Камелот

Гермиона осторожно пробиралась сквозь кустарники бузины, втаптывая опавшие гроздья чёрных ягод в землю. Перебирая вспотевшими пальцами палочку, она озиралась по сторонам и пыталась разобрать в лесной тишине треск чужих шагов.  Опасность могла настигнуть её в любой момент.  — Петрификус тоталус! Вспышка заклинания пролетела возле её уха, опалив электрическим жаром.  — Протего.  Гермиона отпрыгнула в сторону и моментально наколдовала вокруг себя магический щит. В ушах оглушительно загромыхало сердце.  Крепкая, невысокая фигура отделилась от ствола и преградила ей дорогу. Спустя секунду Гермиона узнала в ней Кэти Белл и, вскинув брови, оглядела её одежду, покрытую древесной корой, что делало её практически невидимой среди деревьев. В чёрных, маленьких глазах плескалась игривость, а на тонких губах застыла уверенная ухмылка. — Риктусемпра! — выкрикнула Кэти.   — Экспелиармус! — отшатнувшись от серебристого луча, выпалила Гермиона. Её заклинание разбилось о вспыхнувший магический щит.  — Неплохо, Грейнджер, — подмигнула ей Кэти, опустив палочку.  Через мгновение она сорвалась с места и, развернувшись, скрылась между деревьев.  Гермиона опустила плечи и глубоко вздохнула, вытерев лоб рукавом. Она двинулась дальше, крепче сжимая палочку в руке. Гермиона надеялась, что эта глупая игра пройдёт для неё более спокойно. Правила были простыми, но от того не менее дурацкими. Сэвидж забросил их в лес и сказал добраться до корпуса самостоятельно. Это было соревнованием, так что курсантам дозволялась сбивать друг друга лёгкими заклятиями, чтобы обогнать и прийти к воротам первыми. Симуляция реальной опасности, как он неохотно пояснил.  Это изначально было нечестной игрой, в которой Гермиона участвовала без права выбора. Поэтому она не особо торопилась, надеясь, что все остальные просто пройдут вперёд и ей не придётся ни с кем драться.  — Фульгари! Её спина содрогнулась от разряда магии, прилетевшего между лопаток. Руки Гермионы обвили тугие верёвки, от сильного давления на запястья пальцы разжались, и палочка выкатилась из них на землю.  Её грубо толкнули в спину, и Гермиона завалилась вперёд, вовремя поджав колени и рухнув на них. Острые камешки и иголки больно впились в кожу сквозь ткань штанов. Гермиона перекатилась и снизу вверх зло уставилась на Ромильду, зависшую над ней с победной ухмылкой. — Со связанными руками будет не очень удобно бежать, да?  Ромильда нахально оголила зубы и довольно оглядела её. Игнорируя её, Гермиона спешно оглянулась по сторонам в поисках своей палочки или хотя бы сучьев, которыми можно было бы поддеть верёвки и высвободиться.  — Думаю, Гарри уже почти добрался до Академии, так что можешь не ждать, что он спасёт тебя, — сухо сказала Вейн, устремив взгляд вглубь леса. — Он всегда приходит одним из первых.  Гермиона фыркнула и отрешённо посмотрела на неё исподлобья. — Я не собираюсь никого ждать.  Гермиона положила руки на согнутые колени и уставилась на мерцающие верёвки, стиснувшие слегка посиневшую кожу на предплечьях. Она напряжённо сдвинула брови, пытаясь вспомнить контр-заклятие.  Если она расслабит руки, перестав сопротивляться, то и верёвки ослабят своё давление. Тогда она сможет уничтожить их даже без палочки.  — Эманципаре, — сосредоточено прошептала Гермиона. — Эманципаре, — чётче повторила она. — Эманципаре.  Спустя еще несколько попыток верёвки легко сползли с её рук и рассыпались на волокна, совсем исчезая.  — Впечатляет, — в противовес своему кислому лицу сказала Ромильда, продолжая стоять над Гермионой, уперев руки в бёдра.  — Чего ты ждёшь? Иди уже, — угрюмо отозвалась Гермиона. Она не без труда поднялась на ноги, распрямляя плечи.  — Не волнуйся, я не собираюсь проклинать тебя в спину. Окинув Ромильду равнодушным взглядом, Гермиона принялась искать свою палочку. Из-за пасмурности и теней, падающих от лохматых крон деревьев, земля казалась серой и однотонной, и разобрать очертания древка удалось не сразу. — Я не об этом волнуюсь, — сделав паузу, хмыкнула Ромильда. — Просто хочу убедиться, что ты не доберёшься до корпуса раньше меня.  Нагнувшись за палочкой, Гермиона замерла и перевела на неё растерянный взгляд.  