Камелот

Комната была просторной и, может, даже могла бы стать уютной со временем. На стене над кроватью Астории, рядом с конспектами по гербологии и астрономической картой, висел плакат солиста какой-то магической поп-группы. Гермиона не пыталась вспомнить название, потому что всё равно не смогла бы. Она больше не слушала колдорадио и не читала «Пророк». Последние два года волшебный мир сквозил упоминаниями о том, о чём ей хотелось забыть. Обои тоже были сносными: светлые, без всяких цветочков и завитушек. Свечи мерцали холодным светом, делая всё вокруг голубым, словно она находилась под водой. Гермиона оценила бы все эти тщательно подобранные декорации, если бы внешний мир волновал её хоть на каплю больше собственных мыслей. Маленький экран мобильника гас, и она снова и снова нажимала на выпуклую кнопку, чтобы он загорелся. Новые сообщения отсутствуют. Она вновь открыла отправленные и пробежалась взглядом по ряду собственных сообщений: «Я на месте. Всё хорошо». «Как вы себя чувствуете?» «Папа починил машину?» «Не забудь, в среду у тебя запись к врачу». «Уже скучаю». Гермиона открыла текстовое поле и начала набирать: «У вас точно всё хорошо? Я вернусь, если вам нужна помощь, я…» Гермиона замерла и стёрла сообщение, усердно зажав кнопку отмены. Она вздохнула и откинулась на стену, подобрав ноги на кровать. Донимать родителей глупыми смсками не было смысла. Внутри неприятно ёрзала тревога. Гермиона больше не могла заботиться о них, как прежде. Не могла проконтролировать их безопасность. Не могла проверить десяток защитных чар, которые наложила на дом перед отъездом. Не могла забраться к маме на диван и прильнуть к ней, как слепой котёнок, после очередного кошмара. Не могла устроить с папой соревнование по поеданию оладьев на скорость за завтраком, заставляя маму сердиться из-за разлитого по столу джема. Это всё осталось на побережье Австралии, на другом конце света. За окном уже стемнело — в Англии всегда темнело рано, и Гермиона почувствовала, как её веки тяжелеют, а голова медленно заваливается набок в поисках сна. Она резко выпрямилась и потёрла уставшие глаза. Гермиона не хотела спать одна, потому что знала наверняка, чем это для неё закончится: ещё одной истерикой в углу ванной комнаты. Погрузившись в собственные мысли, она не заметила, когда Астория ушла, оставив на туалетном столике разбросанные пудреницы и баночки, пахнущие чем-то сладким. Гермиона скользнула взглядом по своему измождённому отражению в зеркале и отвернулась. Чары красоты, которые она наводила по утрам, чтобы не беспокоить родителей и не пугать окружающих, почти рассеялись. Кожа вновь стала серой, здоровые, розовые щёки иссохли, под глазами проступили тёмные круги, губы побледнели. Волосы она завязывала в пучок или вообще не трогала, пока они не лезли в глаза. Но здесь, в Камелоте, она не могла выглядеть подобным образом. Гермиона взяла палочку с края тумбы и, взмахнув древком, произнесла заученное заклинание. Кожу лица чуть защипало, и на скулах проступил румянец. Тем не менее, внутри ничего не изменилось. Стало только невыносимее смотреть на свой здоровый вид, зная, что это всего лишь фальшивка. Дверь скрипнула. Гермиона дёрнулась и сильнее сжала палочку в жёстких от напряжения пальцах. — Ты ещё не готова? Астория прошла в комнату и посмотрелась в зеркало, заправляя гладкие волосы за уши. — О, — выдохнула Гермиона, часто моргая и осматриваясь по сторонам. — Я уже ложусь. Не волнуйся, я тебя не побеспокою. Она