ЖЕНЩИНЫ ДЖИМА ГОРДОНА

У Гордона всегда было очень много женщин. Пингвин поначалу ещё пытался как-то отслеживать этот калейдоскоп, бешено ревновал, бледнел, зеленел, злился, исходил приступами ненависти и даже мечтал о том, как однажды поздним вечерком прихлопнет очередную джимовскую пассию в какой-нибудь серой готэмской подворотне. Но когда этот неутомимый кобель связался с Софией Фальконе, Кобблпот понял, что устал. Злиться на Гордона больше не было сил. К тому же, сама кандидатура Софии была Освальду настолько омерзительна, что он почувствовал себя не просто ущемлённым, а будто это его искупали в особо мерзко пахнущих помоях. Фальконе с её пухлыми губками-бантиками казалась Пингвину порождением самой готэмской клоаки. Поэтому Освальд сдался и отступил. Он перестал мечтать о Джиме, о том, что может когда-нибудь… Он даже старался о нём не думать. Только, когда они непосредственно сталкивались, и Гордон по-прежнему бесил его своей невероятностей тупостью. И если раньше Кобблпоту наивные заблуждения детектива казались идеализированным романтизмом, то сейчас они раздражали. Как примитивный топорный дебилизм. Особенно, когда Джим утратил свой ореол героя и тоже начал играть грязно. Они столкнулись внезапно. Освальд прибыл в один не самый фешенебельный ночной клуб, который тем не менее входил в его ведомство. Когда-то он сдуру, не иначе как, решил ему покровительствовать. И с тех пор пожалел о том, что в это ввязался. Неоднократно. В этом долбанутом ночном клубе постоянно что-то случалось. Вот стабильно каждую неделю – новые сюрпризы. Один другого краше. Освальд, конечно, на вызовы сам не ездил. Для этого у него было слишком много доверенных лиц. Но сегодня в клубе забили красную тревогу. Это означало – случилось что-то из ряда вон выходящее. Поэтому Кобблпот поехал сам. Чтобы уже задушить управляющего собственными руками за непроходимый идиотизм, который был намного опаснее даже самого злейшего врага. Встретил его управляющий уже на пороге. И вид у него был перепуганный. Наверное, только это и остановило Пингвина от того, чтобы сразу всадить пулю между тупых круглых глаз. – Мистер Кобблпот, у нас ЧП. – Я догадался, – ехидно выдавил из себя Освальд. – Что на этот раз? – Произошла пьяная драка, и охрана не разобралась и пристукнула одного посетителя. А потом выяснилось, что это коп. – Насмерть пристукнула? – поинтересовался Освальд, думая, что ситуация на красный флаг точно не тянет, и его попросту зря вызвали. – Пока вроде жив. Но очень плохо выглядит. Думаю, вряд ли до утра доживёт. Думает он. Думать надо было раньше. Когда охранников нанимал. Убедиться, что персонал умеет решать проблемы грамотно и по-тихому. – И что ты от меня хочешь? – с презрением прошипел Пингвин. – Скинь его в Готэм-ривер, да и делу конец. Только забетонировать не забудь. Чтобы не всплыл. – Так ведь жив же ещё! – запротестовал управляющий. Кобблпот посмотрел на него как на полного барана. – Ну и что? Собственно говоря, он и в самом деле не видел в этом проблемы. Проблема будет только в том случае, если всплывёт. Поэтому нужно много бетона. Не скупиться. – Как зовут-то копа? – на всякий случай поинтересовался он, уже почти повернувшись спиной и к паршивому клубу, и к бараноподобному управляющему. – Кажется, Джеймс Гордон. Сердце Освальда пропустило удар. Он сделал медленный разворот на 180 градусов и посмотрел на идиота с ненавистью. – Почему сразу не сказал? – А это важно? Нет, придурок не прикидывался. Он на самом деле таким и был. Непроходимым. Кобблпоту казалось, что даже последняя собака в Готэме знает, что Пингвин питает к этому конкретному детективу странную слабость, и Гордону сходит с рук всё, даже попытки вернуть к власти Фальконе. Хотя… Может