Облетают первые листья

      Сны были всегда, сколько Варвара себя помнит.       И всякий раз, когда поднималась вода, они оказывались пророческими.       Закрывая глаза, Варя уже привыкла оказываться в совершенно незнакомом и вряд ли существующем в реальности месте, но каждую ночь становившемся ей на несколько часов домом. Она засыпала — и открывала глаза в до жути реалистичном месте, всегда осознавая, что видит сон. И если бы у неё спросили, когда всё началось, она бы не смогла ответить. Сны влились в еë жизнь так естественно, будто всегда были еë частью. А может, и правда были? Но возможно ли видеть с раннего детства один и тот же сон?       Всегда была старая хижинка у большого озера. Варвара во сне любила садиться на мягкую траву у его берега, смотреть, как солнце бликует по воде, и удивляться, неужели у всех людей видения такие же красочные и правдивые. Сны были еë умиротворением, еë отдушиной. Они успокаивали после дневных тревог, дарили силы идти дальше и надежду на светлое будущее. Во снах всегда царило раннее свежее утро, и Варвара ощущала всё до малейшей частички: утреннюю росу на травинках, дуновение прохладцы со стороны воды, весенний ветер с запахом цветов. Тихие мелодичные пения птиц на ветвях прибрежных ив. Шелест камыша. Узоры рассветного солнца на ровной глади озера.       Но потом вдруг озёрная гладь зашевелилась, покрылась рябью. Собственный силуэт расплылся от маленьких волн, становившихся всё больше. Варваре сразу не понравилось это незначительное, казалось бы, изменение. Впервые во снах, полных покоя и тишины, появилась тревога.       А одной ночью она заснула — и, открыв глаза, осознала, что вода подобралась на несколько метров ближе к порогу старой хижины. И время во сне было уже не утренним. Солнце зависло высоко в небе — Варвара подняла взгляд, и яркий луч ударил прямо в глаза.       Стало страшно. Вода переливалась, шептала что-то, волны на ней становились всё больше — пока не плеснули ледяной водой прямо на неё. Она открыла глаза уже в реальном мире и рывком поднялась в постели. Сон был скорее похож на кошмар. Как странно... Раньше ей никогда не приходили кошмары. Она даже думала, что друзья шутят над ней, когда рассказывают, что ночные видения бывают пугающими.       Ей было около пятнадцати лет. В тот же день она узнала, что старший брат утонул.       Он пошёл искупаться в реке с друзьями, но резко испортилась погода. Друзья выбраться успели, а его отнесло течением дальше, чем было безопасно, и даже прибывшие спасатели не успели достать его из воды. Достать живым. Примчавшаяся на место происшествия Варвара не смогла смотреть на то, как из воды появляется мёртвое тело любимого брата.       Так получилось, что с братом они были очень близки. Родители часто пропадали на работе, и местами он заменял ей отца, но чаще — просто был близким другом. Подставлял в моменты нужды крепкое плечо, поддерживал советом, помогал решить проблемы в школе. И без него Варвара чувствовала себя так, будто ушла гулять по шаткому мостику, а мостик за спиной обвалился. И как теперь быть? Как вернуть всё в привычное русло? Или так и придётся просидеть всю жизнь на незнакомом пугающем другом берегу?       После смерти брата она не спала несколько ночей. Не хотела видеть никакую воду: реальную и воображаемую.       Но когда сон всё-таки победил и сморил ослабевшую девушку, она снова увидела ту же картину — старая избушка посреди леса, зелёный травянистый берег. Озеро. Идеально-спокойное, будто и не выходившее из своих берегов. Только солнце оставалось на том же месте — высоко в небе над головой. Больше не было умиротворëнности вечернего утра. Был только жар летнего полудня, и этот жар пëк еë, когда бы она ни засыпала — было ли за окном такое же душное лето или там царила ледяная метель середины зимы.       Всё стало более-менее спокойно. Варвара окончила школу. И Варвара даже начала подходить к тем вещам, от которых раньше металась, как от огня: навестила пару раз могилу брата, умершего три года назад. Снова изредка начала сидеть у кромки озера, приходившего к ней во снах. Только прежнего спокойствия всё равно не испытывала. И избегала того, чтобы хотя бы одна капелька ледяных брызг попала на еë кожу. Разве может быть настоящее озеро быть таким холодным в разгар лета? Даже если это лето происходит во сне.       Вода по-прежнему казалась ей живой. Только если раньше она была добрым другом, с которым Варя могла поделиться мыслями, чаяниями и волнениями, то теперь она только молчала хмуро и прожигала зеркальную поверхность взглядом. Может, и хотела бы что-то рассказать. Но слова так и оставались внутри, болезненно-невысказанные, и ей всё чаще казалось, что ледяное озеро из снов теперь существует не только во снах. Оно всегда отныне с ней — дрожит под сердцем своей печальной рябью, желает побежать куда-то быстрым ручейком. Но Варвара никуда его от себя не пускает; и сердцу с каждым днём от озёра всё холоднее.       Варваре было девятнадцать лет, когда вода в озере снова вышла из берегов.       На этот раз она пыталась прятаться от неё, заперлась в старенькой хиженке. Только дурное это дело — пытаться сбежать во сне от чего бы то ни было. Оно всё равно настигнет, и только в тот миг, когда поглотит своими холодными объятиями, ты проснёшься. А что произойдёт после этого момента — уже тем более не будет тебе подвластно.       И у Вари спрятаться тоже не получилось. Вода струйками потекла в щели между досок, в приоткрытые окна, захлестнула через открывшуюся дверь. И укрыла еë под собой — Варвара зажмурила глаза, готовясь ощутить ледяной мороз. Но вода была горячая, как кипяток.       Последнее, что она успела разглядеть — как в проëмах выломанных окон виднеется занимающийся закат.       Варвара вскочила на кровати и тяжело задышала, точь-в-точь как в тот раз. И тут же одëрнула себя, привела дыхание в порядок, пытаясь успокоиться, легла обратно под одеяло. Может, всё будет иначе, если и поведёт она себя по-другому. Может, тогда кошмар во сне и кошмар наяву просто по случайному совпадению случились в один день.       Она читала про сны. И знала, что сны, которые сбываются — это просто догадки, нелепая конспирология, в которую ей, осознанной рациональной атеистке, не следовало бы верить. Ведь не было доказано, что сны действительно могут предугадывать будущее? Да и как смогли бы, если они — просто проекция уставшего буйного изображения.       У Варвары всегда была яркая фантазия. Вот и всё. А вечером перед тем днём она ведь услышала, что брат следующим утром собирается идти на речку. Может, поэтому Варя и ощутила что-то неладное, и переживания перевоплотились в такой сон.       Но какие переживания были сейчас? Сколько Варя ни копалась в памяти — выудить ничего не получилось.       «Ну и ладно, — успокаивающим голосом произнесла себе Варвара мысленно. Но не успокоилась. Нисколько. — Да что со мной такое? Всё будет в порядке. Надо же, планирую стать врачом, а разволновалась из-за какого-то сна. Как будущий врач я должна полагаться только на доводы разума и факты, доказанные учёными. А сны — это явление настолько изменчивое и ненадёжное, что и прислушиваться к ним не имеет смысла».       Доводы разума действительно немного успокоили беснующееся сердце. Но внезапно раздавшийся телефонный звонок тут же заставил его забиться вновь с удвоенной силой. Что-то она сразу ощутила неладное. Странное предчувствие... Достойно ли оно того, чтобы к нему прислушаться, или оно, как и сны, ненадёжно?       «Вот и проверим», — решительно хмыкнула Варвара и одним точным движением сняла трубку.       Но волновалась она, как выяснилось, зря. Звонила просто еë знакомая ещë со школы, с которой она до сих пор неплохо общалась — хотя их отношения были далеко не такими близкими, которые когда-то связывали Варвару с братом. По еë весëлому приветствию Варя сразу поняла, что ничего страшного не случилось. И позволила себе расслабиться. Но тут подруга задала вопрос, который вновь заставил каждую мышцу тела напрячься.       — Слушай, Варь, — донеслось из трубки. — Сейчас ведь лето, мы с моей компанией хотели съездить в отпуск. Не хочешь с нами? Отвлечëшься от своей бесконечной учёбы в меде, уверена, тебе уже надоело на трупы и органы любоваться. Искупаешься в море...       — Нет! — слишком уж резко возразила Варя задушенным голосом, и настолько решительный отказ заставил подругу растеряться. Она смягчила тон. — Нет, извини, но... Я этим летом точно не смогу. Дел много, мне нужно учиться, чтобы к осени ничего не забыть, и всё такое... Понимаешь ли.       — Понимаю, — вздохнули на том конце провода. — Но если передумаешь, звони. Мы только через неделю выезжаем, есть ещë время поразмышлять.       Остальной день прошёл без каких-либо событий, и Варвара уже успела убедиться, что еë теорема оказалась верной и сон в действительности ничего не значил. Только вот в ту ночь во сне вода всё равно не вернулась за свою привычную черту.       «Да пропади оно всё пропадом, — на следующее утро довольно бурно реагировала на надоевший сон Варвара. — Эти сны, эти страхи... От них уже слишком сильно стала зависеть моя жизнь. Какой из меня врач, если я так слепо доверяю всяким дурацким видениям? Я даже не позволяю себе отвлечься и получше познакомиться с новыми людьми. Может, поехала бы с подругой туда, куда они там отправляются, и вернулась бы менее одинокой: времени на размышления о всяких снах не осталось бы. А может, и правда поехать?»       Мысль была дикой. Дикой для Варвары, с шестнадцати лет боявшейся воды до побелевших губ и онемевших пальцев. Никто не понимал причину еë страха, а некоторые даже подшучивали, но и тогда Варя никому не рассказала о том, откуда растут корни еë фобии. Слишком это казалось сокровенным — или просто глупым — чтобы с кем-то делиться.       Но если бы она взглянула страху в лицо... Если бы отправилась на море. Может, переборола бы себя, и проевшие всю голову сны наконец-то оставили бы еë в покое. Хотела ли она победы над собой? Выстроить своим трудом лучшую версию себя?       Определённо. Так ведь и должны поступать сильные люди?       — Варя? Что ты хотела? — тем же вечером удивлëнно спросила подруга, ответив на звонок.       — Я всё-таки передумала. Я еду.