сползла с кровати на ноги и выдернула заправленное покрывало из-под матраса. Прохладные простыни маняще смялись под её рукой. Взглянув на тусклый ночник на тумбе, Гермиона облегчённо выдохнула. Возможно, ей удастся поспать спокойно этой ночью. — Ложишься? — вскинула брови Астория, поворачиваясь к ней. Её веки мерцали. Гермиона прищурилась и в замешательстве взглянула на её короткое зелёное платье, едва ли похожее на ночную сорочку. — Хочешь проспать посвящение? — усмехнулась Астория. — В этом году всего трое новичков. Думаю, твоё отсутствие точно заметят. Гермиона моргнула. — Посвящение? Она отвела рассеянный взгляд в сторону, пытаясь вспомнить, говорил ли что-нибудь об этом директор. Ничего не приходило на ум. Голова начала вибрировать при одной только мысли о том, что сегодня придётся ещё куда-то идти, с кем-то разговаривать, выжимать из себя улыбку. Гермиона измученно посмотрела на будильник на тумбе Астории. Часовая стрелка близилась к десяти. — Так поздно? — нахмурилась она. — Ну… его неофициальная часть, — закатила глаза Астория, открыв ящик туалетного столика. — Настоящее посвящение будет позже. Закусив губу, она с интересом перебирала серьги в изумрудной шкатулке. — Точно не знаю, что там за официальная часть, — кинула она вполоборота. — Но ребята такие ужасы рассказывают… Разыгрывают новичков, наверное, — с её губ сорвался смешок. — М-м, — невнятно ответила Гермиона. Она обняла себя, спрятав руки в рукава свитера. Желание забыться и уснуть неумолимо тянуло её в сторону кровати. Во рту было кисло и сухо. Гермиону всё ещё немного подташнивало после приступа, а глаза сами собой закрывались. Какое ещё посвящение? — Ну? Идём? — выбрав пару серебряных серёжек с зелёными камнями, Астория повернулась к ней. От её резких движений, пестроты и блеска зарябило в глазах. Гермиона с трудом разлепила ресницы и уже открыла рот, чтобы отказаться, сославшись на головную боль, но Астория не дала ей и шанса: — Тебя там кое-кто ждёт. Гермиона резко вскинула голову и почувствовала, как сердце забилось чаще. К лицу поднялся жар. Гарри. Конечно, Гарри. Внутренний протест застрял в горле, и Гермионе пришлось проглотить его. Она бы не смогла сегодня сомкнуть глаза, зная, что Гарри ждёт её. Гермионе нужно было увидеть его. Прямо сейчас.

***

Астория точно знала, куда идти, хотя, по её словам, тоже поступила в этом году. Она ловко сворачивала по коридорам и замедляла шаг в нужный момент, прислушиваясь к шёпоту портретов. Эта деталь не ускользнула от Гермионы, но она отложила расспросы на будущее. Лестница вела спиралью вверх. Параллельно лестнице тянулся древесный ствол, покрытый мхом. Во тьме маленьких дупл вспыхивали и гасли золотые искры. Пальцы Гермионы, точно по перилам, следовали по жёстким морщинам древесной коры. Они долго шли в полной тишине и без света. Было похоже, что они падают в бездну, но в обратную сторону. Спустя несколько пролётов они поднялись на крышу. Железная дверь распахнулась, и Гермиона захлебнулась в шуме разговоров и треске костра, горящего в центре огороженной площадки. Над её головой, между серыми тучами, проклёвывались звёзды. Гермиона неуверенно шагнула вперёд, и перед ней по воздуху промчался серебряный бык, яростно раздувая ноздри. Порыв ветра хлестнул её по лицу, и она застыла на месте, оцепенев. Под дружный свист и хохот бык обогнул половину крыши и устремился на встречу оленю, бьющему копытом по воздуху так сильно, что вокруг него разлетались серебряные искры. Курсанты