быть, поэтому тревога была красная. Но над этим Освальд уже не думал. Он вызывал личную бригаду скорой помощи, которая перекинула бы пострадавшего к нему в особняк и там попыталась спасти. Любыми способами. Кобблпот сидел у себя в кабинете и нервно подглядывал на часы. – Они уже пять часов возятся. Зсазс, шарящий по личным книжным запасам Пингвина, недоумевающе посмотрел на нанимателя. – Босс, сдался же он вам. Кругом так много привлекательных мужчин. Я, например. – От твоего лысого черепа мои романтические фантазии просто отскакивают, – скривился Кобблпот. – А ещё от него и пули отскакивают, – Зсазс продемонстрировал свой фирменный акулий оскал. – Разве это не привлекательная супер-способность? – Нашёл чем гордиться. Хотя… раз уж другого ничего нет… Освальд всё-таки встал за ещё одной бутылкой конька из бара. Пил он сегодня как конь. Только вот тремор от этого не становился меньше. – Нет, серьезно, – не унимался Виктор. – Что в нём такого вообще? Ну, смазливая мордашка. Но ведь есть и получше… – Меня вымораживает, когда ты пытаешься говорить о стандартах красоты, – заметил Кобблпот, трясущимися руками пытаясь угодить коньячной струей в горлышко бокала. – А что не так-то? – обиделся Зсазс. – Я же не слепой. – Нет, чересчур глазастый. Слушай, Виктор, иди спи со своими грудастыми бабами. Все прекрасно знают, что ты специалист по женскому полу. – Ради вас, босс, я бы сделал исключение. Зсазс в два шага оказался рядом с Пингвином и, преданно заглядывая оному в глаза, потянул свою лапищу к кобблпотовскому лицу. – Отрублю, – предельно серьёзно пообещал Пингвин, косясь на конечность. Виктор издал какой-то разочарованный вздох, но граблю спрятал. – Вы сами не понимаете, босс. Красивый – это вы. А Гордон. Он обычный. Стандартный американский мальчик. И такой же тугодум. Кобблпот решил это никак не комментировать. Он отправил в себя очередную порцию коньяка и снова ничего не почувствовал. Будто пил не алкоголь, а воняющую клопами воду. – Слишком долго, – пробормотал он. – Я их всех порешу, если обкосячятся. – Босс, поверьте, они в курсе, – Зсазс вернулся к книжным полкам. – Вы так громко об этом кричали, что не принять угрозу всерьёз было невозможно. И про чёрные полиэтиленовые пакеты, уверен, они тоже помнят. – Кстати, – Освальд ещё выпил и снова ничего не почувствовал. – Отправь кого-нибудь, пусть прибьют этого тупого управляющего, весь персонал, и клуб сожгут. Виктор посмотрел на него почти с упрёком. – А, может, лучше дождаться хотя бы конца операции? Ну, прежде чем всех мочить-то? Никакого послушания. Однако Зсазс был единственный, кому Кобблпот это позволял. Изредка. Может быть, потому что Виктор исключительно редко спорил. Особенно, с тем, чтобы кого-то угондошить. Пингвин открыл рот, даже не представляя, что именно скажет, движимый нестерпимым желанием скатиться в какую-нибудь кровавую истерику, но в этот момент внизу хлопнула дверь. Он спружинил со своего трона, напряжённый до самых кончиков пальцев. – Босс, не бегите, – серьёзно предупредил Виктор. – Сами поднимутся. Да Освальд бы и не побежал. Единственное, на что его хватило, так это на резвый прыжок с трона, а потом он беспомощно схватился за его спинку и стоял, как вкопанный, слушая шаги по лестнице. В дверь осторожно постучали. – Войдите. Это сказал Зсазс, у Кобблпота странным делом не только ноги онемели, но для пущей красоты ещё и зубы свело так, что разжать их не получалось при всём желании. Зашёл врач. Один. Кажется, это был хирург. – Сделали, – с порога выдохнул он. – Жить будет. Хорошо, что Пингвин вцепился в спинку стула. Иначе бы точно грохнулся. – Ок, – вместо босса опять ответил Виктор. – Наверное, имеет смысл парочке врачей подежурить