ANIMAL CORPSE

«Я не хочу делить тебя ни с кем. Я хочу запереть тебя в комнате, где только я смогу тебя видеть, чтобы никто другой не отнял у меня то, что принадлежит мне».

© Джон Фаулз, «Коллекционер».

Укус жег болью, но это не могло его остановить. Прижав рану рукой, Мин Юнги резко распахнул дверь и выбежал наружу. Ливень обрушился на город, словно мир готовился исчезнуть. Ветер выл, а дождь хлестал с неистовой силой. Мясник бросился в ту сторону, где скрылась Ан Чеён, но ее и след простыл. Он не осмелился позвать ее по имени — даже несмотря на шум дождя, он не хотел привлекать лишнего внимания. Он бежал долго, несколько раз падая на скользкую землю, но так и не нашел ее. К тому же он не мог надолго покидать лавку. Вернувшись в заведение и закрыв за собой дверь, он опустился на пол, прислонившись к стеклу. Сердце бешено колотилось, он был ужасно взволнован и… напуган? Неужели эта девчонка смогла вызвать в нем такую слабую эмоцию? Он отказывался в это верить. Наверное, это сон. После всех его усилий! Он всегда был так осторожен, все просчитывал, а теперь какой-то несмышленый подросток рушит все его планы! Мин Юнги в отчаянии закричал и ударил кулаком по полу. — Успокойся! — прошептал он себе. — Она всего лишь ребенок. Если раньше она не рассказывала о насилии, то и теперь промолчит. Он поднялся с пола и направился в подвал, повторяя эту мысль, как мантру. Ан Чеён не могла уйти далеко. Вероятно, она вернулась домой, но Мин Юнги не знал, где она живет, и не мог проверить это. Если так, ему оставалось лишь ждать, пока она снова появится, завоевать ее доверие и манипулировать ею, чтобы в конце концов покончить с ее жизнью, не оставив следов. — Мне нужно успокоиться, — сказал он себе, все еще нервничая, даже пилу в руках удержать не мог, так дрожали пальцы. — Мне нужно сосредоточиться! Мощный удар молнии сопровождал его крик. Зрачки Мин Юнги сузились, челюсть напряглась. Теперь он уже не был напуган или взволнован — он был зол, кипел от ярости! Его раздражало, что он проявил к этой девчонке снисхождение, и теперь он может упустить шанс быть с Пак Чимином, если та решит рассказать о том, что видела этой ночью. Мин Юнги точно должен был найти ее и убить. Мертвые не разговаривают. В эту ночь он не сомкнул глаз. Он расчленил тело сына владельца мясной лавки, тщательно спрятал останки в холодильной камере, чтобы их было сложно найти, и попытался заснуть, но тщетно. Ан Чеён не выходила у него из головы. Это детское, невинное и испуганное лицо, смотревшее на него с ужасом, навсегда врезалось в его память. Каждый раз, когда он вспоминал о ней, ненависть росла, а терпение таяло. Где она сейчас? Что делает? А вдруг она уже в полицейском участке? А вдруг рассказала все Ким Чону? Впервые Мин Юнги почувствовал себя загнанным в угол. Даже боль от раны на руке не могла отвлечь его от мрачных мыслей. Под утро он наконец уснул, но отдых был недолгим. Едва рассвело, как его разбудил звук мотора и стук в дверь. Мясник вскочил и огляделся, проверяя, кто пришел. К счастью, это была не полиция и не Ким Чону, а поставщик мяса. Конечно, сегодня ведь была пятница, и прошло уже две недели с последней поставки. Юнги забыл об этом, но внутренне был спокоен — это было идеальное место, чтобы скрыть останки человека, убитого три дня назад. — Доброе утро, Мин Юнги! — поздоровался водитель. Получив доставку, мясник изобразил дружелюбную улыбку, стараясь не вызвать подозрений. — Как дела? Как семья? — спросил он, как всегда, хотя на самом деле ему было все равно. — Все отлично! Младшая дочь записалась в спортивный клуб, а сын подает документы в хороший университет. Мин Юнги улыбнулся, подписывая бумаги и проверяя, все ли в порядке. Молодой человек, примерно его возраста, завозил продукты в магазин на тележке. Поскольку пандуса не было, Мин Юнги помог спустить их в подвал. Он не беспокоился о чужом присутствии здесь — они не собирались заходить в холодильную камеру. Они только дошли до двери и вернулись обратно. Автомобиль с названием компании по дистрибуции мяса «Jung Corporation» скрылся так же быстро, как и появился. Вчерашний шторм, похоже, нанес городу серьезный ущерб. Если повезет, Ан Чеён, возможно, придавило упавшим деревом. Вернувшись в магазин, Юнги поставил