прижались к краю ограждения, громко выкрикивая слова поддержки, пока двое из них, заняв напряжённые позы по разные стороны костра, размахивали палочками, словно поводьями. — Так вот, что значит «бодаться рогами», — насмешливо шепнула Астория, наклонившись к ней. Гермиона дёрнула уголком губ и прищурилась, уловив знакомый блеск очков на хозяине оленя. От напряжения его лицо покраснело и покрылось испариной, а на лбу, под копной волос, торчащих во все стороны, вспыхнул белый шрам. Ну, конечно. Гермиона закатила глаза и с укором, почти рефлекторно упёрла руки в бёдра. Гарри Поттер не выжил бы и дня без дуэли. Послышался треск, и патронусы остервенело сцепились рогами. Олень неистово тряс головой, пытаясь откинуть противника в сторону, а бык давил всем своим весом вперёд, точно таран. Гул голосов вокруг нарастал. — Ну! Ну! Ну!.. — Чего медлишь, Нотт!? Дави его! — Давай, Гарри! — сложив руки у рта, выкрикнула девушка из дальнего угла. Когда марево от костра колыхнулось, Гермиона напрягла зрение и узнала в ней Ромильду Вейн. Это немного удивило, учитывая её интересы в школьные годы, далёкие от охраны правопорядка. Гермиона вспомнила, как Ромильда накричала на неё за то, что та перепутала между собой коллекцию выпусков «Спеллы», расставленных по сезонам, когда наводила порядок на полках. И затем её взгляд вновь сосредоточился на Гарри. В этом парне, нет… даже скорее мужчине не осталось ничего от тощего и бледного мальчишки, которого она помнила. Даже круглых, вечно треснутых очков. Неровная щетина. Новые очки с более подходящей его лицу формой. Коричневая рубашка, заметно теснящая в плечах. Но с волосами была по-прежнему беда. Неисправимая. Бык грозно замычал, его ноги подкосились. Олень резко мотнул головой, и его извилистые рога, крепко зацепив быка, откинули того в сторону, повалив на бок. В шуме голосов смешалось ликование и разочарование. К Гарри моментально подбежало несколько ребят, хлопая его по плечам. Он медленно опустил палочку, рассевая чары патронуса, а затем, вздохнув, усмехнулся и победно осмотрелся по сторонам. — Лови! Твой сикль, Поттер. Теодор Нотт, бывший с их курса, подмигнул Гарри и щёлкнул пальцами, подбрасывая в воздух блестящую монету. Гарри тут же словил её и сунул в карман брюк. — Может, в следующий раз тебе повезёт, Нотт? — лениво потягиваясь, пожал плечами Гарри. За напускной беспечностью Гермиона даже издалека могла различить нотки хвастовства в его голосе. Гарри был таким… Гарри. Он подошёл к круглому столику у костра, над которым парили переполненные до краёв стаканы, и взял один из них. Остальные последовали его примеру. И это было так знакомо и приятно — снова видеть его таким задиристым мальчишкой, что Гермиона не спешила заявлять о своём присутствии, наслаждаясь чем-то давно забытым. Она стояла на месте и терпеливо постукивала носком кроссовка по полу. — Дело не в везении, — закатил глаза Нотт, убирая палочку в карман, и тоже подошёл к столику. — Я поддался. — Ну-ну, — кивнул Гарри. — Ну-ну, — передразнил его Теодор. — Просто хотел дать тебе поздороваться с подружкой. Она уже заждалась. Не так ли, Грейнджер? Он резко стрельнул в её сторону колким взглядом, и Гермиона широко распахнула глаза, застигнутая врасплох всеобщим вниманием. Воцарилась тишина. Все смотрели в одну сторону — на неё. Она почувствовала себя королевой Англии на балконе Букингемского дворца и от этого едва вспомнила о необходимости дышать. Гермиона поджала губы, не понимая, какую эмоцию должна