здесь, пока опасность полностью не минует. – Конечно, – хирург не спорил. Он вообще выглядел слишком усталым. И смотрел по большей части даже не Зсазса и его босса, а на бутылку коньяка на кобблпотовском столе. – Выпить можно? Освальд кивнул. И тут же почувствовал, как странная судорога, скрутившая всё его тело, начинает отступать. А вместе с этим подкатывает состояние опьянения. Когда Кобблпот добрался до комнаты, где валялся в отключке Джим, он был уже мертвецки пьян. И даже до первого этажа не добрался бы, если бы не Зсазс. Виктор, предусмотрительно сообразив, что если он не хочет остаться без очень хорошего нанимателя, контролировал каждый его шаг. Сначала пару раз поймал уже в полёте на лестнице, потом подстраховал от падения в горящий камин. В целом, Кобблпота следовало бы транспортировать в спальню и запереть в ней для надежности, но Пингвин так громко требовал показать ему живого Джима, что Зсазс в очередной раз решил не спорить. Он и с трезвым-то боссом предпочитал не связываться, а с невменяемым – и подавно. Оставшиеся на дежурство врачи потребовали выделить им комнату и ужин. Виктору пришлось организовать и это. Пока он в мыле носился по кобблпотовскому особняку, Освальд сидел в кресле возле постели Гордона и трогательно пялился на детектива. Собственно говоря, в какой позе его Виктор в комнате оставил, в той же и нашёл, когда вернулся назад, разобравшись со связкой «еда-ночлег» для медперсонала. – Босс, а не пора ли баиньки? – Виктор осторожно зашёл с тыла. От Пингвина можно было ожидать каких угодно реакций. В том числе и самых необоснованных. Особенно, по пьяни. – Я думал, что больше его не люблю, – выдохнул Освальд, продолжая созерцать Джима как Джоконду в Лувре. – И что? Ошиблись? В принципе, можно было и не спрашивать. Весь сегодняшний вечер наглядно иллюстрировал, что чувств в Кобблпоте осталось не с пригоршню, а с вполне полноценный куль. Которым он, кстати, пришибёт любого, кто только вздумает на его священную корову покуситься. – Обманулся, скорее, – ответил Освальд. – Мне очень хотелось перелистнуть эту страницу, а в результате я не прочитал постскриптум – «вечность». Наверное, любовь – это то, что случается раз в жизни и навсегда? Виктор хмыкнул. Выводы о жизни и природе человеческой у босса были, конечно, так себе… Пятиклассник и тот, казалось, владел большим эмоциональным спектром, чем Пингвин. Но в то же время его невиданная в чувственном плане неискушенность подкупала. – Спорно, – всё-таки сказал Зсазс. – Это просто вас что-то крепко к нему прибило. Освальд осторожно тронул Гордона за руку. – Джим, – прошептал он. – Всё хорошо, ты не умрёшь. Я тебе не позволю это сделать. Виктор не выдержал и отвернулся. А потом и вовсе вышел, закрыв за собой дверь. Почему-то от вида влюблённого Пингвина всё тело покрывалось мурашками. То ли это было чересчур жутко, то ли чересчур стыдно. В любом случае, видеть босса в таком амплуа Зсазс не хотел. А Освальд этого даже не заметил. Что они остались вдвоём. Он продолжал нежно гладить пальцы Джима и в экстазе полубреда шептал: – Я никогда не переставал тебя любить. Если сегодняшний день был дан мне для прозрения, то я прозрел. Никогда больше не буду бегать от своего чувства и пытаться о тебе забыть, Джим. Не хочу, чтобы с тобой ещё что-нибудь случилось. Кобблпот так прямо и уснул – в кресле рядом с Гордоном, и даже не проснулся, когда заходил кто-то из медиков проверить состояние больного и заменить лекарство в капельнице. Всё это контролировал Зсазс. Он также откатил кресло вместе с боссом в дальний угол комнаты. Потому что наступало утро, и проснуться с похмелья от бьющего в глаза солнца было не самым лучшим способом начать день. Гордон очнулся раньше. И