телефон на зарядку и, пока разгружал товар, нарезал мясо, упаковывал его в вакуумные пакеты и измельчал, слушал подкасты о реальных преступлениях. Он был одержим ими. Работая, он постоянно думал о том, как избавиться от нового тела, тщательно спрятанного в холодильнике, пока в подкасте не заговорили об убийце, пытавшемся растворить тела жертв отбеливателем. «Какая глупость!» — подумал Юнги, но вдруг замер, вслушиваясь в детали. План был не так уж плох, но преступник допустил оплошность. Хотя отбеливатель и едкий, он не мог растворить тело целиком. У Мин Юнги в холодильнике лежали лишь части, которые можно было эффективно разложить с помощью гидроксида натрия. Однако у этого плана были и слабые стороны. Время работало против него, и он не мог долго скрывать человеческие останки, не рискуя быть пойманным. Кости разлагались медленнее плоти, поэтому самым разумным казалось отделить мясо от скелета, как он уже делал с О Джундже. Первым делом он разморозил нижние конечности, чтобы легче было разрезать кожу и плоть. Это заняло около часа и двадцати минут. Затем он приступил к разделке ног и ступней, пока тело не размякло окончательно. Он кинул килограммы мяса в таз и положил останки обратно в холодильник. Во время перерыва сходил в супермаркет и купил три пластиковых контейнера и две банки отбеливателя, расплатившись наличными. Вернувшись, он поместил останки в контейнеры и залил их чистым отбеливателем. Резкий запах химикатов заставил его зажать нос, но он был уверен, что это точно избавит от трупного смрада. На следующий день половина мяса, замоченного накануне, уже растворилась, но весь процесс требовал намного больше времени. Он уставился на останки: вязкая жидкость выглядела отвратительно, но это не вызывало в нем беспокойства. Тем не менее он накрыл емкость и спрятал ее, чтобы Ким Чону не увидел ненароком, когда зайдет сегодня проверить накладные и прибыль за неделю. Перед уходом босс снова спросил, не видел ли он его сына, но Мин Юнги с невозмутимым лицом ответил: «Нет». — А Чеён? Выражение лица мясника изменилось — он даже не осознал этого: оно стало мрачнее и злее. Но он не лгал, когда сказал, что и ее не видел. Босс тоже удивился его поведению, ведь знал, что Мин Юнги был холодным человеком. В тот же день дверной колокольчик прозвучал снова, на этот раз особенным образом. В магазин вошел учитель с сияющей, как всегда, улыбкой. Мин Юнги заметил, что его грудь снова была открыта четырьмя расстегнутыми пуговицами, и незаметно облизнул губы, когда тот приблизился. — Добрый день, мясник! — весело сказал он. Его настроение явно отличалось от того дня, когда они виделись в последний раз. Мясник кивнул и ответил мягким, спокойным голосом. Пак Чимин взял напиток из холодильника и пакет чипсов, подошел к стойке, чтобы заплатить, но на этот раз использовал наличные. Когда Мин Юнги отдал ему сдачу, молодой человек прикрыл нос и скривился от отвращения. — Что это за запах? Пахнет отбеливателем… — прокомментировал он. Лицо Юнги мгновенно исказилось. Как он мог учуять это отсюда? Даже Ким Чону, спускавшийся в подвал, ничего не заметил. — А, ну… Пришлось убираться. Я не чувствую запаха, а вы? — М-м… Дар, наверное, — улыбнулся он. — Будь осторожен с ним, он очень едкий, можешь навредить себе. Мин Юнги улыбнулся этому ироничному замечанию. Пак Чимин увидел, что он смеется над чем-то непонятным, и наивно уставился на него, словно ожидая объяснения шутки. — Ну, учитель, как дела сегодня? Как дети? — День прошел спокойно. Дети уехали на экскурсию, так что я смог закончить работу пораньше, хотя… — он вздохнул и положил правую руку на левое плечо. — Плечи затекли. Мне бы не помешал хороший массаж. Ты умеешь делать массаж? — Конечно, — ответил он с хитрой улыбкой. «Но я лучше массирую другие места…» — подумал он. Его развращенное воображение рисовало сцены, которые невинный Пак Чимин даже представить не мог. Если бы он знал мысли мясника, то не позволил бы ему даже прикоснуться к себе и убежал бы. По крайней мере, так считал Мин Юнги. Он мысленно заставил себя успокоиться, хотя голос совести звучал все громче. Его драгоценная кукла оказалась беззащитной, и он боролся с собой, чтобы не поддаться желанию. Мин Юнги закрыл глаза, тихо вздохнул и