выдать. Она резко захотела отступить обратно в тень и вернуться в свою комнату. Перед глазами плыло от горячего марева костра, а едкий запах дыма застрял в горле. Её ногти глубже вонзились в ладони. Казалось, ещё чуть-чуть, и её стошнит прямо здесь, на зелёное платье Астории, за спиной которой Гермиона безуспешно пыталась спрятаться. — Гермиона! Она напряглась, растеряно моргнув, и секунду спустя оказалась в тёплых объятьях. От их силы Гермиона едва могла пошевелиться. Её лицо уткнулось в твёрдое плечо, а на спину легли широкие ладони. Жёсткие лохматые волосы защекотали шею. — Гарри… — выдохнула Гермиона, обняв друга в ответ. — Спасибо, — прошептала она одними губами. Она сама не поняла, за что поблагодарила его. Глаза сами собой закрылись, и весь мир вокруг исчез. Все голоса, все взгляды, все посторонние мысли. Что-то обжигающе горячее вспыхнуло в груди. Гермиона поморщилась от горечи, скопившейся у корня языка. Гарри весь пропах костром и чем-то, отдающим спиртным, но она с трепетом втянула в себя этот запах. Спустя мгновение он отстранился, и внешний, шумный и яркий мир обрушился на Гермиону. Она неохотно опустила руки и подавила в себе порыв вновь кинуться Гарри на шею. Она жадно смотрела ему в лицо. Гермиона определённо слышала чьи-то далёкие голоса, разговоры и даже своё имя в них, но не обращала на них никакого внимания. Она обняла себя руками, где-то на задворках сознания почувствовав, что холод пробрался под крупную вязку свитера, но и шага не сделала в сторону костра. — Отлично выглядишь, — улыбнулся Гарри, разглядывая её в ответ. — О, — моргнув, пришла в себя Гермиона. — Э, ты тоже. Гарри усмехнулся и отступил ещё на полшага, и она ошеломлённо поняла, что ей приходится задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо. Он стал… выше. — Мерлин, — вскинула брови Гермиона. — Гарри, вам здесь в чай подливают Раздувающий раствор? Гарри рассмеялся, запрокинув голову, и она расслаблено опустила плечи. Ей стало чуть спокойнее от его смеха. — Ну, мы тут не на пляже загораем и не пьём пина-коладу, как некоторые, — Гарри насмешливо изогнул бровь. Гермиону обдало жаром, и она отвернулась, напряжённо изобразив улыбку. Они стояли у самого края площадки, а в центре, у костра, толпились остальные курсанты. Астория уже болтала с Ромильдой. Рядом с ними сидела, свесив ноги с чугунного, перевёрнутого котла, Меган Джонс — девочка, которую Гермиона однажды провожала до гостиной Пуффендуя, когда та потерялась в коридорах на пятом этаже в свой первый день в Хогвартсе. Гермиона вновь словила несколько заинтересованных взглядов и опустила голову, сбросив волосы на лицо. — Кстати, как там Эмбер и Холли? Гарри легко облокотился спиной на ограждение и наклонил к ней голову. — Они… Гермиона заколебалась. Она облизнула губы и кинула на него беглый взгляд. — Они в порядке. У них всё хорошо. Гермиона чувствовала, что с каждым вытащенным из себя словом, её лицо всё сильнее наливается краской. — Наверное, не хотели тебя отпускать? —с улыбкой поморщился Гарри. — Что ты им сказала? Наплела про медицинскую стажировку в Лондоне? — Ага, вроде того. Гермиона врала. Откровенно, неумело и очень глупо. Эмбер и Холли были девчонками, которые задирали её в младшей школе из-за непослушных волос и зубрёжки заумных книг. Но для Гарри в письмах из Австралии они были её лучшими подругами, с которыми Гермиона провела два последних года. Она рассказывала про них то, что видела в сериалах по ТВ: девичники, бои