Еще одно вторжение (Once More Unto the Breach)

      — Лея!               Она дернулась от интенсивности Силового прикосновения своего брата.               — Люк?               Но она больше не могла его почувствовать. Девушка поднялась с удобного кресла, в котором свернулась калачиком, и направилась в главную жилую зону своей квартиры на Корусканте. Она постучала по голопаду и попыталась связаться с братом. Ничего.               Она прикусила губу. Он звучал так настойчиво, а теперь она совсем его не чувствовала...               Лея посмотрела на огромный город, огни которого светились в теплой ночи. Она не считала себя параноиком, но это было не то, от чего она могла отмахнуться.               — Отец?               Его ответ последовал незамедлительно: — В чем дело, Лея?               — Ты можешь связаться с Люком?               Пауза.               — Нет. Я так понимаю, ты тоже на это не способна? — Его беспокойство просочилось сквозь их связь.               — Нет.               — Возможно...               Она почувствовала, как его внимание переключилось, а затем накатил страх.               — Могу я прийти к тебе, дочь моя?               — Да. В чем дело? Что-то случилось?               — Я расскажу об этом лично.               Она фыркнула и попыталась подавить тошнотворное чувство. Возможно, ей следует попытаться связаться с Хэном. Или Пиеттом. Один из них наверняка знал, где находится Люк.               Она должна подождать, чтобы сначала выяснить известное отцу. Она прошла на кухню и поставила на огонь немного воды. Пиетт прислал ей немного своего чая, и, пока закипала вода, она вдыхала аромат специй, пытаясь найти утешение в знакомом запахе.               Лея приготовила две кружки и махнула рукой в сторону двери, когда раздался звонок.               — Ты становишься довольно искусной в этом, дочь моя.               Его голос был спокоен, но она чувствовала его скрытое напряжение.               — Да, что ж, Люк — хороший учитель, — она не пыталась причинить ему боль, но заметила, как он слегка вздрогнул. Он понимал ее нежелание, чтобы он показывал ей пути Силы, но она не могла заставить себя просить его о многом. Лея взяла вторую кружку и протянула отцу.               Он одарил девушку понимающей улыбкой из-за выбора напитка, а затем они перешли в ее гостиную.               — Что случилось такого, что ты ждал, чтобы рассказать мне лично? — спросила она, садясь и указывая ему на стул.               Несмотря на теплые носки и уютную квартиру, ей было холодно. Лея сделала еще глоток и нелогично пожелала, чтобы Пиетт был здесь.               Анакин еще раз глотнул чая, и она знала, что он готовится сказать ей что-то неприятное. Она поставила кружку на приставной столик и стала ждать.               — Я получил довольно странную передачу. В сочетании с нашей неспособностью связаться с Люком, я... боюсь, что с «Палачом» что-то случилось.               Сердце Леи упало. Все важные для нее люди были на этом корабле.               — Что... что оно гласило? — прошептала она.               — Я просто его включу, — ответил Анакин и нажал на голопад, чтобы отправить передачу на ее более крупный приемник.               Всплыло странное изображение.               — Это... это вверх ногами? — спросила Лея.               — Да, я уверен, что это мостик, — осторожно сказал Анакин, понимая, что это будет означать.               Его прислал адмирал.               Она снова сглотнула, преодолевая комок страха в животе, и поняла, что это был конец прохода (только вверх ногами) возле иллюминатора. Что означало...               — Он держит его за спиной, — сказала она.               — Да, — ответил ее отец. — Он, должно быть, сразу понял, что происходит. А теперь слушай внимательно, дочь моя.               И передача начала воспроизводиться.               Он не должен был пострадать. Ей придется цепляться за эту надежду.               Лея подпрыгнула, когда изображение дернулось от звука выстрела из бластера, и подняла испуганные глаза на отца.               — Это не он, — немедленно сказал он ей, и она услышала, как зазвучал новый голос.               Она не узнала его. А потом датапад оказался впереди, и на нем появилось краткое изображение мужчины...               ...а потом экран заполнил серый пух.               — Что случилось? — спросила она Анакина.               — Я полагаю, что тот, кто был на другом конце провода, выстрелил в датапад.               Проклятье.               — Можем ли мы вернуться назад и посмотреть на это последнее изображение? — спросил ее отец.               Она нажала на кнопки управления, и изображение замерло. Оно было не в фокусе, но Пиетт явно сделал все возможное, чтобы получить ракурс, который мог бы показать его врага.               — Я постараюсь, чтобы компьютер заполнил данные в разумных пределах, — сказала Лея, набирая команды.               Изображение все еще было довольно нечетким, но на нем был изображен высокий мужчина в черной униформе. У него было вытянутое лицо и серебристые волосы. Ее отец перевел дыхание.               — Ты его знаешь? — спросила она.               — Возможно, — ответил он и ввел команду в ее консоль.               — Что ты проверяешь? — с любопытством спросила она.               — Я поручаю компьютеру провести анализ по имперской военной базе данных с учетом его роста и массы тела...               Появилось голографическое изображение.               Генерал Энрик Прайд.               — Я думал, он умер, — задумчиво произнес отец.               — Здесь говорится, что да, — ответила Лея, читая его досье.               — Мне сказали, что он был...               Ее отец замолчал, и она почувствовала его тревогу.               — Что?               — Палпатин сказал мне, что он погиб, выполняя задание императора.               Отец и дочь посмотрели друг на друга через голографическое изображение Прайда.               — Зачем этому сморщенному старому трупу лгать о подобном? — спросила она.               — Было много вещей, которые Сидиус тоже скрывал от меня, дочь, — сказал ей отец. — Я думаю, это довольно убедительно, чтобы нам с тобой нужно было добраться до «Палача».               Лея поднялась на ноги: — Я не говорю «нет», отец. Но мы не собираемся прибегать к безумному плану. Сначала нам нужно поговорить с Венкой. Если «Палач» захвачен, нам понадобится серьезная огневая мощь в качестве подкрепления.               Пожалуйста, пусть они все будут в безопасности. Пожалуйста, Сила, защити ее семью.                Датапад Анакина зазвенел одновременно с датападом Леи.               Она посмотрела на сообщение и снова перевела взгляд на отца.               — Куат атакован.              ****              — Милорд, — высокий военный склонил голову, и Вирс увидел другого человека в черном, с решетчатой серебряной маской на лице. Он немного напоминал Вейдера плащом и ростом.               И это…               Эта мысль была не из приятных.               — Нет никакой необходимости устраивать излишнюю грязь, генерал Прайд. В конце концов, я здесь, и есть более простые способы получить эти коды, чем убивать членов экипажа.               Он взмахнул рукой, и ближайшая к нему консоль засветилась.               Ох, крифф, криффова преисподняя.               Худший кошмар Вирса становился явью. Пользователь Силы. Рядом с ним Соло ругался себе под нос.               — Избавление от Скайуокера заняло меньше времени, чем я ожидал. И снова темная сторона намного лучше. Эти джедаи, — усмехнулся он, — живут в устаревшем и неэффективном прошлом. Такие слабые.               У Вирса похолодело внутри. Был ли молодой коммандер мертв?               И вдруг Пиетт буквально взорвался действием.               Каждый трюк, которому Вирс когда-либо его учил, был наглядно продемонстрирован, поскольку адмирал действительно взял в руки бластер и выстрелил, убив двух солдат. Он взмахнул им в сторону консолей... но четверо других набросились на него, уронив адмирала на палубу, и даже тогда им оказалось трудно его подчинить.               Вирс никогда не видел, чтобы тот сражался столь яростно, брыкаясь и отбиваясь так, что гораздо более сильные солдаты с трудом его удерживали. В конце концов, они прижали Пиетта, ругающегося и дрожащего от гнева, а по одному солдату схватили его за руки и ноги.               Его подняли на ноги, он тяжело дышал и широко раскрыл глаза от... страха. Но не за себя.                За свой корабль.               