искажённым хриплым голосом попросил воды. Благо в этот момент в комнате был медработник. Потому что Пингвин хоть и проснулся следом, но толку от него было мало. Скорее уж, ему самому требовалась помощь. Поэтому врач сначала напоил больного, а потом занялся больным с похмелья. – Кобблпот? Конечно, Джеймс был полон удивления. Хотя, в принципе, чего уж… Не в первый раз Пингвин спасал его шкуру и притаскивал, полумертвого, к себе, чтобы выходить, а потом что-то попросить. – Оставь радость узнавания на потом, – мрачно проворчал Освальд, ненавидя в этот момент весь мир. – Сейчас полегчает, мистер Кобблпот, – заверил медработник. – Хотя лучше поставить капельницу. Так быстрее. – Обойдусь, – отрезал Пингвин и, кое-как встав с кресла, проковылял к кровати с тушкой детектива. Выглядели они оба ужасно. Один синий, другой зелёный. «Подходящая цветовая гамма, – подумал про себя Освальд. – Прямо идеальная пара». – Выглядишь хреново, – просипел Джеймс. – Ты, думаешь, лучше? – Кобблпот изо всех сил старался держаться. Хоть блевать пока не тянуло, и то хорошо. – После того, как чуть не откинул копыта в каком-то дешёвом гадюшнике? Что ты там вообще забыл? – Как обычно, выпить-развеяться. Говорить Гордон всё-таки мог. И то, что он не отмалчивался, как обычно, с каменным лицом, казалось Освальду даже забавным. Только обольщаться, конечно, не стоило. Это же Джим. Скажет пару слов, а потом пошлёт куда подальше. Мол, руки прочь от меня, исчадье ада. – Видимо, что-то в твоём плане пошло не так, – качнул головой Кобблпот. Стоять с каждой минутой становилось всё тяжелее и тяжелее. Звуки отпечатывались гулким эхом в черепной коробке и взбалтывали больные мозги не хуже миксера. – Мистер Кобблпот, вы бы присели, – озабоченно заметил медик. – Кресло подкати, – прошипел Пингвин. Молодой врач спорить не стал. Только настоял на том, чтобы замерить Кобблпоту давление. Оно зашкаливало. Медик неодобрительно покачал головой и скормил Пингвину ещё одну волшебную таблетку, уверяя, что чудесное исцеление вот-вот наступит. После чего он, к великой радости Кобблпота, ретировался. Одним источником шума меньше. – Всё понятно, – продолжал немелодично хрипеть Гордон, – кроме одного. Как я у тебя-то образовался? – А ты включи мозг, и сам догадаешься, – не самым дружелюбным образом отозвался Пингвин. – Неужели попал в твою вотчину? – Бинго, Джим! Пребывание на пороге того света явно пошло на пользу твоим умственным способностям, – Кобблпот давно понял, что говорить с Гордоном о дружбе, хороших отношениях и прочей лабуде – занятие неблагодарное, поэтому общался с ним, как и со всеми остальными, щедро приправляя сказанное едкими гадостями. Джеймс закатил глаза и вполне достоверно захрипел. Прям настолько натурально, что Освальд даже растерялся, а потом, перепугавшись окончательно, кинулся звать на помощь. Правильно сделал, кстати. Поднятые на ноги медики быстренько вытолкали Пингвина из комнаты, и для пущей надёжности захлопнули двери. От лишних посягательств. – Ну что ещё? – в коридор вынырнул невыспавшийся Зсазс в расстёгнутой рубашке и джинсах. – Кажется, Джиму хуже, – пролепетал Кобблпот, неуверенно трогая дверную ручку пальцами и не решаясь дернуть её. – Ну и куда вы полезли, босс? – укоризненно покачал лысым черепом Виктор. – Пойдёмте лучше на кухню. Я вам кофе сварю. Пингвин хотел бы поспорить, но Зсазс был трижды прав – негоже ему, главе криминального готэмского сообщества, сидеть под дверью в собственном доме и размазывать по щекам сопли. Виктор его, кстати, обманул. Он запихнул в блендер лайм, огурец и немного мяты, перемолол всё со льдом и холодной водой и, налив в коньячный бокал, поставил перед Кобблпотом. Вместо кофе. – От похмелья, – уверено заявил