подушками, журналы, разговоры про косметику и прогулки по торговым центрам. И, учитывая познания Гарри о маггловских девушках, это вполне работало. Гермиона приоткрыла рот и осеклась, замолчав. Она хотела рассказать Гарри правду, но не могла пересилить чувство вины и стыда, не позволяющие ей даже завести подобный разговор. Два последних года Гермиона смотрела в плоский и пустой потолок, лёжа в своей кровати. Два года, пока Гарри и все её друзья учились, готовились к службе и занимались чем-то полезным, она не делала ни-че-го. Она даже не могла найти в себе силы просто встать. Гермиона не хотела видеть осуждение или ещё хуже — жалость — в его глазах, и поэтому продолжила молчать. — Эй, Грейнджер! К ним шатко подошёл Нотт, закинув руку на плечо Найджелу Уолперту. Гермиона опустила руку и машинально нащупала палочку в кармане. — Я слышал, что у тебя довольно сильный патронус. Теодор прищурился, концентрируя плавающий взгляд на её лице. В его руке болтался стакан с огневиски. Гермиона бросила обеспокоенный взгляд на Найджела — он пьяно улыбался, медленно моргая, но в остальном казался невредимым — и вновь настороженно посмотрела на Нотта. Она не привыкла вот так болтать со слизеринцами, будто они были друзьями. — Что это? Лошадь? Антилопа? Гермиона игнорировала его. Она коротко взглянула на Гарри, пытаясь оценить обстановку. Скрывая улыбку за стаканом, Гарри с ехидным любопытством наблюдал за Ноттом. Но в этом взгляде не было вражды или ненависти. Гарри был более чем расслаблен. — А-а… я понял, — Теодор пошатнулся и, закусив губу, торжественно улыбнулся. — Львица, да? Ну, конечно. — Выдра, — сухо ответила Гермиона. — Вообще-то, это выдра. — Охренеть. Нотт застыл, хлопая широко раскрытыми глазами, и Гарри сдавленно усмехнулся, отвернувшись в другую сторону. — Я обязан это увидеть. — Да, её выдра потря… трясная, — икнув, Найджел активно закивал. Гермиона стрельнула в него взглядом. Она напряглась, чувствуя, как всё внутри похолодело. Она больше не могла вызвать патронус. Она пыталась несколько раз за эти два года, но так и не смогла. Серебряный сгусток рассыпался прежде, чем обретал форму выдры. Её усилий не хватало, чтобы удержать его достаточно долго. Нотт подошёл к ней ближе с горящими глазами. — Спорим, ты не побьёшь моего быка? — он заметно взбодрился. — Ставлю пять сиклей… Нет! Десять! Стойкий, сладкий запах алкоголя ударил в нос, и Гермиона отступила в сторону Гарри. Она почувствовала, как его рука легла ей на плечо, и выдохнула. — Отвали от неё со своими спорами, Нотт, — закатил глаза Гарри. — Гермиона только приехала. Дай ей выдохнуть. — Ладно-ладно, Салазар, я просто предложил, — примирительно вскинул руки Тео. Гермиона прикрыла глаза и мысленно поблагодарила Гарри за то, что он её спас. Опять. И хоть настоящий опасности не было, Гермиона весь оставшийся вечер чувствовала себя как на минном поле. Это тянулось бесконечно. К ней подходили. Говорили. Спрашивали про Австралию, про то, что такое сёрфинг и похож ли он на полёт на метле… ещё что-то про любимую команду по квиддичу. Гермиона скомкано отвечала и вновь находила в толпе Гарри, хватаясь за него, как за спасательный круг. Чёрное небо опускалась всё ниже. Становилось ветренее и прохладнее. Гермиона мечтала о кровати, сонно потирая глаза костяшками пальцев. Но Астория болтала с Ромильдой и Меган на другом конце крыши и вряд ли собиралась в комнату. Гарри обсуждал прошлую игру Холихедских Гарпий с Ноттом и Кэти Белл. Гермиона помнила, что Джинни