Миледи.

      Уайт немного стопорится в своих достижениях, может, её разум ещё не готов или телу нужно привыкнуть. Радует, что она уже не такая беспомощная, как раньше. При этом говорит не слишком много. Впрочем, у неё работает мимика. У Грэй вроде бы тоже, но не совсем так, как нужно, её приходится настраивать лично, каждое мелкое движение, а вот у младшей всё происходит естественно. Девочка любит улыбаться, ей это действительно нравится, потому что люди реагируют тем же жестом и иногда становятся сговорчивее, чаще уступают. Улыбкой можно и напугать, особенно если не отводить взгляд и не моргать. Тогда человек перед тобой теряется, начинает нервничать, может вообще убежать, если смотреть на него особенно долго. Удобно, когда ты больше не хочешь поддерживать беседу или, когда человек очень уж тебя раздражает.       Дети ей нравятся больше, чем взрослые. Со сверстниками в целом всегда легче, но есть и ещё что-то… Дети проще. Если их обидят, они плачутс если им весело, они смеются, если ты в чём-то ошибся на их счёт они начинают капризничать. Наконец, их интересуют самые простые вещи: поиграть, поесть, поспать. Они даже забывают о каких-то других своих потребностях ради первой. Им не нравится учиться, ещё больше им не нравится, когда их наставляют и наказывают. С какой-то стороны Уайт могла это понять. Взрослые хотят, чтобы дети занимались чем-то полезным… Собственно для взрослых, как для своих родителей, так и для себя будущих, развивая навыки и получая опыт. Дети же хотят играть. Они лучше взрослых знают, что им нужно прямо сейчас, потому что будущего в их простом сознании почти не существует. Да, они вырастут, но это будет когда-нибудь потом, а сейчас они лучше посражаются на палках. Уайт чувствует себя странно рядом с ними. Неправильно. Она плачет беззвучно, смеётся не так звонко, почти не чувствует боли и страха. Она просто не понимает правила игр потому что они кажутся странными. Почему ты не можешь бежать, если вода тебя коснулся? Он же не волшебник и ты не заколдован. Однако, кое-что выучить не сложно — если ты нарушаешь правила, то с тобой уже не хотят играть. У Грэй тоже есть правила и она иногда проговаривает их во время обучения, словно бы напоминая их не столько девочке, сколько себе. Не вступать в отношения с человеком, не рассказывать людям о ритуалах, не мешать планам Грэй и не спорить с ней, всегда помнить о иерархии и своём месте в ней. Если уж так получилось, что ты оказалась виноватой — прими наказание и вынеси из него урок. Эти правила были менее странными и потому следовать им было гораздо легче. Во всяком случае сейчас.       Ей не очень запомнилось путешествие, потому что оно было всё каким-то однообразным. Дорога, остановка, знакомство с местными жителями, опять дорога… Но то место, в которое они пришли она не просто запомнила, а полюбила. Здесь было огромное тёплое солнце, на деревьях повсюду были крупные ароматные цветы, которые позже созревали а нежные сладкие и сочные фрукты, которые ей было сложно держать даже двумя руками. Может, потому что её руки ещё маленькие? Это было не важно, её больше интересовал песок на пляже и бесконечные пенные волны солёной воды. Здесь было хорошо, она могла ходить босиком почти везде и ветер лишь немного охлождал её во время жары, не принося дискомфорта.       