Мой младший брат всё ещё не убил меня (Новелла)

После кратковременного ошеломления у Чжун Яня даже не было времени позаботиться о Гу Сюаньяне, держащем его за руку, когда он неуверенно спросил: «Подожди, это значит… Ты идёшь со мной?». Прежде чем Гу Сюаньян смог ответить, лидер секты заорал, пламя его ярости разгорелось с новой силой: «Сюаньян, разве ты не помнишь, как секта обращалась с тобой во время твоего обучения здесь? Ты пытаешься уйти из секты после получения каких-то достижений?» Гу Сюаньян поднял голову в сторону лидера. Неожиданно после некоторого молчания он издал смешок: «Конечно, я помню, как секта обращалась со мной». Несмотря на это, в его тоне не было благодарности, и он не ослабил своего давления. Услышав это, Чжун Янь вздрогнул. Боясь, что Гу Сюаньян сведёт старые и новые счёты прямо сейчас, когда в нём почти поднялось желание убивать, он настоял: «Тогда идём». Он направился к своим покоям, таща за собой Гу Сюаньяна, не обращая внимания на необходимость кланяться и другие правила этикета. Только тогда Гу Сюаньян ослабил давление и послушно последовал за Чжун Янем. Вне себя от гнева лидер секты взорвался уже за спинами этих двоих: «Прекрасно! Если вы двое сегодня спуститесь с гор, вы больше не являетесь учениками Зелёной Вершины! Вы двое не имеете права возвращаться на Зелёную Вершину!». Чжун Янь подсознательно взглянул на Гу Сюаньяна, который смотрел прямо перед собой. Заметив, что Чжун Янь смотрит на него, Гу Сюаньян ободряюще улыбнулся Чжун Яню. Спокойствие снизошло на Чжун Яня в одно мгновение. Он снова повернул голову вперёд и пошёл прямо. По правде говоря, после нескольких кругов по своей комнате Чжун Янь понял, что упаковывать особо нечего, только несколько серебряных монет и меч. Хотя его рана перестала кровоточить, на одежде всё ещё оставалась кровь, отчего ему захотелось переодеться. Гу Сюаньян ждал у двери, пока Чжун Янь закончит собирать вещи. Как только он увидел, что Чжун Янь выходит, он мягко сказал: «Старший брат, пойдём». К тому времени, как они вышли из своих покоев, на обочине дороги уже собралась толпа учеников. Нерешительность омрачила их лица, когда они увидели приближающихся к ним двоих. После минутного колебания один из них, наконец, начал: «Старший Гу, вы серьёзно собираетесь уходить?» Этот вопрос словно открыл шлюзы для эмоций толпы. Каждого захлестнула волна нетерпения, и они немедленно начали кричать. «Старший Гу, возможно, лидер секты просто говорил в приступе ярости. Как у него хватило бы духу отпустить вас?». «Старший Гу, что случится с Зелёной Вершиной, если вы и правда уйдёте?» На глаза некоторых учениц навернулись слёзы: «Старший Гу, мы не хотим, чтобы вы уходили». Ученик старше Гу Сюаньяна обратился к нему с благонамеренным советом: «Младший Гу, просто подожди немного и извинись перед лидером секты. Возможно, лидер секты смягчит своё сердце и позволит тебе и твоему... Эм... твоему...» Ученик взглянул на Чжун Яня. После короткого заикания он всё ещё не мог выдавить из себя „партнёр по Дао“ и вместо этого изменил свои слова: «…Позволить тебе и старшему Цинь остаться». В отличие от яростной вспышки толпы, Гу Сюаньян дал спокойный и твёрдый ответ: «Кости брошены. Я благодарю всех вас». Тем не менее, его тон был намного лучше, чем когда он противостоял лидеру секты. Зная, что любые дальнейшие действия будут бессмысленны, услышав это, собравшиеся погрузилась в тишину. Только стоявший сбоку Цинь Ю протиснулся сквозь толпу, чтобы вручить пузырёк с лекарством Чжун Яню: «Для твоей раны на плече. Не забудь нанести». По сердцу Чжун Яня распространилось тёплое покалывание, когда он принял лекарство. Подняв руку, он похлопал Цинь Ю по плечу. В тот момент, когда он уже собирался сказать „Я тебя навещу, когда освобожусь“, он вспомнил, что лидер секты запретил им возвращаться. Он изменил свой ответ: «Приходи навестить меня, когда будешь свободен». Мрачность на лице Цинь Ю рассеялась: «Как у