Камелот

По воскресеньям занятий не было, и большинство курсантов разъезжалось по домам или в город. Укрывшись пледом, Гермиона сидела на диване полу-кольце в общей гостиной и читала свежий выпуск «Ежедневного пророка». В большом камине потрескивал огонь. За извилистыми прутьями оконной решётки небо покрылось серой наледью туч. Шум ливня заглушал шелест газеты и тихое сопение Гарри, задремавшего на её плече. Гарри вернулся рано утром. Он воодушевлённо рассказывал Гермионе про браконьера-контрабандиста, перевозившего особей Раморы в Кардифф с побережья Малайзии, без умолку повторял про зачарованные аквариумы, но затем стал говорить всё медленнее и невнятнее, пока его голова наконец не коснулась обивки дивана. Гермиона облизнула кончик большого пальца и, перевернув страницу, увлечённо погрузилась в статью: «НЕОТРАЗИМЫЙ ЗАПРЕТ: МИНИСТЕРСТВО РАССМАТРИВАЕТ ЗАКОНОПРОЕКТ О ТАБУ НА НЕПРОСТИТЕЛЬНЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ». Гарри беспокойно заёрзал во сне, и его очки соскользнули с кончика носа на колени. Гермиона оторвалась от газеты и, вздохнув, осторожно положила их на круглый стол в центре гостиной, разделяющий две дуги парчовых диванов.  Несмотря на аккуратность её движений, Гарри вздрогнул и медленно выпрямился, сонно потирая глаза. Его взлохмаченные волосы превратились в настоящий ураган. Он потеряно оглянулся по сторонам, и Гермионе пришлось протянуть Гарри очки, чтобы его взгляд наконец сфокусировался на её лице. — Доброе утро, гроза контрабандистов, — мягко улыбнулась она, возвращаясь к газете. — Доброе, — хрипло ответил Гарри и поморщился. — Сколько я спал? Какой сейчас год? Коротко усмехнувшись, Гермиона закатила глаза. — Не драматизируй, всё ещё двухтысячный. Гарри откинулся на спинку дивана и, запрокинув голову, жалобно промычал. Гермиона перелистнула колонку с абсурдными гороскопами и наткнулась на колдо восседающей на метле спортсменки, растянувшееся на всю страницу с кричащей подписью снизу: «ГАРПИИ НА ВЕРШИНЕ НЕБЕС: ХОЛИХЕД ПРОРЫВАЕТСЯ В ЧЕТВЕРТЬ ФИНАЛА ЛИГИ!». — Джинни делает успехи. Гарри наклонился к ней и озадаченно взглянул на заголовок статьи. — Да, она молодчина.  На его губах появилась нежная ухмылка. — Джинни, она... Чёрт, — он резко зажмурился и взъерошил волосы ладонью. — Какой же я идиот! Она ждёт меня у Андромеды сегодня, а я совсем забыл об этом. Гарри засуетился, безуспешно приглаживая волосы набок обеими руками. Затем он поправил очки и, на секунду застыв, посмотрел на Гермиону. — А ты поедешь со мной? В его вкрадчивом голосе ярко звучала надежда на положительный ответ.  — Ты ведь давно не видела Тедди. Уверен, он будет рад снова с тобой познакомиться. Гермиона почувствовала укол совести под рёбрами. Она сдавленно сглотнула и, сдвинув брови, спрятала взгляд между печатных строк. — Прости, Гарри. Я бы с радостью, но моё наказание подходит к концу только на следующей неделе. Гарри расстроенно вздохнул.  — И нет поблажек за хорошее поведение? Гермиона подняла голову и вопросительно вскинула бровь.  — Хорошее поведение? Гарри выразительно посмотрел на диван напротив. Считав очевидный намёк на его вытянувшемся лице, она перевела взгляд на Малфоя по другую сторону круглого стола. Он лежал на диване и, закинув длинные ноги на подлокотник, лениво листал книгу с французским названием. Вместо форменного серого мундира на нём была надета не до конца застёгнутая белая рубашка, точно он только недавно выбрался из постели. — Если честно, я приятно удивлён, — прошептал Гарри, тут же словив скептичный взгляд Гермионы. — Вы уже час сидите в одной комнате, а ты ещё не попыталась его проклясть. — Я его даже не замечала, пока ты не сказал, — холодно ответила она и уставилась в газету. Конечно, она его заметила. Его невозможно было не заметить. Уж точно не ей. Просто Гермиона решила быть мудрее и воспринимать Малфоя как объект мебели, немного мозолящий глаза, с соседством которого вынужденно приходилось мириться. — Гадство. Глянув на часы над камином, Гарри спешно поднялся с дивана. — Я пойду собираться, а то мы не успеем добраться до Уиллесдена до обеда. Он потрепал Гермиону по плечу на прощание и вышел из гостиной. Она проводила его слабой улыбкой. Опустив голову, Гермиона попыталась сконцентрироваться на сенсационной статье Скитер — «ПОЛНАЯ ЛУНА ПРИНОСИТ ХАОС В ЛОНДОН: ОБОРОТНИ-ОДИНОЧКИ ВОССТАЛИ ИЗ ТЬМЫ И ТЕРРОРИЗИРУЮТ СПАЛЬНЫЕ РАЙОНЫ!», но так и не смогла. Её взгляд постоянно соскальзывал поверх газеты на диван напротив. После того вечера в кабинете директора у неё в голове крутились назойливые вопросы, которые ей нестерпимо хотелось задать Малфою. Медленно моргая, он водил сосредоточенным взглядом по страницам книги. Иногда Малфой щурился и чуть морщил лоб, и его губы сжимались в напряжённую линию. Гермионе стало любопытно, что он может так увлечённо читать, и она опустила газету, пытаясь разобрать название на незнакомом языке. Малфой тяжело вздохнул, и его лицо приняло нейтральное выражение. — Что? — спросил он, не отрываясь от книги. Гермиона вздрогнула и, чуть смутившись, прокашлялась. Её взгляд забегал по кельтскому плетению, выжженному на круглом столе между ними. — Я хотела узнать, — сделав паузу, ответила она ровным голосом. Она хотела узнать многое.  Вопросы разлетались во все стороны, точно неугомонные пикси, когда Гермиона пыталась ухватиться хоть за один. Малфой скосил на неё пытливый взгляд, и она выдала первое, что пришло в голову: — Что ты делал в кабинете директора? — Искал табак, — пожал он плечами. — У Габриэля хороший вкус. — Без его ведома? Это же воровство! — Ага, держи в курсе. Гермиона возмущённо ахнула, прожигая его взглядом. — Тебя, вообще-то, за это могут отчислить, — назидательно отчеканила она.  — Полагаю, не без твоего участия, — спокойно протянул Малфой, качая головой. — Ну, что ж, вперёд, Грейнджер. Иди и верни справедливость в эти погрязшие в пороках стены, notre petite héroïne. Он вскользь посмотрел на её хмурое лицо и, хмыкнув, вернулся к книге. Гермиона сглотнула горький осадок от его обвинения и, жёстко встряхнув газету, с головой спряталась за очередной статьёй.  — Я не стукачка, — пробормотала она, чувствуя острую необходимость оставить за собой последнее слово. — А ты — просто нахал, Малфой. — Mon Comportement — Le Résultat De Votre Attitude. Услышав его шёпот, Гермиона решила, что он вернулся к чтению и выдохнула.  Глупо было даже начинать разговор. Малфой никогда не говорил с ней серьёзно. Но Гермиону это злило не так сильно, как его показное пренебрежение правилами. Он снова вёл себя так, будто ему всё позволено.  Минутная стрелка на часах прошла полкруга, и Малфой повернулся к ней, сузив глаза: — А ты что там делала? Искала меня, чтобы прочитать нотации о неподобающем поведении? Гермиона мрачно посмотрела на него поверх газеты.  — Нет, мне нужен был ворон мистера Гринграсса, — её брови дрогнули. — Я хотела отправить письмо родителям. Она осеклась, облизнув пересохшие губы.  Что она делала? Ей явно не стоило говорите это Малфою. Казалось, странно вообще обсуждать с ним своих родителей. — И ты правда думала, что Габриэль позволил бы использовать своего ворона как твоего личного посыльного? — Ну, может, и нет, но я бы хотя бы попыталась, — стушевавшись, ответила Гермиона.  — А я бы позволил, — беспечно бросил Малфой. — Но мою помощь ты не примешь, не так ли? — его губ коснулась слабая усмешка.  Она промолчала, не встречаясь с ним взглядом, в котором Малфой мог прочитать очевидное смятение. На мгновение её сердце забилось чаще и вспыхнуло соблазном принять от него помощь. Но Малфой был прав — Гермиона ни при каких обстоятельствах не хотела оставаться у него в долгу. — Почему не попросишь Асторию взять ворона? — прищурился он, внимательно изучая её из-под опущенных ресниц. — Вы же соседки. — Зачем? Сама разберусь. — Сильная и независимая Грейнджер, — патетично протянул Малфой и поморщился. — В твоём роду случаем не было амазонок? — Только если в твоём были скифы, — закатив глаза, ответила Гермиона и продолжила разглядывать каталог карманных зелий на развороте. Не сдержавшись, Малфой рассмеялся, и его смех мягко растворился в треске поленьев и шуме дождя. Поёжившись, Гермиона подняла на него настороженный взгляд. Она помнила, как Бинс на своих лекциях рассказывал, что скифы были заклятыми врагами амазонок, так что ничего смешного в её словах не было. Это более, чем описывало их с Малфоем ситуацию.  — Ты ведь знаешь историю савроматов, Грейнджер?  — Что? — Да так, забудь. Перебрав ногами, Малфой скрестил голени на подлокотнике и поправил подушку под шеей. Но его лицо сохранило прежнее выражение — очевидную попытку скрыть улыбку за поджатыми губами.  Гермиона сдвинула брови. Ей не нравилось чувствовать себя глупее его. Это было непривычно до зуда под кожей.  — Конечно, я знаю историю савроматов, — уверенно соврала она, чтобы избавиться от этого чувства.  — Даже так? Малфой стрельнул в неё взглядом из-под бровей, полным всего того, чего она в нём не понимала. Гарри ворвался в гостиную, параллельно натягивая через голову красный вязанный свитер. От спешки он запнулся об оборчатый край гобелена, растянутого на полу, и неразборчиво выругался. — Ты готов?  На секунду задержав взгляд на Гермионе, Малфой обернулся к нему и кивнул: — Ага, сейчас подойду.  — Давай, жду тебя на улице.  Гарри торопливо вышел, и Малфой неохотно поднялся с дивана, следуя за ним.  Гермиона пристально всматривалась в его светлый затылок, гадая, с каких пор Гарри приглашает Малфоя на встречи со своими близкими. И значит ли это, что он позвал его с собой прежде, чем её? И вообще, почему Малфоя освободили от наказания раньше неё? Гермиона почувствовала, как в груди неприятно заскребло от этих мыслей.  Задержав ладонь на косяке двери, Малфой вдруг замер и посмотрел на неё через плечо. — Я, кстати, серьёзно про ворона. Попроси Гринграсс отправить письмо. Гермиона удивлённо вскинула брови. — Ты ведь сам сказал, что директор не позволит использовать своего фамильяра. Малфой нахмурился, будто она ответила совсем не впопад, а затем покачал головой: — Я говорю про Асторию.

