Камелот

Посреди бесконечной тьмы раздался жуткий вой, а за ним слабый голос: — Помоги мне. Распахнув глаза, Гермиона обнаружила себя запертой в густом тумане. Жёлтые листья бесшумно кружились в вальсе возле её ног. Она видела тусклые огни знакомых окон, слышала журчание воды в фонтане, узнавала резные колонны особняка, но не понимала, куда должна идти.  — Помоги мне… Гермиона резко развернулась к фасаду. Звук шёл из окна поместья. — Помоги мне. Знакомый голос вновь позвал её, и Гермиона без раздумий побежала ему навстречу — через дверь и вглубь мрачного коридора с высокими потолками и хмурыми портретами авроров.  Она по-прежнему была в Академии, но что-то было не так. В животе пульсировала колкая тревога.  Мир перед глазами вращался безумным калейдоскопом. Пол безостановочно менялся местами с потолком и уходил из-под ног, пока коридор не выплюнул Гермиону на ледяной мрамор гостиной. Гостиной, которой прежде не было в Академии, но она могла поклясться, что видела её не впервые. Всё перед глазами плыло, будто Гермиона безостановочно теряла сознание. Ей хотелось отдышаться, но грубое, влажное чавкание заставило её поднять голову.  Огромная тень, покрытая шерстью, нависала над телом женщины и жадно вгрызалась в её плечо. Её голова содрогнулась и безвольно упала на пол, обратив лицо к Гермионе. — Мама? — прищурившись, сипло выдохнула она.  Мгновение шока и… — Петрификус тоталус! — закричала Гермиона, вытащив палочку из кобуры.  Тело чудовища отлетело в сторону, и она подбежала к матери. Лицо Джин исказилось гримасой боли. На её шее выступили кровавые следы когтей. Чёрные глаза выкатились от ужаса. Маленький рот растянулся в немом крике, и из её груди вырвался сдавленный хрип.  — Мама? — судорожно всхлипнула Гермиона.  Ответа не последовало. Веки Джин медленно опустились. Её растерзанное тело обмякало, истекая кровью и тяжелея с каждой секундой. Беспомощно открыв рот, Гермиона перестала дышать. Перед глазами всё смешалось. Её взгляд безумно метался по серому, осунувшемуся лицу. К горлу подкатила тошнота. В ушах заклокотала кровь.  Она не плакала. Она не могла даже думать. Она не чувствовала ничего, кроме тяжести тела на её руках. Едва размыкая губы, Гермиона зацикленно шептала одно и то же: — Мама, посмотри на меня. Пожалуйста. Открой глаза. Посмотри на меня, пожалуйста, пожалуйста... Это длилось бесконечно. Сгорбившись, Гермиона бормотала себе под нос слова, которые уже сама не понимала, и безостановочно гладила лицо матери, растягивая холодную кожу одеревеневшими от ужаса пальцами.  — Почему ты не спасла её? Её накрыла тень, и она вскинула голову, заходясь беззвучными рыданиями. Высокая фигура отца склонилась над ней, точно отвесная скала.  — Папа, она не дышит, папа...  Гермиона задохнулась, пылко прижав к себе тяжёлую голову матери.  — Помоги мне, пожалуйста.  — Поздно, милая, — холодно ответил отец. — Тебя не было рядом, когда ты была нужна ей.  — Но я...  Грудь свело от нестерпимой боли, когда она попыталась вздохнуть.  — Это твоя вина, — прогремел голос отца. И Гермиона проснулась.

