктор. — Его интеллект почти равен разуму живого человека, что позволяет проекту 626 принимать решение на уровне представителя нашей расы быстро и с полётом фантазии, пусть и ограниченной. Он также способен к развитию.       Даниэль снова уточнила, помечая что-то в своём планшете:       — Развитие неограниченное?       Эркерт ответил утвердительно, и тогда секретарша, переглянувшись с Гектором и чуть нахмурившимся Иво, тут же задала следующий животрепещущий вопрос:       — Разве это возможно? Рано или поздно память любого робота заканчивается.       — Скажем так… — Эркерт экстренно пытался придумать объяснение, которое удовлетворило бы всех и не вызвало никаких лишних подозрений, — вся его память в виртуальном пространстве. Оно неограниченно.       — Боевые навыки? — спрашивал теперь Баретти.       — О поверьте, они гораздо выше, чем у ваших бывших телохранителей, месье, — Кайетан обращался именно к Приору. Впрочем, Гектора это никак не задело и не оскорбило. — Мой андроид не идёт ни в какое сравнение даже с телекинетиками!       Мартен, услышав последнюю часть фразу, обжог льдом чернющих дегтярных глаз вздрогнувшего от неожиданности и резко уколовшего сердца и голову страха Кайетана, чеканно произнеся:       — Именно. Не сравнивайте машину и человека.       — О да… да, конечно… — затушевался тут же доктор. После собрался с мыслями и силами, прокашлялся и рискнул вновь заговорить, вернув разговор в удобное и нужное ему русло:       — Тело андроида синтетическое и антропоформное. Оно облегчено за счёт использования передовых технологий, поэтому весит всего пятьдесят семь килограмм. Андроид способен взламывать системы безопасностей практически любых уровней, подключаться к машинам, гаджетам, приборам — всему механическому и кибернетическому. Имеет базовый арсенал оружия, представленный в руководстве пользования, но способен также синтезировать в себя любое другое оружие, если будет надобность. Но самое интересное: его интеллект может вычислять вероятности возможных сценариев в отношении объекта и человека. Среди много прочего, это даёт ему возможность просчитывать бои на несколько десятков минут вперёд за микросекунды, уклоняться от пуль, рассчитывая их точный путь. Но даже если пуля достигнет тела, особенный урон она не принесёт. Так что в случае чего андроид может выступать в качестве живого щита.       — Живого? — снова цапнул словом Приор, и Кайетан ощутил нечто похожее на укус пантеры.       — И снова простите. Оговорился… — Эркерт чуть ли не укусил себя за язык, костеря за беспечность и забывчивость. — Конечно, андроид не живой. Пусть и очень похож на человека. Нам всем не стоит этого забывать.       Доктор многозначительно посмотрел на своего клиента, но прежде, чем Иво достаточно глубоко осмыслил его слова, продолжил говорить:       — Андроид может выполнять работу любого рода. И когда я говорю «любую» это значит любую. Даже удовлетворение… ммм… плотских потребностей. Из этих и эстетических соображений изначально андроид имеет синтетическое тело с женскими половыми признаками, но всё можно изменить от цвета кожи и волос, до добавления морщин и шрамов на тело. Пол тоже можно изменить, только цвет глаз, увы, остаётся базовым всегда.       — Предполагаете, что я буду заниматься сексом с андроидом?       Мартен вроде и говорил безэмоционально, но внушал иррациональный ужас во всех присутствующих. И если Даниэль с Гектором и более-менее охрана к этому привыкли, Эркерт и его помощница, которая даже не участвовала в разговоре, просто хотели сбежать из своей же лаборатории.       — Я лишь сказал, что это возможно. Как и передавать его в… чужое пользование. Система первоклассной очистки искусственных половым органов встроена.       — Омерзительно… — прокомментировала Вейсс, не сдержавшись, и искривила лицо. В памяти девушки всплыл образ погибшей подруги.       Секретарша, плотно занимавшаяся психологическим восстановление и поддержанием месье Приора все эти три года, понимала как никто другой, насколько неприятно слышать такие предложения самому главе Инквизиции. Рана была до сих пор свежа, она не просто болела — каждый день причиняла невыносимую агонию, сжигая эмоции и саму жизнь изнутри тела.       Впрочем, сам Иво молчал. И лишь его взгляд выражал отношение ко всей этой ситуации.       Эркерт же не был согласен с Даниэль.       — Не скажите, мадемуазель. Это так же естественно, как использование резиновых секс-кукол нашими недалёкими предками и прочих игрушек для сиюминутного удовлетворения определённых потребностей без помощи другого человека, с которым, как мы знаем, бывает слишком сложно. А мой андроид помимо всего прочего поддерживает температуру человеческого тела. Представьте, в него даже встроены слезные железы!       Задумавшись, Кайетан поразмыслил:       — Но они, конечно, бесполезные, ведь боли он не чувствует, как и не испытывает эмоций…       Вдруг Эркерт тихо-тихо прибавил, всполошив всех вокруг и даже свою помощницу:       — Наверное…       — Что вы имеете в виду, когда говорите «наверное»? — спросила предельно посерьёзневшая, хмурая Даниэль. Такая оговорка или нет совершенно не понравилась ни ей, ни её начальнику, ни Баретти.       