Вирс понял и дернул за свои путы, но холодное дуло винтовки на шее напомнило ему, что он беспомощен.               Фигура в маске усмехнулась, и это было зло. Он оглядел своего пленника, которого теперь крепко держали четверо солдат. Пиетт сверкнул глазами.               — Тебе придется меня убить, — заявил он.               Нет, Фирмус. Пожалуйста...               Прайд тонко улыбнулся и взглянул на человека в маске, который заговорил.               — О, адмирал, — вы знаете, что должно произойти. Как восхитительно. Знаете, вам будет гораздо легче, если вы не будете с этим бороться. Я здесь, конечно, не для того, чтобы вас убивать. Вы знаете, чего я хочу.               Его лица не было видно, но Вирс услышал ужасную улыбку в голосе мужчины. Пиетт выглядел таким отчаявшимся, вырываясь из хватки солдат.               — Я удивлялся, что Вейдер выбрал вас, расставляя по местам все свои маленькие пешки. Теперь я понимаю. Столь преданный…               Знал ли он их? Откуда он узнал?..               И Вирс мог только с ужасом наблюдать, как мужчина приближается к его другу, все еще делавшему все возможное, чтобы освободиться от хватки державших его людей.               Внезапно, пронзительный белый луч с треском вырвался из одной из консолей в сторону фигуры в плаще...               ...Леди, защищающая своего адмирала, и Соло, который никогда раньше не видел ничего подобного, выругался от удивления.               Да! — злобно подумал Вирс. — Убей их всех, Леди!               Но человек в маске поднял руку, и луч остановился.               Девять преисподних. Никто раньше этого не делал. Никто не мог.               — Как очаровательно, — казалось, он изучал энергию, которую держал в узде. Пиетт с тоской смотрел на луч.               — Она защищает вас, адмирал. Вещь. Однако на это было потрачено впустую достаточно времени, — он толкнул, и луч исчез.               Затем он снова повернулся к Пиетту, быстро и жестоко схватив его за голову обеими руками.               — Нет! — закричал его друг, и Вирс получил сильный удар прикладом винтовки, пока боролся.               Прости, Фирмус, мне жаль, что я не могу тебе помочь...               — Я получу эти коды прямо сейчас, адмирал. Ах… вижу, он научил вас защищаться. Какая поистине жалкая попытка.               И Пиетт закричал.               Вирс понял, что ругается в своей красной ярости, но все закончилось слишком быстро, и Пиетт безвольно повис в руках своих похитителей.               —  Спасибо, адмирал. Видите, это было не так уж и трудно, не так ли? — и фигура повернулась к пульту.               Вирс наблюдал, как его друг поднял голову, его грудь вздымалась и опускалась, и он знал это сжатие челюсти, видел решимость. Если бы он защищал своего собственного ребенка, — подумал Вирс, — его глаза были бы сейчас такими же, как у Пиетта.               Пиетт рванулся вперед, и удивленные солдаты отпустили его, чтобы схватить колени пользователя Силы, заставив его споткнуться. Его гнев был силен, и он отбросил своих людей назад, прежде чем развернуться и немного побороться с адмиралом.               Он должен был знать, что не сможет справиться с ним. Но это был Пиетт. Он не собирался сдаваться.               — НЕТ, — потому что Пиетт боролся за жизнь своей Леди. И, похоже, был полон решимости умереть, пытаясь это сделать.               — Я устал от этого, адмирал! — и вдруг Пиетта швырнуло через всю комнату, он ударился о стену и упал на пол.               На мгновение все стихло.               Пожалуйста, нет, пожалуйста, адмирал...               А потом — невероятно — Пиетт подтянул руки под себя и встал на четвереньки. Он задыхался и дрожал. Изо рта у него текла кровь, но он поднял глаза, и Вирс понял, что он попытается еще раз. Адмирал был самым упрямым человеком, которого он знал.               Фирмус, друг мой, мне так жаль.               Пользователь Силы явно знал и о его намерениях. Он снова рассмеялся… играя с ним… и Прайд с отвращением поднял бровь, когда Пиетт сплюнул кровь и приготовился броситься снова.               — Такая преданность к вещи, адмирал, это всего лишь инструмент, который нужно использовать. Меня не интересует ничего, кроме ее силы. Остальное излишне.               — Она не является... вещью... — Пиетт едва не всхлипнул, и Вирс почувствовал, как его собственное сердце разрывается из-за его друга — он знал, что это безнадежно, даже когда адмирал бросился в атаку...               ...чтобы снова быть брошенным на пол простым жестом руки.               — Чего вы надеетесь добиться, кроме собственного уничтожения, адмирал? Вы — ничто против меня. И ваш корабль тоже. Я не хочу сейчас вас убивать, так как вы окажетесь полезны… позже. Но я смогу обойтись и без вас, если придется.               Адмирал застонал...               …и снова попытался встать.               Сила, Пиетт. Ты не можешь. Пожалуйста...               — Оглушите его, — нетерпеливо приказал Прайд, и двое солдат открыли огонь.               И Пиетт рухнул на палубу, чтобы, наконец, затихнуть.               Вирс знал, что его щеки были мокрыми, и видел, что глаза Соло тоже блестели.               Ублюдок в маске повернулся к консолям.               — Я буду наслаждаться, наблюдая, как Вейдер тебя выпотрошит, — сказал ему Вирс, все его существо пылало от ярости.               Тот даже не обернулся, когда начал вводить цифры: — Я с нетерпением жду, когда этот предатель к нам присоединится, генерал. Я уверен, что он придет, чтобы забрать своего сына. И тогда его провал будет полным.               Значит, Скайуокер был жив. Это было то, что предполагал Вирс. Он почувствовал оцепенение.               Мужчина набрал последнюю цифру, и все огни погасли. Вирс закрыл глаза.               Леди исчезла.               Когда они вернулись через две секунды, генерал двинулся, чтобы ввести команду, затем посмотрел на лидера в маске.               — Мы контролируем ситуацию, милорд.               — Будь ты проклят, — прорычал Соло.               Фигура в маске медленно повернула голову, чтобы посмотреть на него.               — Я уже был, Соло.               И Вирс почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом.               — Отведите их в камеры. Генерал может попытаться сохранить адмиралу жизнь. Тот все еще может быть полезен в качестве заложника.               Двое солдат подняли бессознательное тело Пиетта, а Вирса и контрабандиста поставили на ноги.               Вирс хотел присутствовать, чтобы подбодрить Вейдера, когда тот переломает каждую кость в теле ублюдка в плаще.              ****              <Она дотянулась до центрального процессора, чувствуя присутствие других в комнате. Это было трудно увидеть, как она обычно делала. Очевидно, не все, что с ней делали, было ремонтом.>               <Там. Верный, стоящий на коленях и связанный. Хэн Соло рядом с ним. Каковы были намерения этих черных? Она могла чувствовать Синего, работающего, как она велела, чтобы создать файл. Она собралась.>               <Ее Адмирала привели. Она почувствовала страх за него. Казалось, он знал. Он посмотрел на ее камеру.>               <Холодный генерал угрожал Верному. Ее адмирал не стал бы этого делать, даже ради него. Она знала, что он этого не сделает. Ей стало его жаль.>               <Потом... обладающий Силой. Серебряная маска. НЕТ. И ее Адмирал сражался. Он боролся за нее, очень сильно. Она собралась с силами настолько, насколько была способна, чтобы убить этого человека в маске.>               <Он остановил ее. Она отшатнулась от неожиданности.>               <Даже Темный не обладал такой силой, как этот. А потом он отбросил ее, и она дрогнула. Тогда она поняла. Она должна позволить событиям развернуться. Время пришло. Она должна была оставить своего Адмирала. — Мне очень жаль, — сказала она ему, хотя знала, что тот ее не слышит. — Но я тебя спасу! >               <Она почувствовала агонию своего адмирала, когда коды были вырваны из его разума. Она сжимала себя так быстро, как только могла, и ее адмирал давал ей это время. Она так им гордилась, хотя и желала превратить его мучителей в атомы. И она архивировала себя.>               <Меньше, плотнее, обтекаемее. Они ошеломили его. Два выстрела. Он неподвижен. Но он жив. Она должна стать меньше. Она сосредоточилась, и человек в маске набирал код...>               <Синий!! — позвала она.>               [Я здесь, Леди]               <Я иду к тебе!>               <Последняя кнопка была нажата... и она толкнула себя в Синего...