***

      И она действительно поехала, сама удивляясь своей храбрости. Правда, в море так и не зашла. Довольствовалась смотреть на подруг с берега, сама пристально следя за тем, чтобы тёплые брызги не касались еë кожи. Всё проходило спокойно, близился день отъезда, и Варя окончательно решила, что те сны ничего не значили. И даже то, что уровень воды приходящего по ночам озера так и держался на отметке выше, чем стоило бы — сущая мелочь. Ну серьёзно, что могут означать сны? Уже несколько дней прошло, а ничего ведь не случилось.       Варвара осталась в их снятом на несколько дней номере, сидела в кресле с книгой, пока подруги снова ушли купаться. Она была олицетворением спокойствия, полностью погружëнная в чтение, когда дверь комнаты резко распахнулась, и одна из девушек с взбудораженным испуганным видом внеслась внутрь.       Варвара побледнела. И внутренне молилась, резко уверовав во всех богов, чтобы ничего серьёзного не случилось.       — Варя! Срочно! Там...       — Что?..       — Там... М-мы купались, и одна девушка... Мы еë не знаем. Она...       — Да что уже?! Скажи!       Похоже, серьёзное всё-таки случилось. Варвара вскочила на ноги, но зря сделала это так стремительно. Потому что колени подкосились, и она едва не упала на пол, когда услышала следующую часть рваной речи подруги.       — Я не знаю! Она ушла под воду, мы еë вытащили, но она задыхается и не может откашлять всю воду. Помоги! Ты же врач, да, Варя?!       Она глубоко вдохнула. Руки заходились в треморе.       — Врач, — ответила она, старясь, чтобы голос не дрожал. И выскочила на улицу, побежав так быстро, как, кажется, никогда ещë не бегала. — Где она? Показывай!       Но этого не потребовалось. Варвара и так увидела плотную толпу возле берега, обступившую недвижимое тело. Примерно так же выглядел брат, когда...       «Нет. Сейчас всё иначе, — остановила она поток ужасных воспоминаний. — Эта девушка не пробыла под водой так долго. И я сейчас на четвёртом курсе медицинского университета. Я смогу ей помочь».       Она подошла к девушке, пытаясь собрать разрозненные мысли воедино и составить в памяти цепочку из нужных действий. Как нужно помогать утопающему? Что сделать в первую очередь? Нащупать пульс? Или надавить на грудную клетку, чтобы вода вышла? И нужно ли перевернуть пострадавшую на живот? Может, она должна остаться на спине?..       Варвара наклонилась к девушке, пытаясь не трястись всем телом. Но тут с моря пришла волна, и горячие капли брызнули ей на руку. К горлу подступила истерика. Нельзя сейчас волноваться, нельзя...       Так что там делать? Чем помочь девушке? Она же врач! Она должна.       Всё покрылось каким-то больным туманом. Варвара не помнит, что делала — кажется, начала проводить какие-то процедуры, о необходимости которых говорили на лекциях, но в правильном ли порядке? И достаточно ли эффективно работали еë онемевшие руки? И...       — Ты что делаешь, девочка? — раздался сбоку какой-то грубый строгий голос, и пожилой мужчина в медицинской форме оттолкнул еë от тела девушки. — Ты не врач! Ты сейчас убьëшь еë, чёрт возьми! Иди-ка ты подальше, посиди там. А настоящие профессионалы займутся делом.       Зря она согласилась ехать сюда.       Варвара сидела на берегу и дрожала каждой мышцей своего тела. Она пыталась дышать, но было такое чувство, что у неë вообще отсутствуют лёгкие. И остальные органы тоже. Осталось только тряпичное тело, способное бесполезно дëргаться от страха. Слова того мужчины плотно засели в сознании, расплывались на сетчатке кровавым багрянцем грозных букв.       «Ты не врач».       «Ты сейчас убьëшь еë».       — Она выживет, — прошептала себе под нос Варя и спрятала голову между коленей, обхватив себя руками. В попытке согреться. Или ей и так было жарко? Она не понимала. Тело вроде бы мëрзло, но озеро в сердце из вечно ледяного превратилось в кипячëнный жар. И с каждым ударом разносило этот ядовитый огонь всё дальше по артериям и венам. — Она выживет. Онавыживет онавыживет онавыживет.       Слова сливались в какую-то судорожную слитную молитву, неразличимую и бессмысленную. А потом к ней подошла подруга и сочувственно положила руку на плечо. Еë скорбный взгляд сказал всё заранее, но Варвара, как утопающий, ухватилась за ниточку надежды с отчаянной крепостью.       — Она ведь жива? — вопрос больше был похож на тоненький детский плач.       — Она... Нет, — как можно более мягко ответила подруга, но слова всё равно разрезали сердце с остротой хирургического ножа. — Но ты не виновата. Ты сделала всё, что могла.       «В том-то и дело, что я ничего не сделала! — хотелось яростно крикнуть в ответ. — Получается, я ничего не могу? А как я тогда могу быть врачом?»       «Ты не врач».       Похоже, действительно.       Озеро под сердцем превратилось в кипящее виной море. Она виновата. Она должна была постараться лучше. Не позволить страху себя захватить. Если бы она действовала быстрее, девушка осталась бы жива. Если бы она послушала предупреждение своего подсознания и не отправилась в это чёртово путешествие, девушка осталась бы жива. Если бы она не была такой самонадеянной и не пошла бы учиться на врача, девушка осталась бы жива.       А если бы Варваре вообще не существовало на всём свете, может, и брат был бы жив тоже.       Она не помнит, как дожила до той ночи и провалилась в болезненный тревожный сон. Озеро вернулось в свои берега. Варвара хотела бы подойти к нему, ненавистному, и высушить до последней капли. Но она не осмелилась даже задержать на нём взгляд.       Чёртова трусиха.       Во сне, похоже, наступила осень. Листья с деревьев усеяли землю багряным покрывалом. Небо окрасилось кармином заката. Всё слишком напоминало кровь.       Всё слишком напоминало о еë ошибке.       «Ты не врач».       Возможно ли сделать так, чтобы больше никогда в жизни не засыпать? Или хотя бы погрузиться в сон. Вечный.       По крайней мере, так бы никто больше не умер по еë вине.