Впрочем, к своему дополнению Кайетан относился, кажется, слишком спокойно. Мужчина пояснил, что ничего нельзя знать наверняка, поэтому он и сказал «наверное».       — Как отец я бы хотел, чтобы моё творение могло когда-нибудь выйти на тот уровень, когда будет неотличимо от человека, — заключил он.       — Раз оно будет неотличимо от человека, — говорил Иво более спокойно, даже больше сентенциозно, — разве гуманно будет использовать его как машину и относится как к роботу, чему-то неживому?       — Наверное, Вы правы. Впрочем, моего желания это ничуть не утоляет.       Эркерт не желал продолжать этот разговор, иначе бы он, несомненно, привёл бы к ссоре к главой Инквизиции. Так уж получилось, что в Кайетане ни гуманности, ни сострадания, ни банальной эмпатии не было и грамма. Лишь скептицизм, холодный расчёт и жажда исполнения собственных желаний и идей, порой безумных.       Доктор повернулся к капсуле и властным голосом велел:       — 626, выйди и представься гостям.       И она вышла.       Первый и единственный андроид, чей разум и потенциал к развитию были максимально приближены к человеческим.       Голые стопы сделали несколько шагов по белоснежному холодному полу. Изящная обнажённая фигура. Кожа цвета жемчуга. Волна светлых пшеничных волос водопадом стекала по спине почти до самой поясницы.       Она была прекрасна.       Голубые, как кристально чистое летнее небо, глаза обводили взглядом присутствующих. Пугающе осмысленным для робота взглядом. Будто бы и правда заинтересованным.       626 изучала новых людей, появившимся в знакомом ей пространстве «Present Hall» лаборатории Кайетана. Вооружённые люди, чьи лица скрыты масками. Довольно красивая женщина с короткой стрижкой в тёмном брючном костюме. Высокий светловолосый мужчина с идеальной укладкой и извечно хмурыми тёмными бровями.       И он. Её новый хозяин.       Вычислить его было несложно. Примерно так же личность Приора была угадана недавно Эркертом.       Чересчур бледная кожа, ужасные синяки под глазами, которые даже жирные слои тонального крема не скрывали. Матовые чёрные глаза, как два кристалла гематита без единого живого проблеска. Молодое тело, крепкое. Он вроде держит осанку, но этот взгляд… словно бы Приор волочил своё существование в этом мире тысячи тысяч лет и ни единый день не был наполнен смыслом. А если и был — этот смысл безвозвратно утрачен, варварски отнят, коварно похищен и растоптан.       В черноте этих радужек столько ядовитой, всепроникающей и бесконечной боли, хоть и мастерски спрятанной, будто бы в сердце Иво вживили жало тарантулового ястреба. И теперь жизненно важный орган приносил одни лишь страдания и агонию, но заменить его на имплант Мартен не спешил.       Наверное, считал, что не поможет. Или же просто он грёбаный мазохист, которому нужна эта боль, как воздух.       Но зачем? Чтобы чувствовать себя живым? Чтобы не забывать что-то?       626 пока не знала. Но была уверена, что ей нужно это узнать. По программе защиты ли или из-за нечто другого…       Она об этом не думала. Все её мысли (или вычислительные системы?) заняты были одним лишь Иво Мартеном.       Её так же непременно нужно было понять, почему у этих незнакомых людей так сильно вытянулись лица и распахнулись глаза, наполнившись шоком, едва ли не ужасом.       — Здравствуйте, — поприветствовала 626 тем самым голосом, который в последний раз Иво слышал три года назад.       Его болезненно и истерично бьющееся сейчас сердце в груди пропустило несколько ударов, в ушах словно бы зазвенело, а дыхание спёрло. А когда эти искусственные губы андроида растянулись в такой родной, но почти стёртой из памяти приветственной, словно бы источающей свет и тепло улыбке, у Приора сама земля ушла из-под ног. Он даже не помнил, как устоял, как нашёл в себе для этого силы.       Смотреть на это лицо и быть скованным ужасом, шоком, гневом и иррациональной радостью…       — Рада вас приветствовать, — продолжал всё тот же голос, без намёка на механические и рваные, наспех генерирующиеся и криво склеенные интонации.       Слишком прекрасный ровный чистый любимый голос, несущий невозможную чепуху, самую настоящую ересь.       — Меня зовут 626. А Вы Иво Мартен, верно? Мой новый хозяин.       Она спросила лично у Приора, наверное, именно этим вырывая его из состояния глубокого шока.       — Базовое имя 626… — тут же включился в разговор Эркерт, полагая, что такую реакцию у гостей вызвал его шедевр науки, робототехники, механики, кибернетики и программирования, — …но Вы можете дать ему имя человеческое или любое другое. Достаточно только…       Но договорить он не успел.       Бледное лицо Приора, искажённое в самой настоящей, глубокой и чёрной, всепоглощающей ненависти, возникло рядом слишком быстро. До побеления и так светлых рук глава Инквизиции Единой Церкви вцепился в полы халата Эркерта, тяня того вверх и заставляя тем самым доктора подняться на носочки, издав попутно какой-то испуганный полувизг.       Иво грубо встряхнул мужчину. Тут же с его стороны раздался самый настоящий животный хищный рык и только потом вопрос:       — Почему у твоего паршивого андроида лицо покойной Лу Рид, ты, ублюдок?!