какой чудесный мир | what a wonderful world

Ши Цинсюань вовсе не извиняются. Они носят очередное из своих цветочных платьев, совершенно неудобное на ферме, полностью контрастирующее с рабочей одеждой и бамбуковой шляпой Се Ляня. — Моя ошибка, моя ошибка! — восклицают Ши Цинсюань и хватают телефон Се Ляня, который каким-то образом оказался в его кармане сегодня с утра. Пальцы Ши Цинсюань быстрые и летят вдоль экрана. — Ох, всего одна цифра отличается. Вечно у меня ветер в голове! Се Лянь громко выдыхает и кладет руки на бедра: «Ты в курсе, что я не умею обращаться с подобными вещами так же хорошо». Его телефон жужжит. Брови Ши Цинсюань стреляют к линии волос. Се Лянь весь становится розовым. — Это… это врач, знаешь, у Фэн Синя проблемы с животом, — бормочет он и отбирает телефон обратно у своего ветроголового друга. Это легкое дело, учитывая, как много силы наполняет обманчиво миниатюрное тело Се Ляня. — Врач, — говорит его друг. — Да! — настаивает Се Лянь и поворачивается, чтобы взглянуть. Это его загадочный новый приятель Сань Лан, конечно. Первое сообщение, которое Се Лянь получил с прошлой ночи и вот его сердце пропускает удар: не то чтобы он ждал этого. Доброе утро, доброе утро. Мрачный вид сегодня в этом городе. Где бы ты ни был, надеюсь, там солнце. (^_−)☆ (13:39) И правда. При всей неловкости Се Ляня, чудо, что незнакомец хотел побеседовать с ним снова. Се Лянь пищит, когда друг обнимает его со спины, кладя щеку на плечо и заглядывая. — Кто это? Кто это? Ты покраснел. — заявляют Ши Цинсюань. — Достопочтенный Се Лянь, ты устроил бунт? Нашел женщину? — они ухмыляются. — Мужчину? Се Лянь поспешно убирает телефон: «Шшш! Мне пора возвращаться к работе. Пожалуйста, больше не добавляй незнакомые номера в мой телефон, ладно?» Ши Цинсюань обнимают его крепче и помещают влажный поцелуй на щеку, прежде чем удалиться: «Хорошо, хорошо, ты, дедушка. Теперь здесь мой настоящий номер и я проверила, это точно он! На самом деле, отправь мне сообщение прямо сейчас! Скорее, скорее, открой WeChat…» Се Лянь вздыхает, но делает так, как сказали — редкий поступок — и находит неуклюжими пальцами верное приложение. Чтобы найти нужный номер, требуется чуть больше времени, хотя в списке контактов Се Ляня три имени. Он печатает простой привет. Ши Цинсюань издают довольный визг, получив сообщение, а затем отсылают обратно ряд маленьких лиц и Се Лянь щурится на это. — Возвращайся к работе, дедушка, — произносит Ши Цинсюань и щипает его щеки. — Пока ты не захочешь рассказать мне, кому пишешь… — Точно нет, — раздраженно сообщает Се Лянь и потирает щеки после того, как они освобождены. Его телефон гудит снова, и он не знает, как сменить этот звук. — Хотя, не уходи пока, я хотел попросить тебя показать, как… ммм… открыть видео Кровавого дождя. — Се Лянь затихает, когда видит опасный блеск в веселых глазах друга. — Тебя зацепили, да? Этими его элегантными руками. — поддразнивает Ши Цинсюань и хватает руки Се Ляня. — Поглаживающими все эти книги и бумаги и безделушки так хорошо. Се Лянь вспыхивает румянцем. Ши Цинсюань выгибает брови: «Я с радостью покажу тебе больше. Можешь даже смотреть на твоем телефоне, сомневаюсь, что твое древнее ископаемое компьютера на самом деле может делать что-то кроме банковских подсчетов». — Смотреть… на моем телефоне? — радость наполняет Се Ляня. Он натягивает бамбуковую шляпу обратно, волосы под ней совершенно запутались. Се Лянь весь в поту, но мысль о просмотре видео Кровавого дождя искрится пламенем внутри него. — Точно. Чудеса современных технологий, мой друг! — Ши Цинсюань простирают руки и легкий порыв ветра проносится по двору, заставляя все скрипеть. — Хорошо, — говорит Се Лянь, — Хорошо.

***

Только когда Ши Цинсюань уходят, порхая по пути к Му Цину и Фэн Синю, которых можно раздражать, к кроликам, которых можно обнимать, или к машине, на которой можно вернуться в город, — только тогда Се Лянь глядит на свой телефон снова. Крохотные иконки в верхних углах небольшого экрана в основном все еще трудны для понимания, но с высунутым языком Се Ляню удается снова найти контакты. Сообщение Сань Лана остается там, все еще непрочитанное. Надеюсь скоро получить от тебя сообщение, Се Лянь. Или может, предпочитаешь, чтобы я использовал другое имя? (つ▀¯▀)つ 13:43 За все эти часы Сань Лан не написал ничего больше. Невидимый и неизвестный приятель Се Ляня по переписке не мог быть раздражен, что Се Лянь отвечает через такое время, верно? Медленно, осторожно, Се Лянь начинает печатать ответ.