***

После обеда в библиотеке, как и в остальных частях Академии, было по-прежнему пусто.  Скользя по тексту туманным взглядом, Гермиона листала сочинения Геродота об эллинских войнах, выискивая истории про савроматов. Она не могла сосредоточиться на книге, несмотря на свербящее желание понять, что именно так развеселило Малфоя.  Было ещё кое-что, что не выходило у неё из головы с самого утра. Постукивая пальцами по ветхому переплёту, Гермиона невольно подняла взгляд. Подперев острый подбородок ладонью, Астория сидела напротив и уныло просматривала методичку по поведению магглов в общественном транспорте для внеклассного задания по Маскировке.  У неё были глаза отца.  В тёплом свете парящих над столами ламп они казались изумрудами, заключёнными в бронзовую кайму.  Гермиона не понимала, как могла не замечать этого раньше. Это было прямо перед ней. Так очевидно, что её распирала досада от того, что она не догадалась сама.  С отцом мы и так видимся чаще, чем я хотела бы. Чёрт возьми. Это лежало на поверхности. Астория принадлежала семейству Гринграсс. Она была чистокровной. Такой же чистокровной, как Малфой. Интересно, может, поэтому он и заинтересовал её? Потому что у неё не было другого выбора здесь? Хотя был ещё Нотт… Гермиона мало знала о порядках в семьях Священных двадцати восьми, которые придерживались консервативных взглядов и старых традиций. Вероятно, они до сих пор выходили замуж по расчёту и с согласия родителей.  Она задумчиво нахмурилась.  Гермиона понятия не имела, о чём думала Астория. Даже предположить не могла. По правде она ничего не знала о своей соседке — даже её фамилии до этого дня. Потому что просто никогда не спрашивала, и теперь это казалось ужасно глупо и эгоистично.  И так не похоже на неё.  Гермиона стала так сконцентрирована на своей боли, на своих страхах и переживаниях, что перестала обращать внимание на людей вокруг. Она ничего не знала о них и их жизни.  Гермиона ничего не знала о мире, что окружал её. Только пустые детали, только общие черты. Будто она смотрела на солнце через толстое стекло. Она видела слепящий глаза свет, щурилась, но совершенно не чувствовала его обволакивающего тепла, потому что боялась выйти наружу.  — Тори, слушай, — сузив глаза, неуверенно позвала Гермиона, и Астория вскинула голову. — Мне рассказали, что мистер Гринграсс — твой отец.  — О, я…  Она замялась и, потупив взгляд, заправила волосы за ухо.  — Прости, мне нужно было сказать раньше, — Астория прикрыла глаза и выдохнула. — Просто, понимаешь, говорить об этом немного… неловко.  Гермиона дотронулась до её запястья и ободряюще улыбнулась.  — Всё в порядке, — тут же заверила она. — Тебе не за что извиняться.  Астория облегчённо выдохнула, распрямляя плечи. Казалось, её лицо посветлело от скинутого груза тайны.  — И кто тебе рассказал? — слегка улыбнувшись, поморщилась она.  — Да так, — отмахнулась Гермиона. — Малфой случайно упомянул.  — Правда? Драко говорил обо мне? — просияла Астория. — Что именно он говорил? Ты всё-таки узнала, есть ли у него кто-то? От резкого напора вопросов Гермиона растерялась. Зелёные глаза жадно впились в неё в ожидании ответов.  — Кхм… Нет, не узнала, — прочистив горло, сконфуженно выдавила она и забегала взглядом по жёлтым страницам сочинений. — Он лишь упомянул, что ты можешь помочь мне отправить письмо.  — Могу, конечно, — слегка поникнув, выдохнула Астория.  Гермиона ответила ей благодарной улыбкой, но она только вопросительно вскинула бровь: — Ну? — Что? — Предложи мне что-то взамен, — закатив глаза, объяснила Астория. — Я ведь не буду это просто так делать. Гермиона на мгновение опешила.  — Ты училась на Слизерине, верно? — укоризненно сузив глаза, догадалась она.  Астория лукаво ухмыльнулась, подтверждая её догадку. Похоже, другого выбора у неё не было. Гермиона скрестила руки на груди, задумчиво постукивая пальцами по плечу.  — Ну, я уже дала тебе списать эссе, верно? — Это не считается, — пожала плечами Астория. — Я его уже сдала. Гермиона раздражённо выдохнула и отвела взгляд, придумывая достойную цену.  — Ты знаешь, чего я хочу, — многозначительно понизила голос Астория. — Спроси у Гарри про Драко. Гермиона мрачно посмотрела на неё и, поняв, что другой альтернативы не будет, со смирением выдохнула: — Ты ужасна. Астория расплылась в довольной улыбке и вернулась к своей методичке, а Гермиона наконец долистала книгу до главы про происхождение савроматов: …амазонки вступили в кровавую схватку со скифами, после чего многие скифские юноши, сражённые их силой и воинственностью, решили вступить с ними в брак. Терпением и хитростью молодые скифы сумели объединиться с амазонками и породить савроматов. Она резко захлопнула книгу и зажмурилась, чувствуя, как у неё начинают гореть щёки. 