***

      Лето пролетело в одну секунду. Конечно, со злополучного моря они уехали на первом же поезде следующим же днём. Осенью должны были начаться занятия в медицинском институте. Варвара бы перешла на пятый курс. Перешла бы. Но...       «Ты не врач».       После того, как она потеряла самообладание и не смогла помочь той умирающей девушке, она больше не могла даже думать о становлении врачом. Даже если это оставалось мечтой всей еë жизни — что с того, если от еë работы только страдают другие?       Пока у неë есть страх, способный встать стеной между Варварой и еë способностью спасать других людей, она больше не вернётся на порог любимого училища.       Ещë никогда она не чувствовала себя такой одинокой. И никогда так не боялась засыпать. Она изолировала себя от всего мира и заперлась в стенах однокомнатной квартиры, а закрывая глаза, не открывала их вплоть до следующего утра. Как бы странно это ни было, но такой способ работал: сразу, как только начинался сон, она просто закрывала лицо ладонями, чтобы ничего не видеть. Только на периферии взгляда всё равно каждый раз попадалась идеально гладкая поверхность озера. В ней, как в ровном зеркале, отражался закат. До мурашек похожий на разлитую кровь.       Спустя месяц, в начале октября она сдалась, не выдержав добровольной изоляции в собственной комнате, ставшей тюрьмой. Поступила в университет на специальность как можно более далёкую от врачебного дела. И чтобы людям никак своей работой фатально навредить нельзя было. Конечно, профессия, на которую начала выучиваться Варвара, никоим образом не интересовала еë. Но получалось хорошо, на половину дня можно было отвлечься от навязчивых мыслей — и то замечательно.       Полгода прошли в относительном спокойствии. Не было ничего хорошего, но это означало, что и ничего плохого — тоже. Такое однообразие Варю вполне устраивало. Всё равно в еë горячем море под рёбрами никак не мог улечься шторм. Полный штиль в жизни хотя бы помогал хоть как-то не сойти с ума.       А потом случился новый сон.

***

      Когда она открыла глаза, то хотела уже привычно спрятать лицо в ладонях и просидеть так до самого конца надоевшего безграничного сна. Но не успела этого сделать — первое, что увидела Варя, была вода. Вода разлилась, кажется, до самого неба, потопила под собой старую хижину и качала еë на своих волнах. Больше она не была ни холодной, ни горячей. И, возможно, у Варвары бы даже получилось расслабиться в еë мягких объятиях — но она знала, чем может обернуться поворот спиной к своему злейшему врагу.       Она хотела только одного. Сбежать от этого озера, превратившегося теперь в настоящий океан. Он столько боли ей принёс, он всегда бил неожиданно, в самое сердце. А теперь она знала, что даже если на следующий день ничего не произойдёт — это ещë не гарантия безопасности. Пока уровень воды во сне не вернётся, куда положено, опасность всегда будет поджидать впереди.       Лучше пусть тогда вообще не опускается.       Варваре бы хотелось, чтобы волны поглотили еë под собой. Так она больше не причинила бы никому зла. Если не будет еë, хозяйки страшных снов, может, и в реальной жизни им исполнения не будет тоже?       Но волны, словно в насмешку, качали еë на самой поверхности тёплой воды, не давая нырнуть глубже. А над головой раскинулось ночное небо с россыпью бисерных звёзд. Варвара помнила: сначала во снах приходило время рассвета, весенний ветер, покой и уют. После смерти брата солнце взошло на небосвод, день стал по-летному душным; там царила тревога. Потом — после еë ошибки — листья с ветвей опали, а закатная вуаль покрыла горизонт кровавым багрянцем. Всё стало калëной болью, грузом вины, тяжестью свершëнных промахов.       Получается ли, что теперь наступила зима? И будет ли ночь над вновь разлившимся из берегов озером бесконечной? Или потом наступит утро и весна? А если наступит... То какой ценой? Расплатой за чью-то очередную жизнь?       Больше Варвара никогда не пробовала себя убедить в том, что в глупые сны не стоит верить. Всё равно жизнь доказала, что расчёт и самообладание — не для неё.       Странно, но ни боли, ни тревоги в этот раз не было. Только пустота под сердцем. Она больше не чувствовала там своего привычного моря.       И ей следовало бы обрадоваться. Но она не ощущала ничего.       А потом... Что-то незаметно изменилось. Вода не захлестнула Варвару, как это происходило несколько раз раньше — она просто превратилась в лёд. Варя попробовала встать, но поскользнулась на скользкой поверхности и больно ударилась бедром. Отчего-то стало очень страшно. Страшнее даже, чем когда огромная волна хоронила еë под собой.       Вдалеке она увидела девушку. И девушка парила в паре сантиметров надо льдом, будто сотканная из призрачных видений и сама похожая на призрака: полупрозрачная как-то, с резными чертами лица, с тонкими изящными руками и ниточкой бледных губ.       А глаза у неё были цвета тёмного янтаря. Похожие на два омута. В таких омутах возможно утонуть.       Но выражение еë взгляда оставалось по-странному ласковым. Она подплыла по воздуху к Варваре — Варвара отшатнулась. Никогда ещë в еë снах не происходило ничего похожего. И на добрый знак это тоже не походило.       — Уходи, — выдавила она охрипшим горлом.       Девушка не ответила и только протянула к ней свою бледную руку. Появилось какое-то чуждое глубинное желание принять еë ладонь, с еë помощью подняться со льда, но Варвара отбросила наваждение и попыталась проснуться. Это же как-то возможно? Может, ущипнуть себя? Или закрыть глаза? Тогда она откроет их в реальном мире?       — Да проваливай уже! — в отчаянии выкрикнула она. Крик вышел до невозможности громким. Он эхом отразился от невидимых стен и превратился в раскат грома, в штормовой ветер, в ярость незримого удара. Лёд под Варварой раскололся, и она провалилась в чёрную пустоту.       Вода объяла еë. Затекла в рот, наполнила лёгкие. Она попыталась сделать вдох, но поняла, что не может дышать. Рванулась к образовавшемуся разлому, сквозь который едва виднелось ночное небо с россыпью бисеринок-звëзд. Но скользкие края не давали уцепиться, крошились в руках, оставляя в ладонях только холодные острые куски льда.       Она открыла глаза.       И в первый раз не стала вскакивать с постели. Даже дыхание оставалось размеренным и ровным, будто не Варвара сейчас задыхалась в воде под толстым слоем льда. Она смотрела в потолок, а внутри было по-удивительному спокойно. Ни панической истерики, которая обычно приходила после этих снов. Ни намёка на страх. Ни малейшей дрожи.       Только пустота.       Варвара свернулась телом в клубочек и разрыдалась.