На берегу много красивых ракушек и камешков. Уайт могла бы строить из песка целыми днями, но в этом было всё меньше и меньше смысла. Возможно, потому что некому было смотреть на то, что она создала. Иногда ей снилось, что она ходит к морю с кем-то ещё и этот кто-то очень тëплый. Во всяком случае, он гораздо теплее Грэй и её самой. Это было бы так здорово, если бы она могла поиграть с кем-то ещё. Однажды она и права играла! Ну, почти… Бледная леди с мокрыми волосами не говорила. Совсем. Наверное, это хорошо, потому что Уайт не пришлось смущаться своих проигрышей букве «р». Девушке очень понравился браслет, который Уайт сделала для неё из пустых ракушек. Она правда посмеивалась, когда вода лёгкой волной вытолкнула девочку на берег, но это было совсем не обидно. Леди пела для неё и научила как сплетать длинные пряди в интересные косы. Но потом температура повысилась и незнакомка уже не подплывала к берегу, только иногда помахивая рукой с отдалённого рифа.       Это всё было так приятно, что девочка не сразу заметила Грэй. Вернее то, как она изменилась. Она всё ходила и ходила по городку и деревенькам недалеко под предлогом прогулки, при этом спрашивая про одно и тоже имя снова и снова. Она больше не знала куда идти, голос внутри ей ничего не говорил, словно бы она была уже достаточно близко, чтобы найти Элиру, но той просто не было. Никто не знал о ней. Может быть, она просто назвалась другим именем? В какой-то момент Грэй злилась и повторяла под нос, что Элиры здесь никогда и не было, но что-то внутри говорило, что она не права и это было… Нервирующе. Грэй выглядела такой уставшей и расстроенной каждый вечер, что Уайт просто должна была что-то сделать.       И она делала. Звала старшую гулять каждый день, стараясь отойти от привычных маршрутов. Ходили во все ближайшие деревни, несколько раз прошли от одного утёса до другого по берегу, протоптали несколько новых тропинок, но всё так же ничего. Странно. Грэй всегда всё знала точно, но здесь словно бы потерялась, словно то, что она искала было тут, но и там, вон в том дупле, за теми кустами, на дне реки. При этом Элиры не было нигде. У Уайт появилась интересная идея. Впервые за много времени она подошла к старшей, чтобы поговорить: — Мама? Можно тебя? — Ты уже можешь называть меня другими словами, Уайт. — Серая леди не злится. Им обеим уже казалось, что старшая вообще не способна испытывать яркие эмоции. — Что такое? — У меня есть… Ги-по-те-за. — Первые слова учителя она осознанно оставила без ответа, невинно поморгав и убирая руки за спину. — Что если… Мы уже нашли тëтю Элилу? — Я тоже думала над тем, что мы могли её не узнать, но тогда она бы узнала нас. — Лицо было дрогнуло, но мимика так и не смогла выразить того отклика печали где-то внутри души. — Допустим, она не хотела бы со мной общаться… Избегает. Но я бы всё равно почувствовала её более явно… Как я почувствовала тебя. Это похоже… На натянутую нить. Ничего не понимаю…       Женщина вздыхает и оседает на лавочку у каменной ограды, только следя за тем, как девочка садится неподалёку, покачивая ногой в воздухе и слабо улыбаясь. Облегчения самой Грэй это не приносит. — Здесь же… Нить словно бы смята в неясный комок и брошена на пол… Бессмысленно. — А что если… Тётя Элила и сама везде? Ну, во всём.       Грэй усмехается, подпирая голову рукой и теперь смотря на младшую более внимательно. — Что ты имеешь ввиду? — Не знаю, но ты же её чувствуешь и не видишь… Чувствуешь нечëтко. Что если дело в том, что она сама везде? В делевьях или в камнях, может быть, в тлавах? — Хочешь сказать, она включена в каждое вещество? — Её силы точно, иначе ты бы её не чувствовала. — Я во всём… — Старшая снова вздыхает, пытаясь разобраться с новой нелогичной идеей. — Во всём… Но это же невозможно, ты не можешь быть везде и сразу. Для этого пришлось бы разделиться многократно на самые малые…       И она замирает, ведь её голову посещает озарение. Неприятно-яркий свет в глаза, боль от которого заставляет выпрямить спину и замереть, лишь изредка вздрагивая от колючих мурашек. В итоге женщина резко поднимается и в ускоренном темпе уходит, заставляя девочку буквально бежать следом. — Мама?       