тебя хватило наглости сказать такое». И всё же Цинь Ю не отказался напрямую. Поскольку Гу Сюаньян и Чжун Янь были выгнаны из секты, лидер секты приказал всем относится к ним, как к изгнанникам. Собрание вдоль дороги действительно можно было считать нарушением. К тому моменту, когда они достигли ворот Зелёной Вершины, рядом с ними не было ни единой души. Одного взгляда было достаточно, чтобы осознать опасность, таящуюся в горах Зелёной Вершины. Единственным путём, ведущим с горы вниз, была бесконечная лестница. Гу Сюаньян потянул Чжун Яня за руку, его тон был мягким: «Старший брат, я понесу тебя». Чжун Янь, который как раз собирался начать спускаться, посмотрел на него со смущением на лице. Вздохнув, Гу Сюаньян указал на плечо Чжун Яня: «Не очень хорошая идея спускаться по крутой лестнице, будучи раненым». Только тогда Чжун Янь понял, что он имел в виду. «Я ранен в плечо, а не в ноги». После беззаботного ответа он начал спуск. Тем не менее, хватка Гу Сюаньяна на его руке не ослабла. Двое стояли у ворот в патовой ситуации долгое время. Уже зная личность Гу Сюаньяна, Чжун Янь в конце концов смягчился. «Я действительно тяжёлый». Когда его беспомощное предупреждение слетело с губ, он с силой оттолкнулся и прыгнул на спину Гу Сюаньяна. Непоколебимый Гу Сюаньян прижал Чжун Яня к себе, его тон был беспомощным: «Старший брат, не торопись. Будь осторожнее со своей раной». Чжун Янь притворился, что не расслышал, и, положив руки на плечи Гу Сюаньяна, стал наблюдать, как тот шаг за шагом спускается по лестнице. Рядом с каменной лестницей был кленовый лес, чьи листья покрывали ступени. Большинство деревьев сохранили свою пышность, делая горы похожими на великолепное море красного цвета, напоминающее закат. Осенний ветерок, проносящийся мимо, шелестел красными листьями клёна. В одежды этих двоих задувал лёгкий ветер, который вызывал лёгкую дрожь. Поскольку спина Гу Сюаньяна была тёплой, Чжун Янь совсем не чувствовал холода. Распластавшись у Гу Сюаньяна на спине, он от скуки начал считать количество ступенек. Из-за сильной базы самосовершенствования Гу Сюаньяна спуск с горы не представлял для него особого труда. Тем не менее, он специально не торопился, стараясь не бередить раны Чжун Яня. К тому времени, когда они вдвоём достигли подножия горы, уже наступила ночь. Чжун Янь нетерпеливо спрыгнул со спины Гу Сюаньяна, но случайно задел свои раны, и у него вырвался стон. Нахмурив брови, Гу Сюаньян опустил голову, чтобы проверить плечо Чжун Яня, и спросил: «Что случилось, старший брат?». Из-за того, что Гу Сюаньян приблизился к Чжун Яню, расстояние между ними внезапно сократилось. Чжун Янь счёл их близость слишком тесной и некомфортной и поспешно отступил: «Ничего». Он бросил взгляд на Гу Сюаньяна. Вместо того, чтобы отойти, Гу Сюаньян тоже поднял взгляд, глядя прямо в глаза Чжун Яня. Сумерки окутали обоих своими красками. Чжун Янь понятия не имел, почему, но, как ни странно, с его губ сорвалось предложение, не относящееся к теме: «Оказывается, на лестнице Зелёной Вершины три тысячи триста ступеней». Гу Сюаньян на мгновение замер, по-видимому, не ожидая от него такого, а затем рассмеялся: «Это так? Я никогда не считал». Наконец придя в себя, Чжун Янь пожалел, что не может спрятать голову в землю. Я идиот?! Зачем я это сказал?! Насколько я отстойный?! Тем не менее, он напустил на себя спокойный вид, покашлял и небрежно сменил тему: «Небо темнеет. Давай пойдём дальше и найдём место для ночлега». Гу Сюаньян, наконец, тоже отошёл и мягко сказал: «Неподалёку есть маленький городок. Давай отправимся туда и отдохнём в гостинице». И двое пошли вперёд. Неловкость всё ещё мучила Чжун Яня во время их прогулки. Хотя он списал это на свою тупость, его разум всё ещё бессознательно возвращался к пролётам длинной, крутой, каменной лестницы. До Зелёной Вершины всего было проложено три тысячи триста ступеней, и Гу Сюаньян наступил на каждую, когда тащил его на себе.