недавно вступила в команду, но едва ли могла поддержать разговор. Найджел и Терри Бут бросали в костёр взрывающиеся орешки и, вскрикивая, ловили их голыми руками. Гермиона стояла поодаль и чувствовала себя отрезанной от них толстой, непроницаемой стеной. Стеной, которую она сама выстроила. Так казалось безопаснее. Гермиона не могла и не хотела сближаться с кем-то. Ей было достаточно Гарри и его тёплых взглядов, которые время от времени находили её и как бы спрашивали: ты в порядке? Она коротко кивала. Гермиона была в порядке. Большую часть времени, по крайней мере. Про приступ она почти забыла, и всё, казалось, налаживалось. Она поступила в Академию авроров. Нашла в себе силы приехать сюда. Здесь был Гарри. Остальные казались добры к ней. И, если не считать проблем со сном, её жизнь постепенно приходила в норму. Гермиона отошла в тень, за дымоход, и уставилась пустым взглядом на горизонт. Чёрные деревья сливались с небом. Её окружала ночная тьма и холод. Она прижала ладони к глазам и глубоко вздохнула. Гермиона думала о своём патронусе. Она силилась вспомнить что-то радостное. Какое-то хорошее воспоминание. Что-то до войны, возможно… но внутри было тихо. Как и вокруг. Гермиона раздражённо вскинула руки и подошла к краю крыши, взглянув на старинный белый фонтан во дворе. Все обрывочные воспоминания о школе — самом счастливом времени — казались размытыми и пустыми. Её мысли крутились вокруг тривиальных желаний. Сейчас она чертовски хотела спать, и остальное не имело никакого значения. Отголосок горечи прокатился по горлу, но тут же исчез. Справа раздался шорох. Она вздрогнула. Гермиона резко вытащила палочку из кармана и выставила перед собой. Она напряжённо оглянулась, чувствуя, как разгоняется пульс. По крыше танцевали силуэты теней и отблески костра. Снова шорох. — Люмос! — воскликнула Гермиона, и голубой свет залил тёмный угол за дымоходом. Она лишь прищурилась, пытаясь разобрать очертания, как справа проскользнула тень. Что-то недоброе заскулило внутри. Страх ледяным, мокрым языком прошёлся по хребту. По плечам пробежали мурашки. Гермиона, как ребёнок, испугавшийся монстра в шкафу, медленно повернула голову. Он. Желудок резко сжался. Она тяжело сглотнула. Палочка в её руке дрогнула, и свет погас. Перестав дышать, Гермиона уставилась на чёрную фигуру, выделяющуюся из монохромной тьмы. В нём было мало человеческого — больше от восковой фигуры, безупречной, блестящей, неживой. Чёткий профиль. Бледная кожа обтягивала острые черты лица, чёрная рубашка отлично сидела на ровной спине. Белые волосы отражали лунный свет, будто сами были его продолжением. Всё перед глазами смешалось. Это казалось кошмаром, вспышкой безумства, очередным приступом. Кровь отхлынула от лица. Гермиона попыталась вздохнуть, но из груди вышел рваный хрип. Она знала эти волосы очень хорошо. Она знала их всю свою жизнь. Этот их неестественный, жуткий свет. За этим светом всегда следовало что-то болезненное. Драко Малфой был отвратительным воплощением утренней звезды. Гермиона сильнее сжала палочку, до боли стиснув шершавое древко в пальцах. Он стоял к ней вполоборота, всего в нескольких метрах. Такой ненастоящий и пугающе близкий. Гермиона дёрнулась, когда его плечи медленно поднялись и опустились с едва различимым выдохом. В ушах загромыхал рокот сердца. Гермиона вскинула руку с палочкой вверх, словно тетива, натянутую до предела. — Покажи лицо, — судорожно прошептала она. — Немедленно. Это всё ещё могло быть ошибкой. Она