Разумеется, именно сейчас дорога стала особенно каменистой и извилистой. Если Грэй шла стремительно и спокойно, то вот ученица всё время то спотыкалась, то застывала на перекрёстке, пока не находила старшую взглядом на одном из путей. Совсем не ждёт. Почему бы не подождать хотя бы немного? Разве же это так сложно? Когда Грэй снова исчезла за поворотом, у Уайт кончилось терпение. Это просто… Нечестно! Девочка фыркнула, остановившись и, смотря на отдолявщийся силуэт, нахмурилась. «О, ради всего, почему ты не можешь остановиться?!»       Женщина остановилась прямо в шаге, так резко, что Дитя Ветра даже немного испугалась. В итоге оглядывается вокруг, чтобы проверить, от чего Грэй могла так застыть, но застыло вообще всё. Вон в небе чайка на боку, прервала свой вход в воду, чуть ниже по дороге гончар споткнулся об кошку. Животное распушилось и вытянуло лапылапы для того, чтобы отскочить. Сам мужчина раскрыл глаза шире в шоке, пока его творение вырвалось из рук в воздух. Голова болит. Уайт еле доходит до старшей, сильно хмурясь уже от дискомфорта. Единственное, что двигается — глаза Грэй. Женщина в удивлении следит за ребёнком. Теперь младшая берёт её за руку и идёт дальше, вскоре слышит кошачий визг, всплеск воды в море и брань мужским голосом. Снова слышно как на слабом ветру покачиваются со скрипом флюгера. — Что ты только что сделала? — Заставила тебя подождать. — Уайт улыбается, довольная тем, что ей больше не нужно бежать. — Как? — Я не знаю, но мне понлавилось. — Ты могла меня просто попросить. — Грэй хочет усмехнуться, но не успевает, так как ребенок оглядывается с таким ядовитым скепсисом, что даже немного стыдно. — Ах, ну да. Я — плохо слушаю, верно? — Очень плохо.       Старшая поднимает девочку на руки и прижимает к себе. С ней лучше, чем совсем одной. Когда ты один, кажется, что и делать ничего не нужно, особенно, когда ничего и не хочется. Когда с тобой кто-то, появляется какой- никакой смысл, пусть самый маленький. Пусть он будет только в том, что Уайт просто увидит, на какие свершения они способны — этого будет достаточно. Верно… Они. Девочка и сама может сотворить удивительное. — Нужно научить тебя пользоваться этим. — А? — То, как ты остановила меня. Это полезно, никто и никогда так не умел… Остановить, пусть не всё время, но сами процессы, в этом времени протекающие… Это удивительная сила, Уайт.       Девочка довольно улыбается от этой похвалы и обнимает старшую за шею, теперь смотря вперёд, пробуя узнать дорогу. — Ты так ласстроилась… — Верно… Элира очень дорога мне, Уайт… Я не знаю, как объяснить это тебе, это чувство слишком сильное, словно я могла бы отдать свою жизнь ради неё… Бросить всё и просто умереть, только ради неё. Представляешь? — Нет.       Грэй кивает снова и после идёт чуть медленнее, словно пытаясь оттянуть момент неизбежного прибытия. — Вот если бы я исчезла, меня бы совсем не было… Ты бы расстроилась? — Конечно! — Девочка цепляется за неё так, словно старшая собирается исчезнуть прямо сейчас. Тянет одежду к себе, подняв голову. — И мне было бы стлашно без тебя. Я… — Я не собираюсь исчезать, Уайт. — А я лазве буду, если ты исчезнешь?       