подавил стон от ощущения тела учителя под своими пальцами. Он чувствовал себя настолько возбужденным, что откинул голову назад, надавливая на плечевые мышцы. Его большие пальцы с силой скользили по шее, вызывая у Пак Чимина смесь боли и удовольствия. Тот застонал, закрыл глаза и расслабился. Как он мог быть таким доверчивым и не понимать, что пальцы мясника были в опасной близости от его горла? Конечно, Пак Чимин не был экстрасенсом и не знал, что творилось в голове убийцы. До этого момента Мин Юнги верил, что вся его жестокость была направлена на защиту его больной, обожествляемой любви. Но теперь, когда шея учителя была в его власти, единственное, о чем он думал, — как бы ее сжать. Почему человек, хваставшийся преданностью, чувствовал потребность убить того, кого любит? Пак Чимин наконец дал ему то, чего он так хотел: его тело было в его власти, но его это почему-то не удовлетворило. Мин Юнги помнил, что к этому телу прикасался кто-то другой, и мысль о том, что он уже убил того человека, не приносила утешения. На мгновение ему показалось, что наказание, которое он придумал для Пак Чимина, было недостаточным. «Может, если я убью тебя сейчас… ты не предашь меня в будущем… Твой последний взгляд, последний вздох и все твое тело будут принадлежать только мне». Искушение было невыносимым, словно какая-то сила овладела его разумом. Его пальцы сомкнулись на шее, и с медлительностью падающего пера он начал ее сжимать. Казалось, он боролся с самим собой, со своими убийственными инстинктами! Неужели он способен убить того, кто был ему так дорог? Внезапно в его сознании всплыло воспоминание о дне рождении, прервавшее его кровавые фантазии. Если что-то случится с ним, Мин Юнги окончательно потеряет рассудок, а вместе с ним и жизнь. Хотя в момент безумия он думал, что должен убить его, чтобы навсегда оставить при себе, очнувшись, он вырвал бы собственное сердце от боли и бросился бы со скалы. Его руки изменили направление: вместо того чтобы сжать шею, он поднял подбородок Пак Чимина и откинул его голову назад. Его темный, похотливый взгляд встретился с невинными, как обсидиан, глазами учителя. Мин Юнги расслабил выражение лица, но внутри все еще бурлило. Он смотрел на гладкую, идеальную кожу Пак Чимина, и его алые блестящие губы стали его погибелью. Снова его руки скользнули вниз, коснувшись ключиц молодого мужчины. Пак Чимин закрыл глаза, чувствуя, как мясник приближается к его лицу. Почему он позволял ему это? Почему вел себя, как ягненок, не боявшийся зубов волка? Пак Чимин отдавался Дьяволу, и, казалось, его это совсем не волновало. Мясник затаил дыхание. Он был слишком близко, и такой смелый шаг мог разрушить их отношения. Но он не мог сдержать своих первобытных желаний. Его правая рука, будто живя сама по себе, ласкала грудь юноши. Когда он наткнулся на сосок, то не смог удержаться — его прикосновения стали сладострастными. Тихий, едва слышный стон вырвался из губ Пак Чимина, но Мин Юнги, стоявший так близко, отчетливо его услышал. Теплое дыхание жертвы коснулось его кожи. На мгновение ему показалось, что это испытание, подобно тому, как Иисус постился в пустыне, искушаемый Люцифером. Иисус, полубог, воскресший на третий день, мог устоять перед соблазном. Мин Юнги верил, что и он способен на это — с той лишь разницей, что он не был Богом, а Пак Чимин не был божеством, которому он поклонялся. Он хотел уничтожить его, чтобы никто больше не мог им обладать. Были ли его губы запретным плодом из Эдема, который низвергнет его в ад? Если так, Мин Юнги был готов стать величайшим из грешников. Он поцеловал его. Сначала нежно, почти робко, но постепенно поцелуй стал глубже, страстнее. Мин Юнги полностью отдался вкусу его губ. Пока он наслаждался, пытаясь проникнуть глубже, его руки исследовали чужое тело. Та, что держала его за подбородок, сжала тот сильнее, словно желая раздавить челюсть. Другая рука играла с соском, делая его твердым и чувствительным. Заметив, что его движения становятся грубее, Юнги резко отстранился, будто губы Пак Чимина обожгли его. Легкое облачко пара вырвалось из его губ, тонкая ниточка слюны все еще соединяла их. Пак Чимин медленно открыл глаза и посмотрел на мясника. Тот выглядел смущенным и встревоженным. Учитель коснулся