***

      День начинался обычно, как и сто с лишним дней до. Она неспешно позавтракала, собралась в институт, отсидела половину пар. Но Варвара уже знала эту уловку, эту ложную безмятежность, и поэтому не давала коварному сну себя обмануть. Если бы она пришла к себе прошлой и призналась, что верит снам, былая Варвара, рациональная скептицистка, рассмеялась бы ей в лицо и прочитала лекцию о том, что сны — это просто работа сознания человека, которое пытается по полочкам разложить полученную за день информацию.       Нынешняя Варвара, конечно, понимала, что так было бы правильнее. Научнее. Спокойнее. Но еë жизненный опыт говорил об обратном. И пусть кто-нибудь лучше считает еë сумасшедшей, чем она лишний раз пренебрежет подсказкой своего подсознания. И из-за неё пострадает кто-то ещë.       Может, не стоило и в институт сегодня приходить? Запереть себя в тюрьме собственной квартиры — способ надоевший, но действенный. Так точно никто не будет страдать из-за еë действий. Ну, кроме неё самой. Но она сама-то наверняка заслужила?       Девушка из сна не шла из головы. Что, всё-таки, означало это видение? И кто она — эта странная юная девушка с тонкими чертами лица, бледной кожей, словно из хрусталя, и с глазами, похожими на тёмный океан?       А потом она увидела еë. Наяву.       К ним в группу пришла новенькая, перевелась из другого города. И она была точь-в-точь, до малейших черт и мелочей похожа на девушку из сна.       Это была она.       И она пришла за ней, Варварой?       Дышать стало трудно. А эта незнакомка, сохраняя самообладание и холодность, спокойно прошла мимо остальных свободных мест и почему-то села именно рядом с Варей. Что ей от неё надо? Зачем ей понадобилось пристать именно к ней?       Ну, это риторический вопрос. К кому ещë девушка из сна может привязаться, если не к девушке с ненормальными пророческими снами?       Но казалась она вполне нормальной. Представилась Анной, сказала, что переехала недавно в Москву и теперь хочет обучаться здесь. Планирует в будущем стать журналисткой. А Варвара следила за ней краем глаза, незаметно отодвигаясь подальше и придумывая планы, как бы отсюда сбежать.       Эта девушка с неприметным именем Ана принесёт беду. Варвара давно отучилась полагаться на неприметность и невинность. Она всегда такая на первый взгляд, эта опасность. Хочет казаться безобидной, обычной. Хочет заставить к ней приблизиться. А потом с вечно ровной глади озера поднимается волна и топит тебя на чёрном дне.       Анна была не просто похожей на озеру. Она сама была водой. И еë эти глаза, точно два омута...       Варвара всегда боялась воды.       Она пожаловалась на плохое самочувствие и убежала домой с лекций. Не то, чтобы наврала. Самочувствие действительно было не лучшим — нервы скрутились в узел, подташнивало и кружилась голова. Она боялась. Неудивительно — кто не испугается, если наяву видишь человека, который в недавнем сне заставил провалиться тебя под лёд?       А тем более если уже дважды до этого кошмарные сны сбывались.       Варвара легла в постель и закрыла глаза, проваливаясь в сон. Каким бы он ни был, ужасным или вполне нормальным, ей уже было всё равно. Сны настигнут еë всегда, сколько от них ни беги. Если им будет надо, они просто придут в твою реальность и достанут тебя ещë и там.       А когда Варя заново распахнула веки... Просто оказалась там же. В своей кровати. В своей квартире. Она не засыпала? Или это сон такой?       Проверила время. Утро. «Да что за чертовщина такая?» — с раздражением подумала она. Наверное, это ей снится? Ещë никогда не бывало так, чтобы снов попросту не было. Но и собственная квартира ей тоже доселе не снилась.       У неё всегда были до жути реалистичные видения, и она не знала, как проверить реальность происходящего. Ущипнула себя — больно. Но во сне всегда было больно тоже. Попыталась снова заснуть — провалилась в дрëму на пару минут и проснулась там же, в родной постели.       Без сновидений. Просто будто несколько минут еë жизни проскочили мимо за один миг.       Да что за странности происходят?       В институт Варя в ближайшее время решила не соваться. Написала, что заболела, но это давало ей отсрочку максимум на пару недель. Вставал вопрос — снова уходить, убегать, скрываться из-за сна или делать вид, что ничего не случилось, посмотреть в глаза страху?       Один раз она выбрала второй вариант. И жестоко поплатилась.       Та девушка, умершая из-за еë бездействия, как была уверена сама Варвара. У неё могли быть какие-то свои чаяния. Цели. Любимые близкие люди. Она могла хотеть в будущем посетить множество стран. Или наоборот приехать домой и провести там как можно больше времени. А еë жизнь оборвалась вот так вот внезапно, по косвенной Вариной вине.       Она посчитала справедливым в наказание себе лишиться собственной мечты стать врачом. Провела полгода в относительном спокойствии, но вот теперь она — двадцатилетняя девушка, и снова дрожит от ужаса, думая о том, как спустя пару недель вернётся в институт и снова увидит ту незнакомку из сна.       «Нет, дальше так продолжаться не может», — решила Варвара.       Раздумывала две недели. Взвешивала варианты. Пришла к наиболее рациональному (или трусливому) — уйти из университета и поступить в какой-нибудь другой. Там-то еë та девушка точно не достанет?       А когда уже собиралась пойти в училище забирать документы, то оказалась поражена внезапной мыслью. Сны могут быть вечно, даже если сейчас они вдруг так резко прекратились, даруя долгожданный перерыв от стресса. И что — она будет бегать вечно, так нормально и не выучившись, и не работая? А если ей придётся по воле дурацких ночных видений уехать из города? Из страны? Вообще из этого мира? До какого предела она сможет бежать? Всё равно ведь сны, не остановленные границами пространства и времени, догонят еë даже в могиле.       Есть только один способ избавиться от них. Раз и навсегда. Сражаться.       Она вновь пришла на учёбу. Вновь увидела ту девушку, но не позволила сердцу дрогнуть от страха. Поймала еë взгляд и стойко выдержала.       Анна не выглядела ни убийцей, ни злодейкой. Обычной девушкой лет девятнадцати, у которой есть свои амбиции, сильные и слабые стороны. Может, при других обстоятельствах у Вари даже получилось бы с ней подружиться...       Она научилась не отводить глаза, когда Анна смотрела ей в лицо. И не отползать незаметно, когда она опускалась на стул рядом с ней. И отвечать тихое «привет» на такое же тихое приветствие. Но дальше не пошло. Голос Анны слишком напоминал переливы водных струй. Красиво, но смертельно опасно. И Варвара была бы только рада, слыша эту мелодию игры на своих нервах как можно реже. Анна была молчаливой, что помогало не так часто вздрагивать от неприятных воспоминаний. Да, борец из Вари выходил плохой. Тогда, наверное, жизнь сама пожелала еë подтолкнуть, раз уж эта робкая девчонка долго засиделась на одном месте.       Им с Анной задали совместный проект.

