Особое приглашение

— Санджи-кун, я чувствую твоё напряжение, расслабься, — Иванков подмигнул сидевшему напротив Санджи, но тот на это только сморщился. Санджи его реально ненавидел. За то, через что ему пришлось пройти на острове окам и о чём он никогда не сможет никому рассказать. Это было худшее время в его жизни, возможно, даже хуже детства в Джерме. В те годы его существование скрашивала мама, а у окам такой блажи как радость и общение с кем-то адекватным у него попросту не было. И, тем более, он всей душой ненавидел Иванкова теперь. — Как ты предлагаешь мне расслабиться, когда... — «Когда ты сделал со мной такое?!» — А можно я буду звать тебя Санджи-тян? — Заткнись! Санджи вытянул ногу в попытке ударить надоедливого окаму, но запутался в собственных брюках, ставших слишком длинными, но широкими в талии и тесными в бедрах. — Ай-ай-ай, Санджи-тян, как некрасиво такой очаровательной девушке размахивать ногами. Щёки опалило жаром. Нет, он определённо издевается. — Верни меня обратно, — он отчеканил каждое слово так жёстко, как мог, учитывая, каким высоким стал теперь его голос, и хоть сколько-то угрожающе это больше не звучало. Иванков пожал плечами: — Прости, Санджи-тян, но я не могу. — Что значит не можешь?! — То и значит. Я хотел просто пошутить немного над тобой, но что-то пошло не так. Так бывает иногда, фрукт сбоит, — Санджи готов был поклясться, что Иванков не врёт, тот был довольно серьёзен, но и хоть капли раскаяния в его голосе слышно не было, — но ты не волнуйся, это пройдёт. — Как скоро? — Хм-м-м... Так скоро, как ты захочешь. — В смысле? Тут Иванков серьёзно на него посмотрел, и в его глазах была сталь. А хуже весёлого и дурачащегося Иванкова для Санджи был только серьёзный и сосредоточенный. — К сожалению, само оно не пройдёт. Санджи выдержал многозначительнкю паузу. — Понимаешь, Санджи-тян, когда происходит такой сбой, единственный выход вернуться обратно — это очень сильный выброс гормонов удовольствия в мозг. Особенно эндорфинов. — Отлично! Много вещей, вызывающих хорошие эмоции, помогают вырабатывать эндорфины. — Понимаешь, Санджи-тян, нужен очень сильный выброс гормонов в мозг, — он сделал акцент на слове «очень» и почесал свой внушительный подбородок. — Я счастлив, когда готовлю. Наготовлю целую кучу всего команде, закатим пирушку. Для меня нет большего счастья, чем счастливая и сытая команда. — Понимаешь, Санджи-тян... — Я уже перестаю что-либо понимать. — Окситоцин тоже был бы кстати... — К чему ты клонишь? — Санджи начинал откровенно злиться. Иванков, его недоговорки и тупость всей ситуации прост сводили с ума. — Хватит ходить вокруг да около! — Ладно, Санджи-тян, — Иванков в обезоруженном жесте поднял руки, — чтобы вернуться назад тебе надо испытать экстаз. Санджи даже не нахмурился, только удивлённо похлопал глазами, на секунду подумав, что ослышался. — В смысле, настолько сильно чему-то обрадоваться? — В смысле, получить оргазм.