губ пальцами, не веря произошедшему. Он не мог ничего сказать, его тело было возбуждено, прикосновение рубашки к соскам вызывало дрожь, а в паху пульсировало. Он медленно облизнул губы, будто стараясь стереть следы мясника. — Мясник, я… Он сглотнул, но, к своему удивлению, не чувствовал нервозности. Он поправил одежду и прикоснулся к лицу, но температура была нормальной, лишь легкий жар щек выдавал волнение. — Простите меня, это моя вина, — сказал Мин Юнги. Возможно, это был один из тех редких моментов, когда он испытывал настоящую вину и страх, что Пак станет избегать его. — Я не знаю, что на меня нашло. Пак Чимин затаил дыхание и отступил на шаг, наблюдая за мясником. Он не понимал, что происходит. Неужели поцелуй с ним был настолько отвратителен? — Пожалуйста, забудьте об этом. Надеюсь, это не повлияет на нашу дружбу. Он извинился за свою поспешность. Ему следовало сдержаться! Если это разрушит доверие между ними, он предпочтет умереть, потому что это уничтожит все его планы быть с ним без насилия. Пак Чимин улыбнулся, чувствуя себя немного неловко, но все равно был тронут жестом мясника. В его глазах Мин Юнги не сделал ничего плохого. — Подними голову, мясник… — ласково сказал он. — Ты заставляешь меня чувствовать себя виноватым. Я ответил на твой поцелуй, так почему ты ведешь себя так, будто сделал что-то ужасное? Мин Юнги медленно поднял глаза, сдерживая победоносную улыбку, чтобы не раскрыть своих истинных намерений. — Вы не сердитесь? — Мне… тоже понравилось, — ответил он, покраснев и отведя взгляд. Мин Юнги внутренне ликовал. Его душа хохотала, словно злой план удался. Но он не показал этих эмоций, сохраняя на лице удивление. — Мясник, ты бы хотел… как-нибудь сходить со мной на свидание? — спросил он, смущаясь и боясь отказа. Мин Юнги отряхнул колени и подошел к учителю с легкой улыбкой на лице. Пак Чимин не мог понять этого выражения. — Я бы ни за что не отказался от такого предложения, — ответил он, взяв чужую ладонь и поцеловав ее тыльную сторону. Лицо Пак Чимина залилось краской, и он на мгновение застыл. Грудь его наполнилась теплом, а в животе словно порхали бабочки. Ему нравился мясник — его внешность, его терпение, его умение утешать. В последнее время он не мог перестать думать о нем. Хотя он никогда не представлял, что влюбится в мужчину, но это произошло само собой. Впервые в жизни наивный преподаватель английского языка почувствовал, что готов на все ради другого человека. Это чувство было теплым, как лучи закатного солнца. — Можно я поцелую тебя перед уходом? — спросил он, не задумываясь. Мин Юнги смотрел на него несколько секунд, и учитель вдруг осознал, что его вопрос мог быть неуместным. — Прости, это было внезапно! Я не хочу торопить события… — он замялся. — Учитель… Пак Чимин все еще пытался найти оправдание, чтобы выйти из неловкой ситуации, но затем заметил перевязанную руку мясника. Как он не заметил раньше? Что случилось? — Как ты поранился? — спросил он, взяв его за руку, его брови сдвинулись от беспокойства. Юнги не знал, что ответить. Стоит ли признаться, что Ан Чеён укусила его, когда он пытался ее убить? — Порезался. — Почему ты был так неосторожен? — огорченно спросил он. — Не так уж это и серьезно. — Нет, это серьезно! Мне не… — он сжал губы. — Мне не нравится, что ты ранен. «Неужели?» — подумал мясник. Он высвободил руку и шагнул к учителю, будто хотел прижать его своим телом. Пак Чимин неловко отступил, пока не уперся спиной в стену. Он зажмурился, не зная, чего ожидать, но вместо грубости получил нежный поцелуй. В отличие от предыдущего, этот был мягким и коротким. Сердце Пак Чимина бешено застучало, а уши и щеки запылали. — Я… Мне нужно идти, — пробормотал он, отстраняясь. Мясник смотрел на него с улыбкой, хотя его намерения были далеки от невинных. Конечно, он находил учителя очаровательным, но остальные его мысли были греховными, как у любого развратника. — Подождите минутку, учитель, — сказал он, прежде чем тот ушел. Пак Чимин остановился, все еще красный. — Меня кое-что беспокоит, и я хотел бы попросить вашей помощи. — Что? — спросил он с интересом. — Это касается Ан Чеён. Пак сразу насторожился. Теперь, когда Юнги знал, что тот заботится о ней, он не упустит шанс. — Я волнуюсь, потому