***

      — Если хочешь, я сделаю всё сама, — предложила Анна, когда им выдалось время договориться о совместной работе. — Не нужно тебе напрягаться, да и мне спокойнее будет собрать информацию и написать всё в одиночестве. Не люблю близко сотрудничать с людьми. Дело не в людях, если что. Во мне.       Сердце Варвары умоляло согласиться. Но она помнила о своём решении бороться со снами. Только так есть шанс, что они отступят.       — Но проект на то и совместный, чтобы делать его вдвоём, — аккуратно возразила Варя, и Анна уступила без лишних препирательств.       Варвара бы слукавила, если бы сказала, что причина только в этом — в стремлении победить свой страх. Появилось и ещë кое-что. Странное любопытство. Любопытство, как говорят, убило кошку. Но еë сердце попросту тянуло к странной молчаливой девушке, точно как то притяжение, появившееся во сне. Тогда она его смогла отвергнуть. Но что будет, если сейчас она немного посмотрит, что из себя представляет эта удивительная девушка? И как ей удалось попасть в еë сон? И вообще по своей ли воле она это совершила?       Анна ведь вряд ли собиралась душить еë ночью подушкой во время их проекта? Но о чём тогда предупреждал сон?       Знаете, бояться и бежать можно только до определённой черты. Потом адреналин становится сладким ядом, и вдруг человек изменяет вектор своего бега и начинает идти в противоположную сторону. На опасность. Так же произошло и с Варей. Она устала дрожать и прятаться по углам. Еë паника понемногу начала превращаться в любопытство. Если она разгадает загадку своих снов, найдёт волшебный ключик от шкатулки своего сознания...       Кто знает, куда это еë приведёт?       А если что, она всегда может повернуть назад. Конечно, в том случае, если успеет. Но ведь в том и азарт.       И тем же вечером они пошли в Анин дом.

***

      Дом Анны оказался светлым, просторным и красивым. Отчасти даже роскошным. Варвара осторожно попыталась узнать у девушки, откуда он ей достался. Анна не была разговорчивой и на вопросы отвечала односложно, но отчего-то Варе отчаянно хотелось с ней сблизиться и узнать про еë жизнь как можно больше.       — Этот дом купили родители, — лаконично отозвалась она. — Мой отец много зарабатывает.       — А твои родители живут с тобой?       — Нет, они остались в нашем родном городе, — столь же кратко отвечала девушка. Но Варвара не отступала и продолжала пробовать еë разговорить.       — А почему они не захотели переехать с тобой?       — Не знаю, лучше спросить у них, — пожала Анна плечами, как показалось Варе, чуть раздражëнно. Наверное, стоит уменьшить напор, а то их диалог начал набирать напряжëнные нотки. Ей не хотелось поселять неприязнь в только начавших было складываться отношениях. Подумать только, Варвара избегала еë с завидным упорством почти месяц, а теперь сама близка к тому, чтобы начать навязываться.       Они приступили к работе над проектом и проработали до поздней ночи, осилив почти половину планируемого объёма. Ну, как «они»... В основном трудилась Анна, а Варвара предпочитала не мешать. Сама девушка таким положением дел была более, чем удовлетворена. Похоже, ей нравилось работать самой, чтобы никто не отвлекал и не сбивал с мысли.       Но когда Варя собиралась уходить к себе домой, Анна остановила еë.       — Слушай, может, останешься на ночь? Завтра утром сразу всë доделаем. Не люблю, когда несделанное дело долго висит на плечах. Это меня напрягает.       Варвара напряглась, но не стала отказываться. Потихоньку страх перед Анной начинал уходить: ну никак эта хрупкая изящная девушка, любящая одиночество и труд, не вязалась с образом той, кто несёт опасность. По крайней мере, намеренно.       Да и в том сне, как припоминала Варвара, ни еë лицо, ни движения не были злыми. Она смотрела как будто бы нежно и протягивала ей руку, словно хотела помочь. А лёд раскололся ведь не от еë действий, а от крика Варвары.       Может, тот сон наоборот хотел предупредить о том, что к Анне нужно держаться ближе? Вдруг и правда есть в ней что-то... Способное собрать по осколкам Варино сердце.       Ночь в чужом доме прошла так же спокойно, как и несколько ночей до. Снов опять не было. Только образ лица с тонкими чертами и глазами, похожими на два омута, то и дело появлялся перед внутренним взором. То ли приходил в полудрëме, то ли просто Варвара раз за разом вспоминала девушку из сна, существующую теперь и в реальности.       — А чем ты занимаешься? — снова подступилась она к Анне, когда они вместе завтракали на большой кухне, готовясь к финальному рывку в работе над их проектом.       — Учусь, — отчеканила Анна, и не собираясь оттаять. А вчера, когда она предлагала Варе переночевать у неё, ей показалось, она начала немного теплеть по отношению к новой знакомой. — Люблю журналистику. Люблю писать. И спорт.       — Какой? — не собиралась сдаваться Варя. И еë напористость не прошла даром. Вдруг глаза Анны сверкнули, и она как-то мягко и оживлëнно улыбнулась.       — Фигурным катанием.       — Любишь его? — риторический вопрос. Варя и так видела ответ в потеплевших омутах глаз. В них сквозило обожание по отношению к своему делу. И такая резкая перемена в холодной девушке заставила сердце победно сжаться. Может, теперь их отношения начнут завязываться более охотнее.       «И всё-таки почему я так хочу с ней подружиться», — задумалась Варвара, в такт мыслям покачивая ногой.       — А разве можно не любить! — внезапно воскликнула Анна, и сразу стала более расслабленной и радостной. Более похожей на человека, а не на идеальную хрустальную куклу. — Это скольжение, вращения, прыжки... Похожие на полёт. Я чувствую себя птицей, когда катаюсь. Знаешь, я ведь именно ради фигурного катания переехала сюда.       — О, серьёзно? — обрадовалась Варвара тому, что диалог сдвинулся с мёртвой точки. — Хотела бы я иметь дело, ради которого смогла бы так смело броситься к переменам.       И это было чистой правдой. Пока что она думала о переезде только по причине страха от снов. Не лучший повод для перемен в своей жизни, согласитесь.       — Разве ты ничем не увлекаешься?       Внутри сжалось.       — Была одна вещь... — выдавила Варвара, уже собираясь рассказать о своей провалившейся цели стать врачом, но всё же решила, что пока они не достигли такой черты доверия. — В общем, не сложилось. А когда ты начала заниматься катанием?       Да, она настоящий мастер переводить с себя стрелки, когда еë спрашивают о чём-то для неё неприятном. Но погружаться в мрачный кошмар, когда рядом сидит такая светлая девушка, хотелось меньше всего. При всей схожести Анны с бурлящей рекой Варвара не боялась. Анна напоминала ей воду. Но такую, которая дарила ей покой, а не тревогу и боль — как то ещë когда-то спокойное озеро из снов, ещë не успевшее поломать еë жизнь.       На этот раз Анна отвечала куда словоохотливее. Еë глаза загорелись. И из холодного тёмного янтаря превратились в жаркое огниво.       — Вообще-то, не очень давно. Около трёх лет назад. Мне тогда не было и семнадцати. Я знаю, что результаты будут высокими, только если начать тренировки куда раньше, обычно профессиональные спортсмены занимались ещë с раннего детства... Но знаешь, мне нравится ломать стереотипы. Хочу доказать тем, кто хочет, но боится, что возраст — это не всегда преграда. И мне нравится, что из-за того, что я пошла в спорт так поздно, это вышло несомненно только моим обдуманным решением и желанием. Девочек в детстве ведь зачастую отдают на каток родители. Конечно, мало кто верил, что у меня получится, но уже получается. Я начинаю учить тройные. А тренер говорит, что в будущем, при должной подготовке, возможно, мне будут подвластны даже Ультра-Си...       Варвара наблюдала за поглощëнной в свой рассказ девушкой. И не узнавала в ней молчаливую печальную статуэтку, которая однажды заявилась к ним в группу новенькой и до смерти Варю перепугала.       Такой Ани бояться казалось смешным. А еë тëплые глаза до сих пор походили на омуты.       В такие омуты не страшно броситься с головой.       — Что такое Ультра-Си? — неловко улыбнулась Варвара, и Анна пустилась в объяснение. Завтрак так и пролетел за разговорами о еë обожаемом спорте. Хоть Варя многого не понимала, но ей просто нравилось думать, что они стали намного ближе.       Проект они доделывали вместе.