Ромильда слегка пожала плечами, и спустя мгновение в Гермиону устремился поток магии. Он свирепо, словно клыки дикого, бестелесного зверя, вонзился в её ногу, и лодыжка налилась жгучей болью. Перед глазами вспыхнули белые искры, а в ушах зашумела кровь.  Стиснув зубы, Гермиона зашипела и упала навзничь. Она даже не заметила тупой боли от падения на жёсткую, как бетон, землю.  Заходясь в агонии, Гермиона широко открыла рот, жадно глотая воздух, и обхватила пальцами пылающую ногу, притянув её к себе. Казалось, что на кожу вылили раскалённый металл.  — Какого чёрта? — надрывно всхлипнула Гермиона. Она с непониманием уставилась на Ромильду сквозь пелену рефлекторно выступивших слёз.  — Прости, — почти с искреннем сожалением вздохнула Ромильда. — Место за столом рядом с Гарри всего одно, Гермиона.  Поморщившись, Гермиона посмотрела на неё сузившимися глазами.  — Не волнуйся, я передам ему, что ты опоздаешь на обед.  С лицемерным сочувствием Ромильда поджала губы и, убрав палочку в кобуру на бедре, скрылась за кустами. Её лицо отражало святую невинность, будто то, что она сделала, было обычной шалостью.  Гермиона проследила за ней затуманенным взглядом и судорожно выдохнула, задрав голову и пытаясь успокоиться.  Тёмно-серые тучи проплывали сквозь облезлые кисточки деревьев, сплетённые между собой паутиной. Взгляд Гермионы то и дело терял фокус, и ветви расплывались перед её глазами, словно чёрная акварель в воде. Она сжимала ногтями здоровый участок кожи на ноге, пытаясь переманить головокружительную боль туда.  Гермиона ждала атаки от кого угодно здесь, но не от той, которая пять лет спала с ней в одной комнате, на соседней кровати, делилась с ней глупыми сплетнями сквозь прикрытую дверь, пока чистила зубы в ванной, и просила помочь с эссе по Маггловедению в конце каждого семестра. Похоже, Гермиона серьёзно недооценивала её одержимость Гарри.  И хуже всего было то, что Ромильда не нарушила правил. Эта игра сама по себе подразумевала жульничество. Даже такое подлое.  Гермиона сглотнула горечь, осевшую в горле, и закусила губу. Набравшись смелости, она втянула в себя воздух сквозь зубы и резко задрала штанину.  Липкая, гноящаяся кожа на щиколотке вспузырилась и покрылась красными волдырями. Прикрыв рот тыльной стороной ладони, Гермиона с усилием подавила рвотный позыв.  Она нащупала в траве свою палочку и, задержав дыхание, наложила на ожог охлаждающие чары. Спустя минуту жар стал более выносимым, и её перестало подташнивать от боли.  Откинувшись на локти назад и прикрыв глаза, Гермиона стала терпеливо ждать пока боль спадёт достаточно, чтобы она могла хотя бы пошевелить ногой. — Отдыхаешь? Насмешливый голос заставил её распахнуть глаза и вскинуть голову. Она вяло прищурилась и резко напряглась, различив в лесном полумраке бледное лицо Малфоя, склонившегося над ней. Сдавленно ахнув, Гермиона стиснула палочку в пальцах и подняла над собой дрожащую руку.  Малфой не отреагировал.  Он величественно возвышался над ней, точно одного этого было достаточно, чтобы подавить любой её протест, любую попытку атаки. Холодные серые глаза с неизменным спокойствием изучали её.  Гермиона не хотела показывать ему свою уязвимость. Она упрямо выдвинула вперёд дрожащую челюсть, пытаясь хоть как-то уравновесить своё положение. Прищурившись, Малфой какое-то время разглядывал её, а затем, наконец остановив внимание на её ноге, брезгливо поморщился, и эта была первая эмоция, которую Гермиона смогла различить.  — Выглядит дерьмово. Ты вообще можешь двигаться? Он мог добить её.  Это первая мысль, что вспыхнула в её голове, когда разум слегка прояснился от боли и шока.  Нет. Не так.  Он пришёл, чтобы добить её. Сейчас Малфой мог оценивать ситуацию и размышлять, как сделать это без лишних подозрений. Она не могла дать ему время для раздумий. Перестав дышать, Гермиона уставилась на палочку, повисшую в его правой руке. У неё оставались считанные секунды. Не позволив себе сомневаться, Гермиона тут же выпалила: — Экспелиармус! Палочка моментально вылетела из его руки и, с треском врезавшись в дерево, упала на землю. Малфой недоумённо взглянул в ту сторону и, встряхнув руку, скривился.  — Не делай так, — холодно произнёс он, опустив на Гермиону потемневший взгляд. Гермиона живо отползла от него назад и села прямее. — Отвали от меня, Малфой, — остервенело выплюнула она. — Я тебя не боюсь.  Он моргнул. — Может, это потому, что я и не пытался тебя напугать? — чуть наклонившись вперёд и подняв брови, предельно медленно произнёс Малфой.  Гермиона не шелохнулась, продолжая направлять на него палочку. Его лицо ожесточилось. Между ними воцарилась тишина, прерываемся лишь порывами ветра.  Наконец вздохнув, Малфой закатил глаза и отошёл от неё. Вскинув руку, он невербально призвал свою палочку и легко отправил её в кобуру, окончательно сбив Гермиону с толку. Отвернувшись от неё, он раздражённо провёл ладонью по волосам и задержал руку на голове, точно что-то обдумывая.  Сдвинув брови, Гермиона потеряно моргнула. Она неотрывно следила за ним, не опуская палочку и пытаясь понять его намерения. Он не обезоружил её сразу, но это не значит, что он не сделает это через несколько секунд. Пока Малфой не смотрел, она вновь постаралась подняться, игнорируя боль в лодыжке, но поскользнулась на влажной траве и громко выругалась.  Малфой обернулся и, закатив глаза, в два шага приблизился к ней.  — Давай. Он протянул ей руку.  Зависнув, Гермиона настороженно уставилась на длинные, бледные пальцы около своего лица.  Малфой протянул ей руку. Гермиона недоверчиво всмотрелась в его лицо.  Это… шутка? Его лицо ничего не выражало, и она не могла сделать определённый вывод о том, чего он хочет. Единственным, что Гермиона могла чётко представить, была картина того, как она принимает его помощь, и в последний момент Малфой отпускает свою руку, наблюдая, как она унизительно падает обратно на землю.  Сквозь тень, упавшую на его лицо, ей померещилась его поскудная усмешка.  И это так разозлило её… Резко сгруппировавшись, Гермиона сделала выпад здоровой ногой и со всей силы толкнула его стопой в колено, практически вышибая его в обратную сторону.  Выругавшись, Малфой отшатнулся и, закачавшись на месте, чудом устоял на ногах.  — Чёртова ведьма! — прорычал он, согнувшись пополам и зажмурившись. — Какого хрена? Что с тобой не так, Грейнджер? Чёрт… Превозмогая боль, охватившую всю левую ногу, Гермиона перекатилась в сторону и, опираясь на ствол дерева, встала в полный рост. — Не приближайся ко мне, — тихо прошипела она, не сводя с Малфоя глаз.  Отдышавшись, он выпрямился и смерил её мрачным взглядом.  — Да, теперь я вполне усвоил этот урок. Благодарю за наглядность.  Расправив плечи, Гермиона вновь направила свою палочку на Малфоя. Он озадаченно замер, и его лицо чуть вытянулось.   — Смотрю, ты в настроении для дуэли, Грейнджер, — в его взгляде больше не было веселья. — Отлично. Он жёстко усмехнулся и затем, вытащив палочку, слегка поклонился, не сводя с неё взгляда. — Я ждал, когда ты наконец решишься. Отбросив все опасения, Гермиона выступила вперёд и остервенело полоснула палочкой по воздуху: — Оппуньо! Щебеча, в сторону Малфоя вырвалась разъярённая стая крохотных птичек. Он сделал лишь одно движение кистью, и птицы вспыхнули, опав пеплом на землю.  — Мило, — ухмыльнулся Малфой, проследив за последним обуглившимся пером, упавшим вниз, и затем взмахнул палочкой. — Эверте статум. Мгновенно нырнув за дерево, Гермиона крепко прижалась к стволу спиной и оглянулась через плечо.  Прогремел слабый взрыв. Сук, на который она пару секунд назад опиралась, взорвавшись, исходил дымом около её ноги.  Гермиона нервно сглотнула. Из-за адреналина она практически перестала чувствовать любые сигналы своего тела, кроме неконтролируемого желания разрядить магическое напряжение, застоявшееся в жилах.  Выдохнув, она вышла из укрытия и послала в Малфоя самое противное проклятие щекотки, которое смогла вспомнить: — Титилландо! Он невербально отразил её атаку и поджал губы, откровенно сдерживая улыбку. — Не утруждай себя, эта ситуация меня и так достаточно забавляет.  Гермиона сдавленно прорычала, продолжая пускать в него лучи заклинаний.  — Остолбеней! — крикнула она. — Инкарцеро! Не сходя с места, Малфой без труда отразил и эти заклинания. Он знал каждое из них и, очевидно, точно знал контр-заклятия, легко разбивая магию Гермионы в искры и без Протего. Разозлившись, Гермиона выбрала момент и бросила в него Режущее заклинание. Оно глубоко полоснуло его по лицу, и на его белой щеке, словно на ровном пласте снега, проступила багровая нить. Малфой провёл пальцами по царапине и, чуть вскинув брови, перевёл озадаченный взгляд на Гермиону. Согнувшись, она облокотилась на дерево, переводя дыхание, и встретила его взгляд с живой ненавистью в глазах. — Петрификус тоталус, — сухо произнёс Малфой. Ударная волна отбросила Гермиону прямо в ствол, за который она держалась. Позвоночник пронзила резкая боль, и, обмякнув, она скатилась вниз на землю.  Малфой подошёл к ней и лениво поддел её безвольный подбородок палочкой. — Уже выдохлась, Грейнджер? — уголок его рта чуть поднялся. — Ну как, больше нет желания пинаться?  Парализовано прижавшись затылком к дереву, Гермиона могла только смотреть на него снизу вверх с пылающей в глазах яростью. — Что, решил всё-таки исполнить свою угрозу? — с трудом шевеля губами процедила она.  Малфой замер, сузив глаза.  — Угрозу?  Она едва заметно дёрнула уголком губ.  — Уже забыл, что обещал убить меня? Он несколько секунд стоял в замешательстве. Затем его зрачки расширились, уничтожив весь серебряный свет в серых глазах, а меж его бровей залегла тень.  — Я никогда не угрожал тебе, — выдержав паузу, ровно произнёс он. — Но ты слишком зациклена на ненависти, чтобы понять это.  Гермиона с усилием фыркнула. — Не делай вид, будто я выдумала это. От накатывающей боли она не могла сфокусировать взгляд, и он расплывался белым пятном перед глазами. — Я не сумасшедшая, Малфой, — отрывисто выпалила она. — Я всё прекрасно помню. — И что ты помнишь? Малфой был так высоко и недосягаемо, но она всё равно чувствовала ледяной холод, исходящий от его палочки, уткнувшейся в прогалину между её ключицами. — Ты сказал, что убьёшь меня. Малфой шумно вздохнул.  — О чём я и говорю, — отвернувшись, едва слышно пробормотал он.  Гермиона чувствовала, как лицо постепенно отмерзает, и в кончики пальцев возвращается чувствительность. Если Малфой будет так разговорчив ещё немного, то спустя несколько минут она уже сможет дотянуться до палочки и проклясть его.  Наверное. Малфой повернулся к ней, и её желудок резко сжался. Он медленно выдохнул и, присев перед ней на корточки, внимательно всмотрелся в её глаза. Гермиона замерла, удивлённо смотря на него в ответ.  — Тогда почему я ещё этого не сделал? Он вызывающе поднял брови.  Взгляд Гермионы предательски стрельнул в сторону её палочки, и Малфой предупреждающе покачал головой. — Не торопись, пожалуйста. Подумай, — закрыв глаза, он кивнул ей с очевидной издёвкой. — Я дам тебе минутку. Гермиона уставилась на него, гневно раздувая ноздри. Почувствовав вернувшийся в конечности контроль, она попыталась вырваться, но конец его палочки сильнее впился в её кожу. — Подожди, — почти ласково сказал он. — Я хочу услышать ответ. Я хочу, чтобы ты подумала.  Гермиона замерла, уставившись на резной узор его древка. Она, чёрт возьми, не могла думать, когда он буквально был в шаге от её убийства. Малфой дождался, пока Гермиона снова посмотрит ему в глаза, и продолжил: — Грейнджер, ты правда думаешь, что они бы приняли меня, если бы я был тем, кем ты меня считаешь?  Гермиона на секунду сдвинула брови.  — Ты мог соврать им, — невозмутимо ответила она. — Соврать Гарри. Соврать всем.  Малфой ещё несколько секунд нечитаемо смотрел на неё, а затем скривил губы в невесёлой улыбке.  — Верно, — кивнул он, рассматривая Гермиону внимательным взглядом. Его челюсть нервно дрогнула. — И только ты одна меня раскусила. Браво.  Малфой опустил руку с палочкой и выпрямился, вновь возвышаясь над ней. Его лицо вновь приняло отстранённое выражение. — Чёрт возьми, Грейнджер, — он качнул головой. — Ты и правда считаешь себя лучше всех остальных? Вытянув затёкшую шею, Гермиона задрала подбородок. — Только лучше тебя. — Это я уже слышал, — закатив глаза, хмыкнул Малфой. — А теперь покажи.  Гермиона выпрямилась, впившись лопатками в острую кору дерева, но не смогла сдвинуться с места или ещё раз ударить его ногой или порезать. Она всё ещё была парализована, и он знал это.  Малфой выразительно взглянул на неё сверху вниз и довольно ухмыльнулся.  — Что ж, — пожал он плечами. — Похоже, тебе стоит пересмотреть свою точку зрения.