что она давно не приходила. Пак Чимин приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но промолчал. Однако его выражение стало серьезнее, и он снова приблизился к Мин Юнги. — Я тоже давно ее не видел, но… — Она часто бывала здесь, — это не было ложью, — но ее давно не было, и это меня тревожит. Может, если вы дадите мне ее адрес, я смогу проверить, все ли в порядке. Это был рискованный шаг. Мин Юнги понимал это, но не знал, что еще сделать. Он не мог найти ее, даже Ким Чону не знал, где она. — Я знаю, где она живет, и был там несколько раз — бесполезно. Ее отец — жестокий алкоголик, и ее никогда не было дома. Я не думаю, что это хорошая идея… — сказал Чимин, с легким подозрением глядя на мясника. Мин Юнги сжал кулак под стойкой. Ему было все равно, хорошая это идея или нет — это был единственный шанс! — Никогда не знаешь, учитель, — фальшиво улыбнулся он. — Может, она дома, прячется. — Прячется от кого? — резко спросил тот. Его лицо изменилось. Мин Юнги сдержался — не стоило разжигать подозрения. — Простите, если я навязчив. Я просто переживаю за девочку, — сказал он, опустив глаза. Конечно, ему было плевать на нее — он хотел лишь заставить ее замолчать! — Нет! Я… Извини. Я не могу просто так разглашать личные данные учеников. Но давай подождем несколько дней, и, если она не появится, я сам провожу тебя к ней домой, — предложил учитель с улыбкой. Мин Юнги хотел отказаться — он не мог убить ее при нем, — но это был единственный способ узнать адрес. Ему не нужно было взаимодействовать с ней при учителе — лишь узнать, где она живет. — Договорились. Пак Чимин понимающе улыбнулся и попрощался. Мин Юнги остался неудовлетворенным, его кровь кипела. Позже он спустился в подвал и увидел, что первая порция органических останков уже растворилась в отбеливателе, превратившись в отвратительную массу. Трупные жидкости всплыли, но запах был не таким сильным благодаря химикату. Мин Юнги процедил вязкую смесь, сложил твердые остатки в мусорный мешок и вылил жидкость в канализацию. Выйдя из лавки, он купил еще несколько банок отбеливателя. Затем выбросил останки в мусорный бак — они были неузнаваемы, так что беспокоиться было не о чем. Вернувшись, он приступил к разделке верхних конечностей, отделяя плоть от костей и замачивая их, как и предыдущие. Скелет он оставил рядом с останками О Джунджэ, от которых так и не избавился. Закончив работу около двух ночи, он вышел на улицу, чтобы выкурить сигарету. Затягиваясь, он проверил последнее местоположение трекера, прикрепленного к рюкзаку Пак Чимина. Мин слабо улыбнулся. Свет экрана освещал его лицо, придавая ему мрачное выражение. Хотя его удивило, что трекер все еще работал, он не волновался. Даже если Пак Чимин найдет его, он не узнает, кто его подложил. Мин Юнги шагнул в ночную тьму, направляясь к дому Пак Чимина. В округе никого не было, что было нормально для такого часа. Когда он приблизился, то заметил отсутствие камер наблюдения. Это был тихий район, находящийся далеко от центра города. Дом Пак Чимина стоял на холме. Единственные камеры были у магазина в конце улицы. Соседние дома вовсе казались пустыми. Подойдя к дому, он осмотрел периметр: высокие стены, черные ворота. На стенах он заметил четыре пары светящихся глаз — это были кошки: черная, белая и две пятнистые. Мин Юнги не волновался. Камера висела в тридцати метрах, у дорожного знака. Это упрощало задачу. Он легко перепрыгнул стену и бесшумно приземлился. Белая кошка подошла к нему, обнюхивая. Ее рот был испачкан чем-то темным, но в ночном свете разглядеть было сложно. Дверь была открыта. Мин Юнги предположил, что учитель оставил ее для кошек, но его раздражала чужая беспечность. Если он смог войти, то и любой другой сможет! Шагнув внутрь, он заметил, что дом был чистым и уютным, пахло цветами. В прихожей стояла полка для обуви, аккуратно расставленной, рядом — комод с фотографиями, копилка и блюдце для ключей. Мин Юнги включил экран телефона и улыбнулся, увидев фото подростка с пожилыми людьми — вероятно, бабушкой и дедушкой. Коридор вел в гостиную и кухню-столовую. В гостиной стоял диван перед телевизором, на полках — книги и украшения. Кухня была аккуратной, но холодильник стоял в столовой, а не на кухне, и на нем