***

      Спустя несколько дней — и ночей, таких же бессонных, какими теперь они продолжали оставаться, не вызывая у Варвары недовольств, — она лежала на своей постели и сверлила взглядом потолок. Никак не засыпалось. Проект они сдали парой дней назад, и с тех пор общение как-то замялось. Варвара порывалась написать или позвонить Анне, но каждый раз что-то еë останавливало. Может, не стоит так рьяно навязываться к кому-то в друзья против воли. Может, Анне куда комфортнее в мире, где существует только она сама — и еë любимый всей душой лёд?       Кто она такая, чтобы встревать между человеком и важными для него вещами?       Внезапно телефон завибрировал звонком. Номер незнакомый. Но Варвара сразу потянулась ответить, поддавшись странному приятному предчувствию в груди.       — Вижу, что не разбудила? — раздался смешок по ту сторону экрана. Анна. Еë Варя узнала сразу, хотя манера речи была совершенно не похожей. Какая-то более смешливая и хулиганистая, что ли. Будто девушка что-то задумала. А выглядела такой идеально-послушной и прилежной, занимаясь проектом. — Отлично, тогда мне не придётся извиняться. Здравствуйте, уважаемая Варвара! У меня к вам есть деловое предложение.       Она шутила. Так, будто они подруги.       Варвара сжала телефон и решила подыграть.       — Надо же, сгораю от любопытства, — в похожей манере ответила она. — Но если что, я заранее согласна.       — Эх, Варя, опасно на любые предложения соглашаться, — театрально пожурила Анна. — А что, если бы это была не я, а какой-нибудь маньяк? Но я отличная законопослушная девчонка, так что можешь не бояться. Э-э... — тут она замялась, будто только поняла странность ситуации. И начала хихикать от неловкости. Варя тоже подхватила смех. — Не хочешь... Прогуляться вместе?..       — Самое время для прогулки, — фыркнула Варя. — Но отказываться? Нет уж, хоть так отвлеку себя бессонной ночью. Тем более если компанию мне составишь ты.       Варя осознала, как неоднозначно это звучало, и покраснела.       — Я имею в виду, мы же теперь подруги, да? — исправилась она. Но ситуацию это не очень спасло. Впрочем, Анна ни капли не смутилась.       — Если ты захочешь. Так что, согласна?       — Конечно.       — Супер, тогда жди. Я скоро подойду. И покажу тебе моё любимое местечко для посиделок.       На данной интригующей ноте Анна отключилась. А Варя осталась сидеть в темноте с телефоном в ладони и глупой улыбкой на лице.