День был славным. В сельской местности всегда милая погода. Можешь называть меня, как пожелаешь. Я всего лишь обычный фермер, внук фермеров. (21:40)

Се Лянь роняет телефон, когда ответ приходит почти сразу. Покраснев, он выкапывает новинку техники из смятых хлопковых простыней. Сельская местность, хах? Звучит как наслаждение, гэгэ. Я жил в городах всю жизнь — жизнь дольше, чем можно подумать, глядя на меня, поверь (^_−)☆ (21:40) «Гэгэ». Се Лянь ныряет в постель. Сна ему нужно меньше, чем людям, правда, но он находит успокаивающей саму идею вечернего и ночного отдыха. Так что принц хоронит себя под тонким одеялом и глазеет на телефон. Сань Лан назвал его гэгэ.

Сельская местность неплоха. Я… видел много вещей и живу сейчас здесь, потому что это умиротворяет меня. (21:45)

И как ты выглядишь, Сань Лан? Я тоже старше, чем кажусь людям. Иногда меня просят показать паспорт, когда я покупаю алкоголь — для друзей, я не пью. Один друг дразнит, что я своего рода монах. (21:49)

Ах, во мне нет ничего особенного, гэгэ. Не обращай внимания на мой непримечательный вид. ¯\_(⌣⌣́)_/¯ По-моему, твой образ жизни прелестен. Монахи, неважно, какой традиции они принадлежат, достигают определенного вида счастья, разве не так? (21:50) «Определенного вида счастья», — повторяет Се Лянь. Он проводит большим пальцем по словам на маленьком сияющем экране. Этот человек даже не знает его, и все же пытается утешить? Что за странный Сань Лан.

То, как я живу — мой вид счастья, Сань Лан. И я покрыт грязью и волосами животных, так что тоже непримечателен. Может быть… (21:52) Упс, снова нажал не ту кнопку (21:52) В общем. Расскажи мне о своем образе жизни, Сань Лан? Это хорошая жизнь? (21:53)

Телефон звенит еще раз. Мелодия — что-то, что Се Лянь не узнает и не выяснил, как сменить. Однако он начинает ассоциировать ее с Сань Ланом, с этими словами анонимного незнакомца. Звон, звон. Слова от Сань Лана. Се Лянь улыбается, когда берет телефон снова. Моя жизнь — просто жизнь, гэгэ. Я занимаюсь тем же, что и все люди. Кроме того, что еще говорю с очаровательным фермером. Он рассказывает мне, что плохо обращается с телефоном, но его слова все же заставляют меня улыбаться. (☆^ー^☆) (21:57) Се Лянь хихикает.

Эти лица в твоих сообщениях такие глупые. Я слышал от моего друга ши-цзе, что они как… маленькие эмоции. Не совсем понимаю их. (21:59)

Возможно, этот Сань Лан научит гэгэ однажды? (22:02)

Уверен, Сань Лан станет отличным учителем для такого бескультурного фермера, как этот. (22:06)

Само собой, Се Лянь не бескультурный или необразованный. И все же вещи, которые он знает и помнит, принадлежат древности: привычки и традиции из времен столетия назад, из больше не существующих королевств. Мир в наши дни слишком быстро меняется для созданий вроде Се Ляня. Он не упоминает ничего из этого новому другу, между тем, всего лишь продолжая разговор естественным образом. Они говорят, и они говорят, и они говорят: глаза Се Ляня начинают слезиться, а пальцы болеть, но всегда есть еще одна вещь, чтобы сказать, еще один повод для смеха. Сань Лан рассказывает Се Ляню, что он на работе, но не уточняет, в чем она заключается. Се Лянь ругает его за переписки в рабочее время, но Сань Лан просто посылает подмигивающее маленькое лицо. Когда Се Лянь засыпает, очень поздно и его телефон лежит рядом с головой.