почему-то был замок. Мин Юнги заинтересовался. Зачем замок, если он живет один? Он подошел и осмотрел его, но затем вспомнил, что ему нужно проверить, действительно ли Пак Чимин сейчас один. Он направился дальше по коридору. Две похожие двери вели в спальни. Первая комната была обставлена старомодно: футон, комод, шкаф. Фотографии пожилой пары. Комната бабушки и дедушки, вероятно. Он осторожно открыл вторую дверь. Пак Чимин спал на современной двуспальной кровати. Мин Юнги улыбнулся. Комната была просторной: большая кровать, тумбочки, шкаф. Лунный свет лился через окно. Пак Чимин спал лицом в подушку, тело было слегка прикрыто простыней. На тумбочке — телефон на зарядке, книга, таблетки и недопитый стакан воды. — Тебе трудно спать, дорогой? — прошептал Мин, понимая, что таблетки — снотворное. Он не знал, принимал ли Пак Чимин их из-за чуткого сна или расстройства, но был уверен, что они мгновенно вырубают. Он наклонился к спящему и осмотрел его лицо. Затем нежно лизнул щеку. Пак Чимин не шелохнулся. На лице мясника появилась зловещая улыбка. Он перевернул его на спину. Пак Чимин слабо застонал, но не проснулся. Его грудь равномерно поднималась и опускалась от дыхания. Мин Юнги сел на него верхом и какое-то время просто смотрел, завороженный, затем взял его за запястье и наклонился. Сначала он провел рукой по щеке, потом вдохнул его запах. Его взгляд стал хищным, когда он целовал и кусал его шею, оставляя следы. Пак Чимин стонал во сне, но не просыпался. Мин Юнги оставлял на его коже красные отметины, покрытые слюной. Он продолжал, пока не почувствовал, что готов взорваться от желания. Хотя тело Пак Чимина было в его власти, и он мог взять его сейчас, он остановился, убежденный, что тот должен отдаться добровольно. — Сладких снов, любовь моя, — прошептал он на прощание прямо в его ухо.

***

На следующий день Пак Чимин проснулся по будильнику. Его черная кошка терлась о ноги. Он улыбнулся, погладил ее, заправил постель и пошел на кухню. Разложив еду по мискам, он открыл холодильник за молоком, но его взгляд упал на ребрышки, купленные недавно у мясника. Он задумался, не переложить ли их в морозилку, пока они не испортились. Достав молоко, он взял ключ от замка морозильника. Заглянув внутрь, он на секунду замер, но вовремя очнулся, когда белая кошка влезла туда, царапая мясо. — Эй! — Пак Чимин рассердился и бросил ребрышки внутрь, чтобы затем вытащить обеими руками проказницу. — Ты не можешь это есть, Ханни! Это для папы. Закрыв морозилку, он попытался поймать ее, чтобы вымыть, но та быстро ускользнула. — Я даже не успел оттереть пятно с твоего рта, — пробормотал он, вытирая руки. — Ладно, потом. Затем Чимин наскоро приготовил завтрак: яичницу, тосты, авокадо и кофе с молоком. Поев, пошел в ванную, напевая незамысловатую мелодию, но раздевшись, он вдруг заметил синяк на шее. — Откуда он взялся? — удивился он, пытаясь вспомнить, где мог удариться. Синяк был свежим, но не болел. — Странно. Пак решил не придавать этому особого значения и включил воду, чтобы принять душ. К счастью, синяк можно было скрыть под воротником, чтобы в школе это не сильно бросалось в глаза. День прошел в работе: экзамены, помощь коллегам. В школе говорили о профилактике буллинга, и это напомнило ему об Ан Чеён и словах мясника. Вернувшись в учительскую, он нашел дело Ан Чеён и набрал номер ее отца. Он ненавидел этого человека, но выбора не было. Несколько попыток — и только голосовая почта. — Какой странный тип! После работы он зашел в мясную лавку. Его любимый мясник, как всегда, слушал его рассказы о прошедшем дне. Для Пак Чимина Мин Юнги был загадочным и привлекательным, сдержанным, но не холодным. Ему нравилось наблюдать за его серьезным лицом, которое иногда озарялось улыбкой, растапливающей его сердце. Наивно. Разговор был приятным, и Пак Чимин забыл упомянуть Ан Чеён. Когда он только собрался это сделать, в лавку зашли люди, и мяснику пришлось обслуживать клиентов, поэтому он поспешно попрощался и ушел. Ночь была одинокой. Сначала Чимин хотел посмотреть фильм, но нужно было проверить работы учеников. Он закончил около часа ночи. Сняв очки, помассировал плечи, вспомнив синяк. Он все еще не понимал, откуда он, и не верил, что мог вот так легко пораниться.