***

      «Любимым местечком» Ани оказалась крыша одной из пятиэтажек, с которой открывался потрясающий вид на звёздные узоры в небе. Варвара даже не думала, что в городе звёзды может быть так хорошо видно. Она поспешила поделиться своим изумлением с Анной.       — Ага, я тоже была поражена. И весьма приятно, — ухмыльнулась она в ответ, а у Вари что-то сердце забилось быстрее.       Небо с крупными бисеринками звёзд. Прямо как из еë последнего сна. Ещë парой недель раньше еë бы это наблюдение до ужаса напугала, но теперь... Она гуляет ночью с девушкой из своего сна — что может быть безумнее? И смысл чего-то бояться сейчас, когда внутри так хорошо?       Когда впервые после смерти брата она не ощущает себя такой одинокой.       Минут десять они посидели в молчании. Но теперь молчание было лишено былого напряжения, походя скорее на разговор без слов. Способный порой рассказать намного больше.       — Потрясающе красиво, да? — нарушила наконец тишину Анна. И посмотрела на Варю своими глазами-омутами.       Омутами, в которые ей, девушке, смертельно боявшейся воды, вдруг отчаянно захотелось кинуться.       Она и кинулась.       — Знаешь, — прохрипела Варвара разом пересохшим горлом. — Мне с раннего детства снятся сны. Снились. И там всегда было озеро. Сначала эти сны дарили мне покой, но потом сломали мне жизнь. Они заставили меня отказаться от своей мечты. Тогда озеро вышло из берегов... И в тот же день утонул мой брат. Получается, сон предсказал его смерть.       — Не верю, — внезапно резко ответила Анна, но тут же смутилась. И продолжила уже менее уверенно. — В смысле, в то, что это из-за сна, не верю. А не в то, что твой брат, ну... В общем, сочувствую тебе. Честно. Но сомневаюсь, что это из-за сна. Точнее, уверена в том, что это не из-за него. Совпадение. Я понимаю, тебе сложно смириться с его смертью, но сны на такое неспособны.       — Я тоже сначала не верила, — вздохнула Варвара, нисколько не обижаясь полученному ответу. Такой ответ она ожидала. Любой здравомыслящий человек не ответил бы иначе. — Но потом случился второй сон, в котором тоже в озере поднялись волны. После него, спустя несколько дней, одна девушка утонула на море, когда мы с подругами ездили в отпуск. Я училась на врача. Я была на четвёртом курсе! Я должна была еë спасти. Она была ещë жива, когда еë вытащили из воды. Но я не успела. Растерялась. И всё тоже из-за того сна... Я начала бояться воды, поэтому поддалась панике. И не смогла собраться. Мне пришлось отказаться от мечты стать врачом.       Анна ещë раз взглянула на Варю. В этот раз как-то более серьёзно, даже в какой-то мере оценивающе. Прищурилась. И тяжело заговорила:       — Так я и думала, что что-то тебя гложет. Это ужасно, когда человек умирает у тебя на руках. Но ты не виновата.       — Но там был человек, который оттолкнул меня и сказал, что она умрёт из-за меня...       — Мало ли, что он мог сказать! — отрезала Анна. — Может, он тоже находился в стрессе, и у него такая была реакция на страх. И всё же. Ты же сама говоришь, это было даже не в тот же день. Серьёзно, что могут значить сны? Я, конечно, не врач, но ты ведь — да. Сама знаешь, что они ну никак не могут ничего предсказать, они просто проекция человеческого сознания.       — Я не врач... — задрожавшим голосом возразила Варя. Это высказывание от новой подруге зацепило еë за живое. Она не знала, почему. Но потихоньку сама начинала проникаться еë уверенностью. — И я поначалу тоже так думала. Но разве может несколько раз так точно совпасть?       — Конечно, может! — уверенно кивнула головой девушка. — Тем более, после смерти брата вода ассоциировалась у тебя с опасностью на подсознательном уровне. Неудивительно, что тебе приходили такие сны. Но я не поддерживаю твоё решение бросить путь к цели. Почему-то, когда я тебя увидела, сразу подумала, что тебе подошло бы быть спасателем чужих жизней... Ты как-то чуждо смотришься на журфаке. Хотя твои рассказы о волшебных снах людей бы заинтересовали.       Рассуждения Анны были логичными. Очень. Но Варвара просто не могла их принять. Сложно было отказаться от убеждений, которые она сама вкладывала в свою голову годами.       — Ну... Допустим, — осторожно добавила Варвара. — Но кое-что ты объяснить точно не сможешь.       — Я заинтригована, — фыркнула Анна.       — В последнем сне мне приснилась ты.       Варвара увидела, как еë глаза блеснули при свете звёзд.       — Это объяснить легче лёгкого, — усмехнулась Анна. — Как такая красивая девушка, как я, может кому-то не присниться?       — С тем, что ты красива, я согласна... Но я не об этом! Сон с тобой был за день до того, как я увидела тебя впервые.       — Неужели боишься меня? — спросила Анна таким тоном, что непонятно, надеется она скорее на отрицательный или положительный ответ.       — Нет! То есть, не то чтобы боюсь. И не то чтобы тебя. И вообще... — Варвара отчаянно простонала и закрыла лицо ладонями. — Уф! Может, и боялась. Немного. Сначала. Но теперь уже нет.       — Вот и отлично, — беззаботно пожала плечами Анна, будто с этим решались все проблемы. — Видишь, твоя теорема от этого как раз рушится. Сон был, но никто не умер. А то, что тебе я приснилась до моего прихода в университет... Ты права, объяснить никак не получается. Но всё равно я в эту эзотерику не верю. Наверняка ты видела меня где-то раньше. Не знаю, где. Или девушка во сне просто была похожа на меня, вот тебе и показалось, что это я.       Анна звучала так логично и успокаивающе. Это было легко — довериться ей, согласиться, оставить кошмары с выходящим из берегов озера далеко позади. Варвару манила эта перспектива. И в то же время она понимала, что в реальной жизни поступить так не получится. Слишком сильно страх закрепился в еë подсознании. Изгонять его оттуда придётся медленно и упорно. Но если в награду ей достанется спокойная жизнь, это того стоит, правда?       — Ну, хорошо. Я тебе поверю, — устало выдохнула Варвара. Но понимала, что былые убеждения так легко за одну ночь не пропадут. По крайней мере, теперь появилась точка опоры, чтобы с ними эффективно бороться.       В один омут она ведь уже нырнула. И вышла оттуда живой.       — Я уверена, — добавила вдруг Анна каким-то другим, мягким и ласковым голосом. Примерно с таким выражением она смотрела на неё во сне. — Что ты стала бы хорошим врачом. Человек должен заниматься своим делом, ты так не думаешь?       — Но почему ты считаешь, что это моё дело? Я ведь не смогла помочь той девушке.       Перед внутренним взором снова замелькали воспоминания: берег моря, блики на воде, бездыханное тело. Раньше Варвара всегда тонула в них, позволяла утянуть на тёмное дно. Но теперь она одним решительным «нет» отогнала их из сознания — и те отступили с неожиданной лёгкостью. Всего-то и нужно показать страху, что ты способен с ним бороться. И он становится удивительно податлив.       — Неудачи случаются. Даже у тех, кто спасает жизни. Да и к тому же почему ты так уверена, что еë вообще можно было спасти?       — Но она была живая, когда еë вытаскивали из воды, — сдавленным голосом отозвалась Варя.       — К сожалению, — Анна мрачно опустила голову. — Это далеко не всегда что-то значит.       Долгие месяцы Варвара прожила с ощущением своей вины. Та трагедия поразила еë до глубины души, может, поэтому в еë уязвимый разум так прочно впечатались слова — «ты не врач», «она сейчас умрёт из-за тебя». Но впервые за это время поражëнная Варвара осознала, что, возможно, на протяжении этих месяцев еë самоедство было беспочвенным.       Да, ошибка была. Ей не стоило позволять страху захватить разум. И вполне вероятно, что эта ошибка стала косвенной причиной смерти той девушки. Но стоило ли пытаться всё исправить так, как сделала Варвара? Получается ведь, она этим обрекла на смерть целых две жизни, не одну.       Может, стоило решать проблемы, а не малодушно от них сбегать. Всегда Варвара проявляла эту реакцию — избегание боли. Ответственности. Сложных решений. Она хотела сбежать из института, когда узнала, что загадочная «девушка из сна» теперь будет обучаться в одной с ней группе. Как хорошо, что в последний момент Варя всё-таки решила бороться.       И обрела не просто друга — союзника. И даже немного больше. Возможно.       — Тем более, — снова заговорила Анна твёрдо и решительно. В ней всегда была эта решимость, железная воля, внутренний стержень. В чём причина? В еë занятиях спортом? И вообще: сильными людьми всё-таки становятся или рождаются? — Кто знает, сколько жизней ты ещë можешь спасти, если будешь достаточно храброй, чтобы не предать свою мечту. Я вижу в тебе это. Рвение помогать другим. И главное — способность помочь. Как минимум мне ты уже помогла.       Варвара с удивлением покосилась на девушку. Она представляла Анну своей спасительницей, проводницей к теплу, проблеском света в тёмной ледяной воде. С ней под сердцем снова начинал образовываться океан — только теперь не из тревоги и не из вины. Из нежной трепетной привязанности. Наверное, именно такие чувства люди называют влюблённостью?       Она подавила желание рассмеяться от гениального открытия. Это так просто, но так естественно, как крылья за спиной. Задумывается ли птица над том, откуда они у неё растут? И зачем? И как бы она жила без них?       Варвара знала, каково жить без цели, без точки опоры в бушующем океане. Точнее, не жить — существовать. И больше возвращаться к тому ощущению не хотела.       Кошмары длились тяжёлых пять лет. И наконец начинали рассеиваться.       — Наверное, ты права, — в конце концов выдохнула Варвара. И стало так легко, словно огромная металлическая плита свалилась с еë плеч. — Знаешь... Я попробую.       Дальше они молчали. Разговаривали без слов: взглядами, жестами, улыбками. Варвара обдумывала всё, что ей довелось осознать за эту длинную ночь: шаг к победе над кошмарами, возможность вернуться на путь к мечте... И зарождающуюся влюблённость под рёбрами. Наверное, о последнем пока лучше никому не говорить. Счастье любит тишину. Пусть сладкое чувство подрастает и крепнет. А потом...       Будет видно.       Над крышами высотных домов поднималось солнце. Восход разливал по полотнам небес розоватую краску нового дня.