***

Рука дёрнулась, и с конца пера сорвалась жирная капля чернил, мгновенно впитавшись в пергамент.  Стиснув зубы, Гермиона сдавленно прорычала. Она остервенело скомкала письмо и отбросила его в угол стола к остальным. Её всё раздражало. От перевозбуждения пальцы подрагивали, и слова, выходящие из-под пера, смазывались в неразборчивые каракули. Гермиона не могла нормально сформулировать ни одно предложение.  Виски вибрировали от недосыпа. Её мысли выдавливались на бумагу так же туго, как остатки зубной пасты из тюбика.  Огарок свечи беспокойно затрещал. Гермиона потёрла костяшками красные глаза и, зарывшись пальцами в волосы, уставилась на своё растрёпанное отражение в окне. Она выглядела так же, как и чувствовала себя, — отвратительно.  — Который час? — сонно протянула Астория, высунув голову из-под одеяла. — Я проспала? Рыжий свет свечи пробежался по ней бликами, и её ресницы беспокойно затрепетали, отбрасывая на лицо длинные тени.  Гермиона бросила на соседку короткий взгляд и, виновато поджав губы, покачала головой. До подъёма оставалось ещё три часа, но Тори проснулась раньше из-за неё.  — Извини. Я буду тише, — пообещала Гермиона. Отвернувшись, она подобрала к себе на стул одно колено и, положив на него подбородок, развернула новый свиток. Астория неохотно села в кровати, закутавшись в кокон одеяла. — Что ты пишешь? — сдвинув брови, спросила она. — Эссе по Хронике Тёмных искусств?  Запутавшись в веренице слов, которые хотелось передать родителям в письме, Гермиона проигнорировала её.  Астория бесшумно зевнула. — А я даже не начинала, — продолжила она, будто совершенно не нуждалась в ответе. — Кому какое дело до оборотней-сектантов? — Можешь взять моё эссе и переписать себе, — на автомате ответила Гермиона, чтобы закончить её монолог, мешающий сконцентрироваться.  Она открыла ящик стола и, всколыхнув лавину волшебной канцелярии, нашла нужный свиток.   — Ну, не слово в слово, — по привычке добавила Гермиона и, положив его на прикроватную тумбу соседки, вернулась к своему письму.  — Правда? — удивилась Астория. — А что ты хочешь взамен? Задержав перо в чернильнице, Гермиона перевела на неё настороженный взгляд.  — Взамен? — Ты же не просто так его даёшь, — закатив глаза, пояснила Тори. — Это было бы глупо. Гермиона хмыкнула.  — Значит, я глупая. Пожав плечами, она отвернулась к столу. Когда Рон просил её о помощи с эссе и рефератами, у неё и в мыслях не было что-то просить у него взамен. Для Гермионы помогать друзьями с домашним заданием было так же естественно, как и выполнять его самой на отлично.  — Я не к тому, — улыбнулась Астория.  Она выбралась из постели и, взяв с туалетного столика заколку, небрежно закрутила волосы на затылке. Склонившись над письмом, Гермиона почувствовала на себе её внимательный взгляд и повела плечами.  — Просто я раньше не встречала таких людей, как ты, — лукаво усмехнулась Тори, подойдя ближе.  Она опёрлась бедром о край стола и задумчиво прищурилась, изучая Гермиону.   — Да, — словно со знанием дела кивнула она. — Ты настоящий благородный рыцарь Камелота. Ну, или скорее благородная леди. Прикрыв глаза, Гермиона опустила голову и сдержанно улыбнулась, чувствуя, как от высохших слёз на щеках стягивает кожу. Уловив её настроение, Астория тихо рассмеялась и, подняв с тумбы свою палочку, сосредоточено прочистила горло.  — Итак. Её тон стал серьёзным, и Гермиона заинтриговано повернулась к соседке.  — Властью данной мне этой древней Академией… Глаза Астории игриво сверкнули.  — За твою доброту и бескорыстность отныне нарекаю тебя — леди Грейнджер. Астория торжественно коснулась кончиком палочки её плеч, совершая фиктивную акколаду, и Гермиона, не сдержавшись, прыснула.  Она не спала почти всю ночь и сидела в окружении мятых, измазанных чернилами свёртков пергамента. За окном слабо брезжил рассвет. Часы едва пробили четыре часа. Остальные курсанты и преподаватели ещё спали, а её соседка посвящала Гермиону в рыцари волшебной палочкой.  