***

Гермиона постучала по деревянному косяку и, покусывая губу, опустила взгляд на пол. Волна света, вытекающая из-под двери, обмывала покоцанную кожу на носках туфель. Гермиона переступила с ноги на ногу, услышав приближающиеся с той стороны шаги.  — Гермиона? — удивился Гарри, распахнув дверь. — Ты чего тут?  Гермиона заколебалась.  — Ты уже вернулся? — игнорируя вопрос, праздно спросила она.  Несмотря на замешательство, Гарри отступил в сторону и пропустил её внутрь. Гермиона прошла вглубь комнаты и неловко села на край его постели. Две другие кровати пустовали, хотя кровать Нотта казалась растрёпанной. — Да, недавно, — почесав затылок, Гарри присел рядом и повернулся к ней. — Андромеда не хотела нас отпускать, пока мы не доедим грушевый пирог, — он сузил глаза и добавил, — два грушевых пирога, если быть точнее.  Гермиона слабо усмехнулась, изучая его лицо. — Как там Тедди?  — Без умолку лопочет про квиддич и рисует человечков на мётлах, — Гарри повёл челюстью, пытаясь совладать с эмоциями. — Тедди говорит, что на метле собирается долететь так высоко, чтобы достать до родителей, — он указал взглядом вверх.  Гермиона против воли вздрогнула. Протянув руку, она сжала рукав его свитера, чуть влажный после улицы. Гарри напрягся и хмуро посмотрел в окно. Во дворе разгорались оранжевые огни, расплывающиеся в змеистых разводах дождя на стекле.  — Он не знал Люпина и Тонкс, как мы, но ему их всё равно не хватает, — повернувшись, с усилием выдавил он. — И всегда будет не хватать. Гермиона скривилась от тоскливой боли в горле, наблюдая отсветы своего лица в отражении очков, а затем заглянула в покрасневшие глаза Гарри.  Он прекрасно знал, о чём говорил. Лучше прочих.  Гермиона обвила его шею руками и положила голову на плечо, зарывшись пальцами в колючую пряжу свитера. Гарри в ответ прильнул виском к её макушке. Мелкие капли дождя стекали с его промокших волос и застревали бисером в её кудрях.  И они сидели так какое-то время. Гермиона зажмурилась, пытаясь запечатлеть в памяти этот момент.  — Джинни спрашивала про тебя, — совладав с собой, наконец разбил тишину Гарри. — Точнее сказала, что Рон спрашивал про тебя, — добавил он.  — Вот как? — перестав моргать, приглушённо спросила Гермиона. — Он скучает, Гермиона. Они оба. Она отстранилась от него и, опустив взгляд, смущённо сплела пальцы на коленях. В груди стало тяжело. Гермиона закусила губу, сдирая зубами солёную кожу.  Она тоже скучала по Джинни. И по Рону. О нём Гермиона тоже ничего не слышала и не знала. Больше нет. Он остался бойким и смешливым мальчиком из прошлого. Её бывшим другом. Мальчиком, которого она горячо любила. Оставив на её губах последний поцелуй, Рон затерялся глубоко в памяти.  Гермиона была уверена, что любила его до сих пор, но больше не чувствовала трепета под рёбрами, когда вспоминала россыпь веснушек на длинном носу и весёлые морщинки в уголках голубых глаз. Её амортенция больше не пахла мятной зубной пастой. Она вообще ничем не пахла.  — Знаешь, я могла бы написать ему, — чуть сдвинув брови, сказала Гермиона скорее себе, чем Гарри.  — Рон будет рад, — заверил он.  Она с надеждой вскинула голову и прищурилась.  — А как ты отправляешь ему письма?  — Он присылает Сычика, и я отдаю письмо ему, — пожал плечами Гарри. — В следующий раз могу и твоё отправить, если хочешь.  — Хорошо, — натянуто улыбнулась она.  И они замолчали.  Гермиона задумчиво облизнула губу. Она могла бы отправить Рону два письма — для него и для родителей, она могла бы проявить наглость и попросить его отправить письмо вместе с Сычиком в Австралию. Она могла бы провернуть этот многоступенчатый и ненадёжный план или просто задать Гарри вопрос. Один вопрос. — Слушай, Гарри, я хотела узнать кое-что, — она сделала необходимую паузу, чтобы взять себя в руки. — Только обещай ничего не спрашивать и не смеяться, ладно? — Э… Хорошо.  Гермиона глубоко вздохнула. Она прикрыла глаза и честно попыталась не звучать взволнованно. — Господи, это самый глупый вопрос, который я когда-либо задавала, — пробормотала она и серьёзно уставилась на Гарри. — В общем, у Малфоя… есть кто-нибудь? — Что? — Гарри, просто ответь. У него есть девушка? Ему потребовалось несколько секунд, чтобы перестать открывать и закрывать рот и наконец, прочистив горло, ответить: — Нет.  Гермиона недоверчиво поморщилась.  — А парень?  — Что? — не сдержал смешка Гарри. — Нет, Гермиона, у него никого нет.  — Ясно. Она выдохнула и, успокоившись, сложила руки на коленях. Пожалуй, это было не так страшно, как она ожидала. И этот ответ точно должен удовлетворить Асторию.  Гермиона слабо улыбнулась. Она сможет отправить письмо родителям. Гарри почесал висок и зажмурился, едва сдерживая себя от расспросов.  — Могу я спросить… — Нет, —категорично отрезала Гермиона. — Просто забудь об этом. Пожалуйста.  — Это будет довольно трудно, — посмеиваясь, протянул Гарри.  — Наложить на тебя Обливиэйт? Вскинув бровь, Гермиона демонстративно полезла за палочкой в карман, и он оборонительно вскинул руки.  — Хорошо-хорошо, уже забыл.  В коридоре раздались гулкие шаги тяжёлых сапогов. Гарри резко поднялся на ноги.  — Чёрт, Сэвидж будет проверять комнаты перед отбоем. — Но меня не должно быть здесь, — выпрямившись, встревоженно прошептала Гермиона.  — Знаю, — кивнул он. — Ладно. Сиди тут, я уведу его подальше.  Гарри вынырнул за дверь и тут же разразился задорным голосом: — Добрый вечер, мистер Сэвидж, я хотел узнать про те курсы, о которых вы говорили на прошлом занятии… Гермиона выдохнула и, впившись ногтями в шерстяное покрывало, обвела комнату потерянным взглядом.  Она не хотела нарваться на ещё одно наказание. Чтобы унять тревогу, Гермиона концентрировалась на деталях, которых прежде не замечала. Например, ей вдруг стало очевидно, что Тео далёк от минимализма. Его постель была усыпана подушками с серебряными кисточками. Из-под покрывала торчал край мундира с круглыми пуговицами. Под кроватью валялись фантики от ирисок. С края тумбы съехала шахматная доска, за ней на колдо в рамке шевелились несколько человек в школьной форме, а в углу стоял флакон с зеленоватым одеколоном. Хмыкнув, Гермиона вспомнила, как обычно от него разит смесью розмарина и кардамона за завтраком. Она была более, чем уверена, что Тео выливает на себя треть этого флакона каждое утро.  