***

      Через несколько дней Варвара ушла со своего института. Сказала, что ей нужно многое обдумать в своей жизни и многое поменять.       Впервые толчком к переменам в жизни стала отвага, а не страх.       Впервые она бежала не от чего-то, а к чему-то.       И вместе с этим тёплое чувство в сердце зрело и обретало всё более чёткие границы и линии. Эти линии смело и безошибочно складывались в одно до боли знакомое лицо.       Анна, девушка из сна, теперь была ледяной водой, калëной сталью отпечатана на сердце. Возвратила внутрь Варвары океан, которого теперь она не боялась. Вдохнула жизнь в застоявшуюся в груди пустоту. И снова пропала куда-то на несколько дней, без слов понимая, что сейчас Варе нужно просто посоветоваться с самой собой, переосмыслить взгляд на некоторые вещи и стать немножко смелее. И встать на новую ступеньку своей судьбы.       Она набиралась сил. Но теперь была готова.       «Эй, привет, Ань, — писала она ей, девушке из сна, сообщение. И больше ничуть не боялась. Сначала страх переродился в любопытство. А теперь стал влечением, но не диким и неконтролируемым, а мягким и ласковым. Таким, какое выражение было у Анны в еë видении. — Не хочешь сегодня вечером снова пройтись? Если да, то теперь я зайду за тобой. Для разнообразия. И покажу своё любимое место. Тоже для разнообразия».       Она ответила моментально. Ждала?       Варя надеялась, что да.       «Буду только рада. Приходи».       Ну, она и пришла.

***

      Закат расплескался по вечерней Москве потрясающе красивым багрянцем. По молодой, но уже устоявшейся традиции прогулку они начинали молча. Варвара просто шла, подстраиваясь под темп Аниных шагов: ей нравилось считать стук сапог об асфальт, позволяя мыслям течь в одном с ним ритме. Ей нравилось обдумывать в голове подходящие фразы для описания своих чувств, чтобы потом понять, что таких просто не существует, и не начать импровизировать.       — Знаешь, Аня, а ты ведь спасла меня, — улыбнулась она и взглянула в еë лицо. Та улыбнулась в ответ. В глазах-омутах отразилось краснеющее солнце.       Солнце бликовало по окнам высоких домов. Окрашивало Москву в какой-то загадочный оттенок: все эти старинные здания, мощëные площади, какая-то подчëркнутая официальность, отстранённость и холодность в то же время с какой-то хитринкой, с задорными лучиками солнца в зеркалах луж, в готовности провести тебя по старым улочкам в самое своё сердце и открыть то, что ранее было так далеко и только манило своей недоступностью. Этот район родного города по-странному сильно напоминал Варваре свою новую знакомую, так быстро успевшую стать почти родной, неотъемлемой частью еë жизни. Она надеялась, что Анна поймёт, как трепетно Варвара к ней относится и как крепко-накрепко успела привязаться за такое короткое время. Даже если слов будет немного. Но слова ведь не самое главное?       — Ты меня тоже спасла. Так что мы квиты.       — После таких заключений обычно принято подвести итог и расходиться, — осторожно подметила Варя. — А мне с тобой расходиться совсем не хочется.       — Вот и правильно. Зачем? Я ещë столько всего хочу тебе рассказать. И столько хочу узнать о тебе. Я научу тебя кататься на коньках, а ты мне будешь ведать о своей увлекательной медицине... — она подмигнула, и в груди что-то кувыркнулось. — Так с какой стати мы должны расходиться?       — Не знаю. Мне это всё напоминало какую-то красивую историю, а ты в ней — главная героиня... Которая должна помочь нуждающейся бедной девочке и исчезнуть в небытие с концом истории.       — Но наша история — реальность, а не рассказ, — резко возразила Анна и порывисто взяла еë за руку. Варвара сжала еë ладонь в ответ и пыталась не утонуть окончательно в паре еë янтарных омутов. — И я не собираюсь исчезать. И ты не бедная девочка, а очень сильная личность. Да, я направила тебя, возможно, на верный путь, но направление — ничто, если человек сам не хочет двигаться к цели. А ты хочешь. Даже если сколько угодно будешь убеждать себя, что нет. Но не бойся, я тебе больше этого не позволю.       — Слушай, Анна... — робко начала Варвара и тут же запнулась. Не слишком ли она торопит события? А как Аня примет еë слова? И не разлетится ли на осколочки только что обретëнный покой, если она услышит отказ?       — Ну говори уже, — подтолкнули еë совсем, ни капельки не навязчиво, когда она начала мяться и снова бежать от трудного решения.       Ну уж нет. Больше бежать, молчать, прятаться она не будет. Даже если это означает риск. Когда на тебя бежит огромная волна — бесполезно убегать. Нужно пытаться найти способ с ней сражаться.       — Я обдумала многое в эти дни. О снах, о моей цели, о... Тебе. И поняла, что чувствую к тебе какие-то... Чувства.       Мысленно Варвара похлопала своему потрясающему словарному запасу. Но Анна, похоже, и так поняла.       — А! То есть ты хочешь сказать, что любишь меня? — ухмыльнулась она. Варя не поняла, что это значит. И считает ли Анна, что это плохо. И готовится ли отказать, обвинить Варвару в том, что позволяет себе слишком много.       — Ну... В общем да, — промямлила Варя и хотела было отвернуться, но Анна коснулась пальцами еë щеки. Еë рука была тёплой. Неосознанно Варвара потянулась своей ладонью вверх и сжала чужую ладонь. Сердце заходилось в груди.       — Признание на закате, в старом красивом райончике столицы... Как романтично, — усмехнулась она. Но тут же нахмурилась. — Извини, что говорю так, будто подшучиваю над тобой. У меня так бывает. Так я реагирую на сильные впечатления. А ты у меня вызываешь самые сильные. И вот я тоже путаюсь в словах... Но ты ведь и так знаешь, что я хочу сказать, а?       Варвара знала. Но всё равно ждала продолжения. Она хотела точно убедиться. Хотела услышать эти слова от Анны. Увидеть в глазах-омутах такую же нежность, которая плющом обвивала изнутри.       — Я тоже люблю тебя, — произнесла Анна. На этот раз полностью серьёзно.       Еë губы на вкус напоминали глоток солёного моря. Варвара испивала его и не боялась захлебнуться. Потихоньку вода начинала снова становиться ей другом — если олицетворением этой воды будет Анна, то в омут бросаться ничуть не страшно.

***

      Варваре снился сон. Впервые за прошедший месяц.       Она снова оказалась в том же месте, привычном за столько долгих лет: старая хижина в лесу, зелёный луг, озеро... Но приглядевшись к озеру, Варя не заметила воды. Он был покрыт плотной коркой льда.       Варвара не боялась. Теперь во сне не было ни тревоги, ни вины, ни смерти. Снова вернулся покой — такой, которым она наслаждалась в детстве.       Она делает шаг к озеру и видит девушку в коньках, которая скользит по гладкой поверхности льда. Девушка смотрит на неë ласковыми карими глазами. И одними губами шепчет:       — Не хочешь вместе?       И протягивает руку.       На этот раз Варвара принимает еë без тени сомнения.       — Хочу.       А потом она проснётся в своей постели, но в груди не будет больше страха. Увидит на другой стороне кровати знакомый силуэт, почувствует тепло чужой кожи, к которому потихоньку начала привыкать. И в очередной раз убедится в том, что кошмары остались позади.       Во сне на этот раз царит рассвет. Нежно-розовый, как тот, который они вместе с Анной встречали несколько дней назад на крыше.