***

На следующее утро Пак Чимин проснулся с необычным ощущением. Поднявшись с постели, он заметил, что его тело было возбуждено, а нижнее белье испачкано. — Какого-.? — пробормотал он, касаясь губ. Пальцы наткнулись на засохшую кровь. Видимо, он прикусил губу во сне. На запястье тоже были синяки. Он быстро направился в ванную и увидел в зеркале свое лихорадочное отражение. Нижняя губа была в коросте, лицо пылало. — Мокрый сон? Но лекарства, которые он принимал, стирали воспоминания о сновидениях. Такого с ним никогда не случалось. — После занятий нужно сходить к врачу, — решил он. После работы он и правда отправился в больницу. Врач, выслушав его, попросил показать раны. — Вы занимались сексом в последнее время? — спросил доктор. Пак Чимин покраснел. — Нет… А какая связь? — По вашей истории, вы здоровы, но эти травмы выглядят подозрительно. Возможно, это засос. — Нет, доктор, я сейчас ни с кем не встречаюсь. — Тогда сдайте завтра анализ крови. Проверим уровень железа и другие показатели. Выйдя из кабинета, Пак Чимин задумался. Если врач прав, значит, кто-то пробрался к нему ночью… Мысль вызвала волну стыда и гнева. Ему срочно нужно было увидеть мясника — только он мог успокоить его. Но даже в самых смелых предположениях он не допускал, что это мог быть Мин Юнги. Хотя тот был единственным, кто целовал его, мысль о том, что он способен пробраться в дом и пометить его, казалась нелепой. К вечеру, позже обычного, Пак Чимин пришел в мясную лавку. Он уже хотел войти, как вдруг услышал крики. — Я нашел это снаружи! Это ее вещь! Так ты ее не видел, да? Как ты смеешь лгать, сукин сын?! — разъяренный голос принадлежал Ким Чону. Раздался звук падающих металлических предметов. — Ты спал с ней? Ты трогал то, что принадлежит мне?! Пак Чимин почувствовал, как сердце сжалось. Неужели Мин Юнги обманывал его? У него была женщина? Он сделал шаг назад, но затем все же вошел. Звонок двери прервал ссору. Ким Чону замолчал, увидев покупателя, а Мин Юнги замер, уставившись на Пак Чимина, как на призрака. — Вам как обычно? — спросил мясник, стараясь говорить ровно. — Да… — ответил Пак Чимин, едва сдерживая слезы. Вдруг он заметил кровь на руке Мин Юнги. Не раздумывая, он бросился к нему. — Ты ранен! Ким Чону успел перехватить Пака и грубо оттолкнул его. — Не твое дело! Он мой, и я делаю с ним что хочу! Если не нравится — проваливай и больше не приходи! — прошипел хозяин лавки. — Твой? — Пак Чимин смерил его презрительным взглядом. В глазах Мин Юнги мелькнуло удивление — он никогда не видел учителя таким. Вдруг Пак Чимин осознал, что сжимает в руке нож, упавший со стойки. Лезвие было в крови. Увидев это, он выронил его. — Дай мне, — тихо сказал Мин Юнги. Ким Чону бросил на пол серьгу, которая отскочила к ногам Пак Чимина. Она казалась знакомой. — Я жду тебя снаружи, — сказал Пак Чимин, стараясь улыбнуться, но перед выходом бросил на Ким Чону ледяной взгляд. Через несколько минут Мин Юнги вышел к нему. — Простите, что вам пришлось это видеть, — извинился он. Пак Чимин покачал головой. — Все в порядке. — Вы, наверное, испугались. — Немного. Тебе нужно найти другую работу. Мне не нравится, как он с тобой обращается. Мин Юнги улыбнулся. — Вы заботитесь обо мне? Это трогательно. — Конечно! Я люблю тебя и не хочу, чтобы кто-то причинял тебе боль. Почему ты терпишь это? — У всех свои обстоятельства, учитель. Пак Чимин почувствовал, что зашел слишком далеко. — Прости… Дай я обработаю твою рану. Пойдем в аптеку! Не дав ему ответить, он повел мясника в аптеку, купил бинты и дезинфектант. На автобусной остановке он аккуратно обработал рану. — Можете подуть? — вдруг спросил Мин Юнги. — Что? — Подуйте на рану. — Это негигиенично! — Вы выглядите мило, когда заботитесь о ком-то. Пак Чимин смутился, но все равно легонько подул. А Мин