***

— Пересмотреть точку зрения? — со злостью повторила Гермиона, выпустив из палочки вспышку заклинания. — Ага. Как же… Надвигающийся на неё манекен взорвался и разлетелся в ошмётки по круглому тренировочному залу.  — Мне не нужно ничего пересматривать, — выплюнула она, отбросив другой манекен в стену.  Сквозь стрельчатые окна на пол, покрытый чёрными матами, струился холодный лунный свет. До рассвета оставалось ещё несколько часов. Гермиона совершенно не чувствовала себя уставшей — в ней бурлила неуёмная ярость. — Кретин! Её заклятия с треском разлетались по залу, озаряя тёмное помещение цветными вспышками.  — Ублюдок! Прокрутившись на месте, Гермиона одним заклинанием разрезала три манекена пополам. Затем она замерла, тяжело дыша и наблюдая, как остатки манекенов вновь собираются воедино и срастаются в прежнюю форму без единой царапины или потёртости.  Качнув головой, Гермиона отвернулась. Прошло уже два дня, но ни её изувеченное тело, ни её разорванная в клочья гордость не могли срастись обратно так же быстро.  Костяшки, разбитые о те же манекены, противно саднило. Синяки на рёбрах и плечах, смазанные заживляющим бальзамом, рассасывались слишком медленно. Ожог от Жалящего сглаза всё ещё горел, когда Гермиона касалась его. Но всё это казалось сущими мелочами. Самым худшим было то, что она могла ошибаться.  Гермиона ненавидела ошибаться. Она могла злиться на Малфоя, спорить с ним, ненавидеть его, говорить, что она лучшего него и соревноваться во всём подряд хоть каждую свободную минуту, но было ещё что-то, что она не могла понять.  Тот вопрос.  Почему он до сих пор не убил её?  Точнее… почему он до сих пор не сделал ей больно? Он мог. Как минимум дважды. Как максимум — он до сих пор может сделать это в любую секунду. Но не делает. Гермиона жаждала знать причину почти так же сильно, как и избавиться от него. И всё это сводило с ума.  Я хочу, чтобы ты подумала.  Она и так думала о Малфое слишком много. Больше, чем должна была.  Она и правда стала так зациклена на нём, что порой забывала обо всём другом, даже дышать.  Последние дни Гермиона нормально не ела, потому что всякий раз, когда их с Малфоем взгляды встречались за общим столом, у неё резко пропадал аппетит, а к горлу подкатывала тошнота.  Она едва урывала пару часов беспокойного сна по ночам, когда её сердце переставало сходить с ума от тревожной тахикардии, вызванной фантазиями о том, как он причиняет боль ей и её близким.  Она провалилась на Хронике Тёмных искусств, назвав не ту дату, потому что за секунду до этого Малфой тихо рассмеялся из-за шутки Тео и стрельнул в неё коротким взглядом.  И даже когда не видела его, Гермиона думала о нём. Постоянно.  Было что-то, что она упускала из виду. Какая-то очевидная деталь, которая останавливала Малфоя от всего того, что он грозился сделать. Гермиона прокрутила винт крана, и поток холодной воды, хлынувший из душа, впился в затылок, стекая ледяными струями по плечам и лопаткам, смывая напряжение и засохшую кровь. Грейнджер, ты правда думаешь, что они бы приняли меня, если бы я был тем, кем ты меня считаешь?  Она положила мокрые ладони на глаза и грубо провела ими по лицу, оттягивая кожу вниз.  Гермиона считала его убийцей. Она считала, что его тьмы и злости достаточно, чтобы сотворить сильное, возможно, даже смертельное проклятие. Тогда почему я ещё этого не сделал? Проглотив горечь уязвлённой гордости, в пустой душевой, шёпотом, она позволила себе наконец ответить на его вопрос честно: — Я не знаю.