***

В пять утра Се Лянь просыпается снова. Солнце встает вместе с ним, этим одиноким богом-фермером. Он выпускает Жое и приступает к своим утренним обязанностям. Семена цветов летят в воздухе, маленькие стручки, гонимые беспокойным ветром. Се Лянь смотрит на это с чашкой чая в руке, пока тянется к телефону. Щеки принца теплеют, когда он садится на кухне и открывает последний ролик Кровавого дождя. Маневры с телефоном, пока тот не отобразит видео правильно, отнимают время и утомительны, но Се Лянь терпелив. Наконец запись включается. — Добрый вечер, маленькие демоны, — шепчет Кровавый дождь. Приятное покалывание щекочет позвоночник Се Ляня. Принц закусывает губу Голос Кровавого дождя — беспримесный греховный бархат. Его руки лежат напротив великолепной, замысловато украшенной обложки новой книги. Ногти покрыты блестками поверх обычного черного, и теперь Се Лянь может видеть серебряные манжеты на запястьях, расшитые бабочками. — На эту ночь я расскажу вам историю. Историю о принце и королевстве. Это старая история, но она важна для меня. Это история королевства Сяньлэ. Губы Се Ляня приоткрываются. Принц опускает кружку с чаем. Он жил так долго, так много дремал от одного пробуждения к другому, что не всегда может вспомнить все о своей длительной жизни — но он узнает название Сяньлэ. В конце концов, это королевство, где Се Лянь был наследником престола, — королевство, которое давно кануло в мифы и стерлось из памяти. В последнее время он размышлял, не лжет ли ему его древний и пошедший трещинами разум. В эти дни он больше не прославленный принц, после всего, а просто мужчина, — бессмертная душа, заточенная в неумирающем и нестареющем теле. Он — единственный, кто помнит, что Сяньлэ существовало, все еще помнит громадные ворота и величественные дворцы. Се Лянь по-прежнему хранит вину за падение своей родины глубоко внутри изношенного временем сердца. На экране Кровавый дождь начинает читать, переворачивая страницу. Видно, что книга старая и с ней обращаются бережно; на одном листе разворота текст, на другом — иллюстрация, иероглифы столь витиеватые, что даже у Се Ляня занимает время понять их. — Юный принц был прекрасен собой, о его красоте ходили слухи по всем землям и дальше. Защищенный от зла снаружи, — призраков и демонов, угрожавших стране, — он жил в счастье. Принц был любезен и бесконечно добр, но, к несчастью, Сяньлэ все равно пришло в разрушение… Се Лянь с дрожью вдыхает. Он наблюдает, как нежно Кровавый дождь прикасается к каждой странице, проводя длинными пальцами по словам, вдоль каждого рисунка. Кровавый дождь особенно задерживается над изображением наследного принца. — Хотел бы я быть таким, как ты говоришь. Особенно тогда. — тихо произносит Се Лянь. Он трет глаза. Голос Кровавого дождя окутывает его, гладкий, как мед, и спокойный, как волны. Он говорит о принце, как о любовнике, и о стране, как если бы мог назвать ее домом. Возраст Кровавого дождя не определить по рукам или голосу, но Се Лянь не позволяет себе даже развлекаться идеей, что человек по ту сторону экрана может быть тоже бессмертным. Се Лянь не встречал других бессмертных уже два столетия. Кровавый дождь может быть совершенствующимся, одним из тех, кто хорошо разбирается в мифах и магии, работая в тени ради безопасности более невежественных и забывчивых людей. Нежить и остатки человеческих духов, что порой блуждают по землям, не представляют опасности для тех, кто сведущ в искусстве предков — ничего особого по сравнению с современными охотниками на волков и медведей. Даже Се Ляню иногда приходится раскопать остатки своей духовной силы, значительно ослабшей за столетия, и победить одну-двух пикси. Кем бы ни был Кровавый дождь, он волшебный рассказчик. Се Лянь знает историю, которая произошла с ним самим — и он все еще слушает. Он смеется, когда тихо смеется Кровавый дождь, и плачет, когда у того сбивается дыхание. Когда история заканчивается, Кровавый дождь закрывает книгу. — Надеюсь, вам понравилось, маленькие демоны. Не все истории счастливы или заканчиваются хорошо. Но всегда есть кто-то, кто слушает. Не забывайте об этом. Кровавый дождь гладит обложку с любовью, видной столь ясно, что Се Лянь дрожит. — Как и прежде, вы можете предлагать мне, какие истории прочесть или какие темы исследовать, маленькие демоны. Как обычно, я увижу вас через четыре дня. Се Лянь выключает программу и делает глубокий вдох. Он натягивает рабочую одежду и любимую бамбуковую шляпу. Каштановые волосы стали длиннее и лезут в глаза. Се Лянь смахивает их и приступает к работе. Кормит кроликов и лошадей, выступает миротворцем между недавно вставшими Фэн Синем и Му Цином, идет проверить подношения в храме. Принц смотрит в собственное лицо, отраженное на древних камнях. Тот факт, что подношения приносят и оставляют соседи, которые делят с ним и его работниками рисовое поле, вызывает у него улыбку. Там всегда свежий цветок, время от времени еда. Там всегда белый цветок, если точнее. Се Лянь подозревает в этом Пэй Мина, владельца ранчо в паре километров вниз по дороге. Пэй Мин — отъявленный игрок с любовью ко всем гендерам и однажды пытался приударить за Се Лянем и Ши Цинсюань спиной к спине. Пэй Мин — славный друг, и на этом все. Только здесь Се Лянь чувствует, каково быть на пике, наполненным духовной энергией до краев. Он едва ли сильнее обычного человека в эти дни и помнить, что когда-то он был могущественным, был богом, которого стоит помнить… правда слишком много. Статуя бога, которым Се Лянь когда-то был, все еще с узнаваемыми чертами лица, все еще носит нечто экстравагантное, все еще улыбается в вечность искренне. Се Лянь выражает уважение к подношениям, оставленным для него, и уходит.