Женщина чуть вскидывает брови от такой странной мысли, после поправляя короткие белоснежные пряди на голове малышки. — Разве нет? — Мне кажется… Я исчезну тоже. — Невозможно. — И она прижимает младшую к себе, но не потому что хочет удержать, а скорее потому, что хочет ощутить её близость сейчас ярче. — Ты гораздо сильнее, крепче и умнее меня, Уайт… Ты не можешь просто взять и исчезнуть. Для этого придется очень постараться. — Честно? — Честно. — Н… Но… Но ты в любом случае не смей исчезнуть тоже. — Ни за что, малыш. — Даже лади Элилы?       Грэй замедляет шаг ещё немного, отведя взгляд. Улыбку больше не держит, чуть поджав губы перед ответом: — Я не знаю. — Нечестно. Я заплещаю тебе исчезать даже лади тëти Элилы. — Не думаю, что это поможет ей. Понимаешь… — Она по почти забытой привычке пригибается в слабом поклоне перед тем, как идти дальше через деревянную арку. С тяжестью вздыхает, теперь блуждая взглядом вокруг. — Когда ты сказала, что она может быть много где одновременно, я подумала кое о чём, что мне очень не понравилось.       Чем дальше они шли, тем тише становилось, людей отсюда было уже не слышно и остались птицы вместе с шуршанием листвы и трав. Уайт оглядывается и в беспокойстве хмурится, не понимая, почему от этого странного места ей плохо. — Ведь во всём нашем мире… Есть только один способ попасть во всё. — Женщина останавливается, неприятно удивленная и молча подходит ближе, опускаясь на колени у едва подточенного временем куска гранита. — И этот способ… Обратиться в прах.       Грэй проводит пальцем по старой короткой надписи и в итоге обнимает себя за плечи, ощущая, что в сегодняшний зной ей всё равно морозно. — Ведь мертвые, особенно мертвые давно истлевают и мир разбирает их по мелким частичкам в землю, растения и животных… В плоды и ветви… В травы… В сам воздух с пылью.       Уайт подходит к ней, садится рядом и теперь обнимает старшую с боку, прижимаясь к плечу щекой, чтобы выразить своё сочувствие. Серая леди в итоге приобнимает её, теперь поглаживая по плечу, чисто рефлекторно, нежели из настоящего желания. Девочка тёплая и приятная. Почему-то. Может, потому что она её знает и доверяет ей. Уайт можно доверить свою слабость — девочка ещё не умеет высмеивать, ещё не может ударить больнее, только стремится поддержать. — Что такое, мама? — Это и есть моя Элира, Уайт… — Она вздыхает, сгибаясь, снова и снова воды по строчкам. — Мы опоздали… Я. На двадцать лет.       И снова тишина. На этот раз естественная, ведь слышно птиц вдали и море где-то за горизонтом. Почему-то Грэй теперь спокойно. Она не одна, хотя и не так, как ей хотелось бы. — Почему же я опоздала?.. Неужели, ей менее повезло со здоровьем, чем мне? — Или она устала ждать… — Почему… Она всегда была столь… Терпеливой. Я настолько задержалась?       Больше не больно. Не плохо. Просто пусто. Элиры просто… Нет? — Я во всём. — Старшая оглядывается, заставляя тело дышать как можно глубже, закрывая при этом глаза. Если сосредоточиться, то проявляется одно интересное явление — светящиеся нити. Грэй ещё не придумала, как назвать их, но они всюду. В каждой травинке. Если сидеть так долго и рассматривать, то можно увидеть, что это не просто свет. Он у всего свой. Уайт соткана из самого светлого, в ней линии похожи на плотные корабельные канаты. Грэй сама из чего-то мутного, прохожего на кнуты, но больше всего вокруг розоватого. Этот цвет преобладает на большие расстояния вокруг. Тела Элиры нет, но её свет везде и сразу. Элира с ней. Она дождалась её, просто по-своему. Только одна её нить тонкой линией уходит куда-то настолько далеко отсюда, что даже Парагон не говорит, куда. Грэй не готова к этому пути. Она слаба, Уайт тоже не в помощь. Дом ждёт. Его нужно ещё завершить и обезопасить. Тогда Элира придёт домой сама. — Прости… Нужно подождать ещё немного…