От абсурдного ребячества в груди вспыхнуло тепло, и Гермиона, встретившись взглядом с Тори, улыбнулась ещё шире. Это мгновение было до боли похоже на то прошлое, по которому она тосковала. Когда всё было просто и смех сам рвался из неё наружу, не требуя усилий.  Бодро схватив с вешалки серую форму, Астория скрылась за дверью ванной. Проследив за ней взглядом, Гермиона наконец знала о чём, кроме ночных кошмаров, можно рассказать родителям и с предвкушением обмакнула перо в чернила.  Когда небо налилось светом, она положила письмо в конверт и с облегчением запечатала его, капнув на пергамент воском из-под оплывшей свечи.  Дверь в ванную скрипнула, и сквозняк донёс до Гермионы терпкий запах лаванды.  — Могу я пошатнуть твою веру в мою бескорыстность? — обернувшись через плечо, с кривой усмешкой спросила она.  Астория остановилась на месте, доплетая конец тугой косы, и вопросительно вскинула брови.  — У тебя есть сова? — прищурившись, Гермиона потрясла конвертом. — Я пишу письмо родителям, но у моей семьи нет совы или филина… или вообще какого-либо фамильяра, кроме ленивого полу-жмыра, который даже мышей не ловит, — она выразительно закатила глаза, — так что я понятия не имею, как его отправить. Закончив тараторить, Гермиона выдохнула и с надеждой посмотрела на соседку.  — А-а, — протянула Астория и села за туалетный столик, задумчиво поджав губы. — Ну, у Ромильды есть сова, — воодушевлённо кивнула она.  Промолчав, Гермиона помрачнела. После Жалящего проклятия в ногу у неё не было особого желания приближаться к Ромильде.  — И у Драко есть филин, — добавила Тори, будто это была просто замечательная новость.  Гермиона вздохнула, с досадой стиснув угол драгоценного конверта пальцами.  — Ещё, конечно, у директора есть ворон, — продолжила Астория без прежнего энтузиазма и отвернулась к зеркалу. — Но эта дрянная птица покусает тебе все пальцы, если ты попытаешься хотя бы открыть её клетку. — А как ты пишешь своим родителям? — сдвинув брови, Гермиона вскинула голову.  Тори замерла и опустила взгляд, зарывшись пальцами в шкатулку с украшениями.  — Мама давно умерла, а с отцом мы и так видимся чаще, чем я хотела бы, — сделав паузу, ровным голосом ответила она.  — Мне жаль насчёт твоей мамы, — пробормотала Гермиона и поспешила перевести тему. — Так ты ездишь к отцу на выходные? — Вроде того, — фыркнула Астория и замолчала.  Гермиона закусила губу, ругая себя за то, что снова полезла туда, куда не стоило. Повисшая в комнате тишина заставила ворочаться в голове неприятные мысли. Гермиона перебралась на кровать и зарылась в одеяло, но от запаха стирального лосьона ей стало нехорошо.  Уставившись на сгустившийся за окном туман, она поморщилась, чувствуя, как память затягивает её обратно во тьму.  Живот неприятно стянуло.  Нервно сглотнув, Гермиона опустила глаза на свои пальцы, которыми скользила по холодному лицу матери в своём кошмаре.  Почему ты не спасла её? К горлу подкатила желчь, и перед глазами на мгновение потемнело.  Это твоя вина. Всё тело напряглось и болезненно запульсировало.  Гермиона положила ладонь на грудь, пытаясь освободиться от невидимого давления.  — Как я выгляжу? Звонкий голос Тори вырвал её из кошмарного водоворота, и Гермиона вынырнула в реальность, резко вобрав в себя воздух.  — М? — настойчиво привлекла к себе внимание Астория. — Они мне идут? Гермиона вскинула голову и напрягла взгляд, фокусируясь на соседке. Тори подняла глаза к потолку и манерно очертила пальцами своё ухо, демонстрируя серебрянные серьги в виде созвездий, мерцающих на свету.  — Да, конечно, — натянув улыбку, кивнула Гермиона. — Ты очень красивая. Тебе всё идёт. Астория просияла и вновь взглянула на себя в зеркале, поправляя волосы. Гермиона откинулась на стену и облегчённо вздохнула, чувствуя, как неловкость между ними растворяется вместе с туманом за окном.   — Слушай, — взглянув на неё через зеркало, с напускным безразличием начала Тори. — А когда вернётся Поттер? — Не знаю, — ответила Гермиона и, сделав паузу, сузила глаза. — Зачем тебе Гарри? Перебирая пальцами конец косы, Тори опустила взгляд, и её щёки заалели.  — Просто я хочу узнать, есть ли кто-то у Драко, — едва слышно ответила она.  Гермиона поперхнулась воздухом от этого заявления. Откашлявшись, она пристально посмотрела на Асторию и изогнула бровь, пытаясь при этом не выглядеть слишком осуждающе.  — А при чём тут Гарри? — Ну, они ведь с Драко соседи, — объяснила Астория, стрельнув в неё нетерпеливым взглядом через отражение. — Он должен его хорошо знать, понимаешь? Гермиона невнятно промычала в ответ и опустила взгляд. Ей не нравилось это признавать, но, похоже, Гарри и правда стал достаточно близок с Малфоем, чтобы знать такое.  Вот, что действительно казалось абсурдом. — Да, думаю, ты можешь спросить у Гарри об этом, как он вернётся, — неохотно ответила она, закатив глаза.  — Нет, конечно, не могу! — воскликнула Астория. Она резко обернулась к Гермионе, и её лицо встревожено вытянулось.  — Если спрошу я, то он сразу всё поймёт и расскажет Драко. Тори сделала паузу и, обаятельно склонив голову набок, понизила голос: — Но если спросишь ты... — Нет, — оборвала её Гермиона, округлив глаза. — Исключено. — Ну пожалуйста, — взмолилась Астория. — Тебе он точно расскажет, вы же друзья. — Извини, но я не буду больше обсуждать Малфоя с Гарри. Мы точно поссоримся, а я этого не хочу. Поставив категоричную точку, Гермиона схватила со своей тумбы первую попавшуюся книгу. Она распахнула её на середине и спряталась за корешком, чтобы не продолжать неудобный разговор.  Астория шумно вздохнула и скрылась в ванной. Когда дверь за ней захлопнулась, Гермиона опустила учебник по природе скандинавских оборотней на колени и выдохнула.  Она знала, что если начнёт обсуждать с Асторией свои чувства к Малфою, то это будет похоже на столкновение бурлящей лавы с ледяным океаном и в конце концов уничтожит всё хорошее между ними. Поэтому Гермиона, с усилием внимая голосу рассудка, предпочла промолчать.  

***

Ей необходимо было отправить письмо родителям, и Гермиона выбрала единственный приемлемый вариант того, как это сделать.  Ей нужен был тот ворон, каким бы своенравным он не был.  После занятий она направилась к кабинету директора, но дверь оказалась заперта, а на настойчивый стук никто не отзывался, сколько бы она ни ждала.  Не в состоянии терпеть до следующего дня Гермиона вернулась вечером. Перебирая в руках измусоленный конверт и повторяя про себя просьбу, она подошла к кабинету. Сквозь приоткрытую дверь в коридор струился холодный свет, и Гермиона осторожно заглянула внутрь.  Здесь почти ничего не изменилось с её прошлого визита.  Стенами кабинета служили книжные полки, до предела забитые редкими изданиями. Книги по своей воле выскальзывали из ровных рядов и, стряхнув с себя пылинки, возвращались обратно.  Под потолком закручивался спиралью сияющий Млечный путь. Приглядевшись, в нём можно было различить пылающие рукава галактик. Свечи в кабинете не горели. Только зелёный бархат штор, наполовину затмивших круглое окно во двор, лоснился от света звёздного неба. Шагнув вперёд, Гермиона вздрогнула, когда из затемнённого конца кабинета на неё громко каркнул ворон. Он беспокойно замахал крыльями, и его клетка закачалась из стороны в сторону, звеня прутьями.  — Грейнджер? Гермиона резко стиснула письмо в кулак и перевела взгляд на стол в центре кабинета, над которым склонился Малфой. Она оглянулась по сторонам, но не нашла по близости Гринграсса, что окончательно сбило её с толку.  — А ты здесь что забыл? Гермиона скрестила руки на груди и хмуро уставилась на Малфоя, ожидая, что он чистосердечно всё объяснит. Он на мгновение приоткрыл рот, а затем напряжённо выпрямился, стянув губы в одну линию.   — Иди отсюда, ладно? — Нет, — не думая ни секунды, пылко ответила Гермиона.  Малфой прикрыл глаза. — Тебе разве не пора спать? — с натянутым спокойствием спросил он сквозь зубы.  — До отбоя ещё двадцать минут. — Точно. Малфой нервно усмехнулся, прожигая её взглядом. Его пальцы нетерпеливо забарабанили по поверхности стола. Не сдвинувшись с места, Гермиона невозмутимо вскинула бровь в ответ.  — Просто свали, а? — обречённо выдохнул он.  Гермиона вспыхнула раздражением.  — Это не твой кабинет, и ты не имеешь права выгонять меня отсюда, — процедила она, тряхнув рукой со сжатым в кулаке письмом.   Раздражённо проведя пальцами по волосам, Малфой поднял глаза к галактикам, и в них засияли мириады звёзд.  — Тебя вообще не должно быть здесь, Малфой, ты… Когда он опустил взгляд на Гермиону, его глаза мгновенно потемнели. Малфой в несколько шагов приблизился к ней и, схватив за плечо, подтолкнул к двери.  — Ладно-ладно, Грейнджер, — пробормотал он. — Процитируешь мне устав в коридоре. — Что ты делаешь? Гермиона дёрнулась, пытаясь сбросить его руку, и упрямо упёрлась пятками в пол.  — Отпусти меня!  Она вонзилась ему ногтями в запястье, но Малфой никак не отреагировал.  Насильно дотащив её до двери, он вдруг замер, и его напряжение передалось Гермионе ощутимым разрядом. Спустя мгновение она тоже услышала приближающиеся к кабинету шаги и мужские голоса, сплетённые в оживлённом диалоге.  — Блять, — выдохнул Малфой.  Гермиона растеряно замолчала и нахмурилась, всматриваясь в его ожесточившееся лицо. Между тёмных бровей, сведённых на переносице, пролегла борозда.  Малфой перевёл на неё озадаченный взгляд и, двинув челюстью, вновь потащил за собой в обратном направлении.  — Что ты творишь? — прошипела Гермиона. — Малфой... Он резко притянул её к себе, положив ладонь на поясницу, и скрыл их обоих за тяжёлой гардиной бархата.  Гермиона больно впечаталась лопатками в оконное стекло, со свистом втянув в себя воздух, но больше не смогла пошевелиться. Малфой намертво прижал её собой к окну, и Гермиона уставилась на него широкими глазами.  Он был непозволительно близко. Так близко, что при каждом неровном вдохе её грудь сталкивалась с его.  Гермиона вжала голову в плечи. Её спину обжигал стеклянный холод, а лицо пылало от осязаемой близости. Она сдавленно сглотнула, чувствуя, как от паники начинает пульсировать кожа. — Просто заткнись, Грейнджер, — прошептал Малфой одними губами, опалив её тёплым дыханием.  Его глаза сверкнули предупреждением. Сдвинув брови, Гермиона настырно приоткрыла рот, но дверь в кабинет со скрипом распахнулась, и ворон вновь шумно забился в клетке. Выходить из укрытия без лишних вопросов было уже поздно.  Она раздражённо втянула в себя воздух, утопая в густом запахе мускуса и табака.  За шторой раздался тихий, но явно разъярённый голос директора: — Я же просил не приносить их сюда в таком состоянии. Затем до Гермионы донёсся приглушённый голос Сэвиджа: — У меня не было выбора, Габриэль! Малфой склонил голову и осторожно раздвинул пальцами складки гардины, открывая вид на комнату сквозь узкую щель.  — Ох, Салазар, — Гринграсс присел на край стола и провёл ладонью по лицу. — Сейчас от него больше хлопот, чем пользы. Прихрамывая, Сэвидж напряжённо ходил по кабинету из стороны в сторону.  Гермиона нахмурилась, пытаясь составить в голове картинку из подозрений, в которой руководство Камелота обсуждало какой-то опасный предмет или даже тёмный артефакт, оказавшийся в стенах академии. А может, они притащили какую-то волшебную тварь из четвёртой или даже пятой категории?  