>              ****               Хэн наблюдал за Вирсом, пока их вели в тюремный отсек. Он никогда не видел, чтобы генерал выглядел таким мрачным. И если бы ему сказали, что «Железный Макс» способен плакать... что ж. Он тоже был в этом виновен, став свидетелем отчаянной последней битвы Пиетта за свой корабль.               Ему было более ясно, чем когда-либо прежде, что «Палач» — нечто большее, чем он думал вначале. Хотя, возможно, это уже не так в связи с только что произошедшим.               Хэн любил «Сокола». Он многое сделал бы для него. Уже многое для него сделал. Но тот не был... Ну, чем бы ни был «Палач».               И, с другой стороны, если их похитители теперь командовали величайшим военным кораблем в галактике, то это не сулило Новой Республике ничего хорошего. Он задавался вопросом, есть ли у Леи какие-либо идеи. Сумел ли кто-нибудь из остальных предупредить Корускант о том, что произошло.               Они вошли на тюремный уровень, и Хэн испытал одновременно облегчение и разочарование, увидев знакомую фигуру в одной из камер.              — Люк! С тобой все в порядке?               Его оттащили в камеру рядом с его другом и бросили туда, солдаты активировали энергетический барьер.               — Хэн! Я... ну, да, со мной, в основном, все в порядке.               Им не стоило более свободно говорить в присутствии своих врагов.                 Бесчувственное тело Пиетта грубо швырнули в камеру напротив, и Хэн поморщился. В тот момент, когда наручники Вирса были сняты, он бросился на солдат, которые это сделали, и в своем яростном гневе нанес несколько впечатляющих ударов, прежде чем они навалились на генерала, как игроки в матче, и его тоже бросили в камеру.               Он закашлялся, держась за бок, и перекатился на колени, прежде чем двинуться к своему лежащему другу.               — Генерал, с вами все в порядке?               — В итоге будет, Соло. Прямо сейчас меня это не слишком беспокоит.               Он осторожно прощупал Пиетта, проверяя, нет ли у того серьезных травм, и Хэн решил, что должен позволить этому человеку спокойно позаботиться о своем друге.       — Люк. Как они тебя заполучили? Ты смог кого-нибудь предупредить?               — Высокий парень в серебряной маске ждал меня в моей каюте. Он использует Силу.               — Да, мы встречались, — мрачно ответил Хэн.               — Он... невероятно силен. Я не чувствовал ничего подобного со времен... императора.               Вирс поднял на это глаза.               — Значит, он — ситх?               — Я не знаю, — услышал Хэн ответ Люка. — Но он что-то сделал с этой камерой. Очевидно, я не могу использовать Силу. Мне удалось… Я думаю... позвать Лею. Генерал, кто-нибудь из вас смог передать предупреждение?               — Я нет, — коротко ответил Вирс, снимая свой китель, затем приподнял Пиетта, чтобы перебраться в угол камеры. Вирс устроился в углу и прижал адмирала к груди, прежде чем накрыть его сброшенным кителем.               — По очевидным причинам, у меня не было возможности спросить Фирмуса.               Хэн наблюдал, задаваясь вопросом, поверил бы он несколько лет назад, если бы кто-нибудь сказал ему, что «Мясник Хота» способен быть нежным.                Они с Вирсом никогда не обсуждали ту битву, но Хэн знал, что у Восстания была своя пропаганда, как и у Империи. Когда он стал способен думать об этом более объективно, то понял: да, эта кампания была жестокой, но если бы стороны поменялись местами, ситуация не сильно бы изменилась. Вирс не совершал военных преступлений, он просто был безжалостно эффективен в уничтожении базы Эхо.               Они даже зашли так далеко, что иногда выпивали, и Хэн знал, что Лея питает к генералу слабость. Конечно, ничего похожего на то, что у нее было с адмиралом, и Хэн боялся того, что может случиться, если этот человек не выживет.               Однако прямо сейчас Вирс обнимал своего друга, словно защищая его от чего-то еще, и на его лице было выражение «тронешь его, и я тебя прикончу». Хэн понимал это чувство. Испытывал его в прошлом к Люку, Лее и Чуи. Он мог только представить, насколько ужасно было для Вирса произошедшее в той комнате. Для Хэна было достаточно ужасно только быть свидетелем.               Пусть Пиетт выживет, — подумал он.