Юнги неожиданно поцеловал его. — З-зачем ты это сделал?! — А почему бы и нет? Когда подъехал автобус, Пак Чимин предложил ехать. — Куда? — спросил Мин Юнги. — К Ан Чеён. Мясник вздохнул. Наконец-то! Хотя он сомневался, что найдет ее. А если она сбежала? Если больше не представляет угрозы? Ан Чеён никогда не заявляла о насилии — неужели она донесет о нем сейчас? Они вышли в унылом районе, где стоял старый дом. Поднявшись на шестой этаж, они увидели, что дверь в квартиру открыта. Внутри царил беспорядок, пахло алкоголем и табаком. На полу были следы крови. — Нам нужно уйти! Вызовем полицию! — испуганно сказал Пак Чимин. — Подождите, — Мин Юнги вошел в первую комнату. Там, на футоне, лежал пьяный отец Ан Чеён. Затем Мин осмотрел ее комнату — вещи были разбросаны, словно она уходила в спешке. — Я же говорил, что ее здесь нет, — сказал Пак Чимин. — Вы были правы. Простите, что потратил ваше время. — Подожди! Мы должны заявить о ее пропаже! Ее отец не заботится о ней, кто-то должен помочь! Мин Юнги стиснул зубы. Полиция — последнее, чего он хотел. — Мы не родственники. Это не наше дело. Пак Чимин разочарованно посмотрел на него. — Ты серьезно? Она несовершеннолетняя! Я думал, ты тоже переживаешь за нее, но теперь сомневаюсь в твоих намерениях. Он резко прошел мимо, толкнув мясника плечом. — Забудь. Я справлюсь сам. Мин Юнги смотрел, как он уходит, сжимая кулаки. Все рушилось из-за этой девчонки! Он хотел закричать, но лишь глухо прошипел, едва сдерживая ярость.

***

Инспектор Ким Сокджин был молод и привлекателен, но его взгляд был острым, как у хищника. Мин Юнги почувствовал легкую дрожь — этот человек не даст себя обмануть. — Какие у вас отношения с пропавшей? — спросил инспектор. — Я ее учитель, — ответил Пак Чимин. Он рассказал все, что знал: ее прогулы, попытки вернуть ее в школу, равнодушие отца. — Я очень волнуюсь. Она словно испарилась. Ким Сокджин перевел взгляд на Мин Юнги. — А вы кто? Родственник? Пак Чимин поспешно ответил: — Он мой друг. — Тогда подождите снаружи. Вы не можете присутствовать. Пак Чимин коснулся руки мясника и попросил подождать его. Мин Юнги облегченно вздохнул, но, повернувшись, услышал: — Минуточку, как вас зовут? — Мин Юнги. Инспектор записал имя, затем взглянул на его руку. — Что с вашей рукой? — Производственная травма. — Какая именно? — Какая разница? — Мин Юнги едва сдержал раздражение. — Покажите рану. — Нет. — Как интересно, — пробормотал инспектор. — Можете идти. На улице Пак Чимин протянул ему стакан кофе. — Без кофеина. Сможешь спать сегодня. Они молча вышли. Пак Чимин вздохнул. — Этот инспектор… строгий, но, кажется, компетентный. — Ага. — Я так переживаю за Ан Чеён, потому что она напоминает мне себя в детстве, — тихо сказал Пак Чимин. — У меня тоже не было хороших родителей. Но мне повезло — бабушка с дедушкой взяли меня под опеку. Мин Юнги слушал, потягивая кофе. — Стыдно признавать, что в детстве меня обижали… — голос Пак Чимина дрогнул. — Иногда я чувствую вину за то, что выжил. Мин Юнги нахмурился. Внезапно он почувствовал головокружение и прислонился к стене. — Мой отец был таким же, как у Ан Чеён, только он исчезал на месяцы, находил новых жертв, как мою мать… — Пак Чимин говорил, но Мин Юнги едва слышал его. — Пока однажды не случилась трагедия… Моя сестра погибла. Внезапно Мин Юнги уронил стакан. — Мама спрятала нас с сестрой в подвале. Сказала, что вернется… Но не вернулась, — Пак Чимин заметил, что мясник бледнеет. — Ты в порядке? Мин Юнги покачнулся. В глазах потемнело. — Этот твой босс… Он мне противен. Он сказал, что ты принадлежишь ему. Это отвратительно. Он взял мясника за руку. — Знаешь, как я выжил в том подвале? Обещаю, расскажу в другой раз. Сначала я поговорю с инспектором. Все решается диалогом, я прав? Но Мин Юнги уже не слышал его.