Закусив губу, Гермиона неосознанно подалась вперёд, пытаясь лучше расслышать их разговор. Штора слегка колыхнулась. Она почувствовала, как на её пояснице напряглись жёсткие пальцы, и от этого дёрнулась сильнее.  Малфой резко повернулся, мазнув носом по её щеке, и уставился на Гермиону убийственным взглядом. — Не шевелись, — едва слышно процедил он.  — Убери руку.  — Не могу.  Ответив ему тем же взглядом, Гермиона нащупала носком ботинка его носок и с силой надавила. Малфой коротко шикнул и осклабился, но не успел ничего ответить.  Сэвидж наконец остановился перед столом директора и спросил: — Что насчёт Кингсли?  Малфой сдвинул брови и отвернулся к щели в гардине. Облегчённо выдохнув, Гермиона тоже отвернулась от него и прислонилась горячей щекой к стеклу.  — Забудь об этом, — небрежно ответил Габриэль. — Я позже пошлю ему письмо с обычным протоколом. Гермиона едва слушала. Она просто мечтала поскорее убраться из этого кабинета и наконец отодвинуться от Малфоя хоть на сантиметр. Потому что находясь с ним так близко, Гермиона не могла думать ни о чём другом.   Желудок скручивало от каждого его вздоха, касающегося её груди, словно у них были одни лёгкие на двоих.  Это казалось настоящей пыткой. Скосив взгляд, Гермиона вскользь отмечала, как дрожат его прямые ресницы, как на желваках натягивается кожа, когда он сжимает челюсть, как от её дыхания колышутся белые волосы и вдруг подумала о том, каким его видит Астория.  Какая его черта привлекает её настолько, чтобы Тори могла забыть о том, кем он был в прошлом? Гермиона склонила голову набок с научным любопытством и заметила, как пленительно в серых глазах отражается свет звёздного неба.  Да. Дело определённо было в глазах.  Устав разглядывать Малфоя, Гермиона перевела рассеянный взгляд на улицу.  Свет особняка падал на белый мрамор фонтана во дворе. Вода мерцала, стекая по гладким, резным скульптурам. Его очертания растворялись в дымке ночного тумана, и Гермиона почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота от воспоминаний о ночном кошмаре.  Она отвернулась от окна и с силой зажмурилась, пытаясь успокоить разогнавшееся от иррациональной тревоги сердце. Разлепив глаза, Гермиона сосредоточила взгляд на узкой полоске голубого света между слоями гардины. — Ладно, сейчас уже ничего не исправишь, — вздохнул Гринграсс и, хлопнув ладонями по бёдрам, выпрямился. Он стремительно подошёл к клетке с вороном и распахнул створку.  Птица закаркала и тут же вцепилась острым клювом ему в палец. Габриэль позволил ей прокусить его, а затем достал из нагрудного кармана платок и вытер кровь. Ворон перестал кричать и смиренно опустил крылья. Гринграсс забрал что-то со дна клетки и, сунув вещь в прорезь мантии, повернулся к Сэвиджу.  — Идём, покажешь мне его. Гермиона сдвинула брови, напряжённо проследив за ними до двери.  Ей совершенно не нравилось такое легкомысленное отношение к безопасности курсантов со стороны дирекции. Кого-бы или что-бы они не принесли сюда, вряд ли это было правомерным действием.  Дверь хлопнула, и Малфой тихо выругался.  Медленно опустив плечи, он повернулся к Гермионе. Их глаза встретились, и Малфой вздрогнул, словно лишь секунду назад ощутил её дыхание на своём лице.  Его пальцы нетвёрдо скользнули по её спине, и Гермиона оцепенела. Малфой пробежался по ней растерянным взглядом и приоткрыл рот: — Я… В следующую секунду Гермиона с силой пихнула его в грудь, выталкивая из-за шторы. Письмо в её кулаке сжалось в мятую гармошку. Малфой отшатнулся назад и, запутавшись ногами в гардине, едва не оступился.  — Я подарю тебе пособие по дезиллюминационным чарам на Рождество! — выплюнула Гермиона, демонстративно одёргивая на себе серую форму.  Не дождавшись ответа, она почувствовала, что от лишней секунды в его присутствии у неё неминуемо начнётся приступ, и молниеносно вышла прочь из кабинета.  Малфой провёл ладонью по волосам и проводил её потерянным взглядом до двери.