он. – Мне сегодня с утра все что-то от похмелья впаривают, – недовольно пробурчал Освальд. – Только вот легче не становится. – Так пить надо меньше, – пожал плечами Зсазс, попутно продемонстрировав между распахнувшимися полами рубашки кубики пресса. – Вот как я жил раньше без твоих советов? – язвительно скривился Пингвин. А потом скривился ещё раз – когда отхлебнул зсазсовскую бурду. – Ну и кислятина, – почти обиженно сказал он. – Зато работает. Казалось, Виктору и в самом деле было по кайфу издеваться над собственным боссом. Ведь под маской заботы о пингвиньем здоровье можно много пакостей провернуть. Освальд вздохнул, но всё-таки отхлебнул ещё. Какой бы мерзостью его не пичкали, сейчас была нужна трезвая голова. Тем более, непонятно, что там с Джимом… В кухню зашёл один из медиков. Кажется, тот парень, который кормил Пингвина таблетками с утра. – Мистер Кобблпот, как ваше самочувствие? – спросил он. – Как Гордон? – отмахнулся от его вопроса Освальд. – С пациентом всё нормально. Жить будет. Правда, выздоравливать придётся долго. – Он хрипел, – не унимался Кобблпот. – Это тоже нормально. Для его состояния. Он же только что после тяжёлой операции. Парень, похоже, обладал солидной долей терпения. Зсазс подумал, что на его месте уже бы задолбался повторять одно и то же. Впрочем, это же Пингвин. Попробуй не ответь на его вопрос. Обычные смертные Освальда боялись. И правильно. – Я хочу его увидеть, – Кобблпот нервно вскочил со стула. – Босс! – Виктор очень постарался, чтобы его тон казался почтительным. Но почему-то не вышло. – Допейте сначала. Освальд тоскливо окинул взглядом фирменный зсазсовский детокс-коктейль. – Что там? – с любопытством вытянул шею медик. – Огурец? – С лаймом и мятой, – подтвердил Виктор. – Очень даже правильно, – кивнул головой парень. – На вкус, конечно, кислятина, но по действию бомба. Кобблпот вздохнул и, стараясь не морщиться, заглотил содержимое стакана. А потом всё-таки поплёлся в комнату, где приходил в себя Гордон. Джим валялся по-прежнему без сознания. Рядом с ним менял в капельнице раствор второй врач. – Как он? – спросил Кобблпот, совершенно не отдавая себе отчёта, что бесконечно повторяется. – Отдыхает, – ответил медработник. Этот, кстати, был постарше. – Пожалуй, в нас обоих здесь надобности больше нет. Могу оставить вам Тома на случай всяких непредвиденных ситуаций и для ухода за больным. Но врачебный консилиум здесь излишен. – Здесь диктую правила я, – Пингвин поджал губы и взглянул на доктора с ядовитой надменностью. – Да пожалуйста, – врач не растерялся. – Хоть медицинский табун здесь подселится, но пациент всё равно будет выздоравливать настолько быстро, насколько позволит его организм. Мы тут нужны по большей части перевязку делать и лекарства ставить. Всё. В этом, конечно, был свой смысл. Но Кобблпоту уже успела попасть под хвост легендарная вожжа, поэтому он и не думал сдавать хоть дюйм своих позиций. – Моё условие – наличие двух единиц медицинского персонала, – прошипел он. – Не забывайте, кто ваш наниматель. – Как скажете, – на лице доктора не отобразилось ровным счётом ничего. – Тогда составим график дежурств в вашем особняке. Это Пингвин уже одобрил. Ему, по большому счету, было всё равно, кто будет именно дежурить возле Джима. Главное, чтобы под рукой всегда был кто-то, имеющий достаточно знаний и опыта, чтобы помочь в экстренной ситуации. Зсазсовская бомба в желудке наконец-то начала действовать. Только не совсем так, как предполагалось. Для начала Освальда скрутило так, что он на всех порах понёсся в туалет, где его и вывернуло наизнанку. И только после этого полегчало. Он ещё раз сбегал до гордоновской опочивальни, убедился, что там всё в порядке, и отправился спать.