861

10. - Иногда сказки рассказывают о стране и ее людях больше, чем учебники по истории. - Почему? - В сказочных историях автор может писать о том, о чем запрещено говорить в учебниках. Цензоры здесь почти бессильны. Это сказка. Никто и не пытается выдать ее за правду. На лице у Эрвина появляется новое для меня выражение: он что-то еще хочет спросить, но не знает, можно ли. Пока думает, делает вид, что допивает чай. Мы сидим за столом во внутреннем дворе большого дома, где живут школьные учителя и их семьи. Широкая лестница ведет на террасу второго этажа и к жилым комнатам. Под навесом тихо и солнечно. Тонкие полоски света пересекают стол и кипу книг на нем. Эрвин все-таки решается: - Капрал Леви, как вы думаете, может ли в учебнике по истории не все быть правдой? Вот теперь мне бы засунуть нос в чашку на некоторое время и подумать, да не выйдет.   В учительском доме я бываю очень часто. Все считают, что моя семья погибла, поэтому я так привязался к мальчику. Я не спорю. Смит-старший постоянно занят на работе, а в свободное время трудится над книгой по архитектуре Каранеса. Он очень рад, что кто-то взялся учить с Эрвином уроки. Малыш Эрвин ходит за мной хвостом. Если не ходит, очень внимательно наблюдает издалека. 13-ый командующий разведотрядом в возрасте восьми лет любимец всего дома. Ласковый, как котенок, он получает все, что хочет, даже не успев об этом попросить. Так как привязанность взрослых к детям чаще всего выражается в лишних пирогах, малыш Эрвин довольно толстенький. - Думаю, в учебниках мы сможем найти только ту информацию, которую правительство считает полезной для народа. А уж насколько она близка к правде, судить трудно. Эрвин снова берет чашку и внимательно рассматривает ее содержимое. Вот сейчас, похоже, будет серьезный вопрос. - А как вы думаете, капрал, если бы кто-то знал настоящую историю, может быть, он смог бы рассказать ее? Как сказку. Даже и не пытаясь выдать ее за правду. Шибко ты умный, Эрвин. Даже маленький. Тебе 8 лет, мне 41, но я снова за тобой не успеваю.   *** 11. - Зачем он это сделал? В Каранесе день летней ярмарки. Солнечно и жарко. Мы с Эрвином сидим на скамейке под деревьями и смотрим на реку. Река течет ровно и спокойно. Вода чистая и прозрачная. Мимо идут люди, некоторые из них оборачиваются. Уж очень странная картина – нарядный ребенок и изувеченный солдат в парадной форме. И где можно было так покалечиться? Войн-то уже лет семьдесят не было. Эрвин напряженно о чем-то думает, даже ногами не болтает, что вообще-то за ним водится. - Зачем разрушил все? Считал это единственным выходом… - На самом деле, зачем? Если ты чего-то хочешь, это всегда «единственный выход». Но почему он этого так хотел? - Не знаю точно. Обида, гнев, отчаяние. Не суди его так уж строго, в его решениях уже заключен его приговор. - В его решениях заключен приговор для всех. Но выражение неплохое. Неплохое. Это ты мне сказал в 844 году. Я запомнил. Эрвин встает ногами на лавочку и лезет мне на руки. Хомяк. - Хорошо все-таки, что это сказка. А то можно было бы и с ума сойти. - Конечно, сказка, Эрвин. Тяжеленький! - Что, недокормыш, пойдем пирога съедим? - Да! *** 12. Ближе к закату город вдруг наполняется ощущением опасности. За всеми разговорами я совершенно забыл, что ярмарка - прекрасное время для воров и прочего отребья. Теперь поздно. Несколько человек уже следуют за нами.  Надо как можно быстрее отвести Эрвина домой. Эрвин не подает виду, что напуган, но за руку держится очень крепко. - Эй, солдат, помоги нам с повозкой, застряла, кажется! До чего дрянной голос. Кажется, одновременно с ним появилась и вонь Подземного города.  - Не могу, друг, видишь, калека я. Да еще и с ребенком. - Тут не тяжело, лишние руки нужны. А мальчика оставь вон там, с нашими. Они приглядят. Значит, им нужен Эрвин. Думают, он из богатой семьи. Трое зашли за спину. Один из них, маленький и тощий, с пунцовыми пятнами на лице, боится явно больше остальных. Он нападет первым, уже сокращает дистанцию. Впереди один, тот, что просит о помощи, но за повозкой еще две тени. Шесть. Возможно, еще пара невидимых наблюдает из-за углов. Восемь. - Эрвин, стой вот здесь и закрой глаза. Как следует. Закроешь? - Да. - Молодец. И не открывай, пока я не скажу. - Хорошо. Зажмурился. И еще ладошками глаза закрыл для верности. *** 13. - Пока не открывай, иди на руки, вот так, сейчас пройдем немножко вперед и откроешь глаза, хорошо? - Хорошо. Тела убирать времени нет. Все произошло быстро и достаточно тихо, но в таких случаях никогда не знаешь, не было ли где-то рядом зевак и не побежал ли кто-то из них за городской полицией. Нужно отойти подальше, прежде чем Эрвин откроет глаза. Уже почти рядом с домом ставлю Эрвина на землю. - Открывай. Эрвин открывает и глаза, и по выражению его лица я точно могу сказать, что он видел все. - Ты почему глаза открывал? - Подумал, что если вы не справитесь, то надо будет бежать за помощью, а для этого надо видеть, что происходит. Обязательно было их убивать? - Да. Если бы я был один, достаточно было бы нанести увечья нескольким из них, остальные сами убежали бы. - А в этом случае, они убежали бы со мной? - Убежали бы они недалеко, но и это ни к чему. Пойдем уже. Стар я стал для этого всего, Эрвин. Что ты улыбаешься? - Там восемь человек лежат, и головы у них отдельно от… всего остального. - Так вот, к вопросу о глазах. Это очень важно, Эрвин. Если я говорю тебе что-то делать, ты не думаешь, а делаешь так, как я говорю. Обещаешь? Насупился. - Обещаю. *** 14.  Король стоит у окна и смотрит на город. Пасмурно. Ветер гоняет по улицам мишуру и оставшийся после праздника мусор.  - Господин Рейсс? - Как долго мы уже здесь, Леви? - Почти три месяца, господин Рейсс. - Всего три месяца и уже неприятности. Мне безразлично, зачем ты их убил. Убил, значит, так было нужно. Проблема в том, что это видели местные. Как думаешь, можно тебя с кем-нибудь спутать? - Думаю, нет, господин Рейсс. Король отворачивается от окна и усаживается в кресло. Вид у него изможденный. Похоже, не спит уже несколько суток. - Тебе придется уехать. Сходи, попрощайся с мальчиком. Завтра утром отправишься в Митру. Там как раз нашлось для тебя дело. Теперь король смотрит прямо на меня. - К старому Аккерману заглянули гости. Сын оказал сопротивление полиции и был убит. А внук ждет беседы с тобой в подвале дворца. Неожиданно господин Рейсс дергается в кресле, как будто что-то острое вонзилось ему в спину. - Знаешь, как меня теперь называют в народе, Леви? Праздничный вешатель. Так и не дождавшись от меня никакой реакции, король отводит взгляд в сторону. - Кенни. - Господин Рейсс? - Внука зовут Кенни. Кенни Аккерман.  ***