плохо спала, и истощённый мозг мог сыграть с ней злую шутку. Драко Малфой не мог быть здесь. Он должен был гнить в Азкабане, посреди Северного моря. — Ты так по нему соскучилась? Тихий, низкий голос прибил её к земле. Гермиона широко распахнула глаза. Её галлюцинации не могли разговаривать так. Малфой неторопливо повернулся к ней, сонно щуря глаза. И все обнадёживающие мысли рассыпались пеплом. Это несомненно был он. Ленивая поза. Голова опущена, руки в карманах, взгляд холодный и пустой. Гермиона несколько раз с усердием моргнула, пытаясь прогнать этот жуткий мираж. Он был таким неуместным, таким неправильным здесь. — Опусти палочку, Грейнджер. Это грубо. Малфой вздохнул, будто это она была здесь лишней. — Что ты здесь делаешь? — с трудом выдавливая слова, отчеканила Гермиона. — Ну… Пару минут назад наслаждался одиночеством, — наклонив голову, слабо ухмыльнулся он. — Говори правду, иначе пожалеешь. Гермиона выпрямилась и вскинула подбородок, продолжая держать палочку наготове. Напряжение искрами сквозило по её коже, концентрируясь в кончиках пальцев. Где был Гарри, когда он так нужен? Гермиона не была уверена, что после двух лет без практики ближнего боя сможет справиться с Пожирателем смерти. Даже если это был Малфой. — Ты теперь полиция нравов или что? — он раздражённо выдохнул и провёл ладонью по волосам. — Отправишь меня к директору? — Нет. Сразу в Визенгамот, — жёстко выплюнула Гермиона. Драко вскинул брови и… улыбнулся. Так искренне и легко, что Гермиона опешила и резко нахмурилась. — Это не смешно. Отвечай на мой вопрос. — Ладно-ладно, — он медленно моргнул и лениво вскинул руки в оборонительном жесте. — Ты меня поймала. Умница. Малфой достал из-за уха смявшийся окурок и щелчком пальцев сбросил его за ограждение. Гермиона пристально следила за его движениями. Она быстро осмотрела его ладони и карманы на наличие палочки. Он не пытался защищаться. Значило ли это, что он здесь не один? Что, если он просто отвлекал её, пока остальные Пожиратели разбирались с другими курсантами? Гермиона судорожно сглотнула и бросила быстрый взгляд на тени за дымоходом. Она подождала несколько секунд, но не услышала звуков борьбы и треска летящих заклятий. Малфой шагнул ей навстречу, и Гермиона ещё резче вскинула палочку. — Не шевелись. Подними руки, чтобы я их видела! — в панике закричала она. Он замер. Его глаза недовольно сузились. — Грейнджер, я понял, что ты против вредных привычек. Всё, прекращай это. Малфой вновь шагнул в её сторону. Гермиона не знала, что делать. Она чувствовала, как от страха и бессилия сжимается горло. — Не двигайся! — Грейнджер… Она была на грани. — Стой, где стоишь! Её руки дрожали, а ноги подкашивались. Малфой нахмурился и снова шагнул к ней. Гермиона почувствовала, что теряет контроль. Буря ярости, переполнившая её без остатка, сорвалась яркой вспышкой с конца палочки. — Экспелиармус! Не долетев до Малфоя, заклинание с треском разбилось о другой луч света. — Гермиона, что ты творишь?! Гермиона отшатнулась назад и уставилась на свою палочку, катящуюся по крыше к ограждению. Она вскинула голову и встретилась глазами с Малфоем. Стиснув челюсть, он непроницаемо смотрел на неё так, будто она была диким, неконтролируемым животным. Будто она была опасной. Затем, секунду спустя, Гермиона перевела взгляд на Гарри, направившего палочку в её сторону. Он сделал шаг вперёд и скрыл Малфоя за своей спиной. Гермиона открыла рот, тщетно пытаясь вздохнуть. Гарри защищал Малфоя. От неё.