Фыркнув, Гермиона отвернулась к другой кровати и скользнула взглядом по книгам, выставленным в ровный ряд на настенной полке. Не сдержав любопытства, она наклонила голову и пробежалась глазами по фамилиям авторов: Лестат, Лимус, Малекри, Мелвилл, Мопассан, Мышьякофф, Ницше, Орье… У него даже книги на полке в алфавитном порядке стоят. Гермиона удивлённо выдохнула.  И в самом деле. Книги стояли в один ряд, расположенный по первым буквам авторов. Гарри говорил об этом, но не упоминал о том, что среди разношёрстной коллекции Малфоя втиснулись и магглы. Интересно, он не знал об их происхождении или взял их труды из библиотеки по ошибке? Хотя здесь было слишком много маггловских имён для простой ошибки. Один раз — случайность, два раза — совпадение, три раза… В другом углу комнаты распахнулась дверь, выпуская пар и запах мыла. Малфой вышел из ванной, вяло вытирая голову полотенцем. Гермиона вжалась в матрас и перевела на него взгляд, полный ужаса. — Что ты здесь делаешь? — громким шёпотом спросила она.  Он остановился и, выразительно посмотрев по сторонам, изогнул бровь.  — В моей комнате? Гермиона приоткрыла рот и застыла, снова чувствуя себя полной дурой.   Хмыкнув, Малфой прошёл к своей тумбе и скинул полотенце с плеч на балку между деревянных колонн кровати. Светлые волосы потемнели от воды, а серая футболка прилипла влажными пятнами к его сведённым лопаткам. На левом запястье белел новый бинт. Малфой выглядел свежим, но напряжённым. Он присел на кровать и привольно откинулся на локти. Несколько мокрых прядей упало ему на лоб, и Малфой чуть поморщился.  — Грейнджер. Он в упор уставился на Гермиону и, сомкнув губы, задумчиво прошёлся языком по зубам. Она выжидающе посмотрела на него из-под ресниц.  — Ты и правда считаешь, что мне нравятся парни?  Малфой выглядел очень озадаченным, и лицо Гермионы вспыхнуло жаром. Он всё слышал.  — Откуда мне знать, — заколебавшись, она отвела взгляд на дверь.  Гарри не было слишком долго, и воздух в комнате начал густеть от напряжения. Гермиона нетерпеливо поднялась с кровати и, подойдя к окну, открыла форточку.  Насыщенный землистый запах дождя запорхнул в комнату, и немного остудил её распалённую кожу. Она выдохнула и, обернувшись, прислонилась спиной к подоконнику. Ночной воздух приятно охлаждал голову.  — Я никогда не видела тебя с кем-то, — спокойнее добавила Гермиона, потому что Малфой продолжал сверлить её глазами. — Ну, кроме Паркинсон.  — И это делает меня геем? — скривился он.  — Я всего лишь предположила, — пожала она плечами и изогнула бровь, стойко выдерживая его взгляд. — Может, ты просто импотент. Какая была бы трагедия для наследия Малфоев…  Малфой поднял брови, с трудом сдерживая смех. На его лице прорезались ямочки, и Гермиона растеряно моргнула, почувствовав, как в животе что-то сжалось.  — Будь добра, Грейнджер, — он с силой зажмурил глаза. — Заканчивай с этими ужасными предположениями. Я не выдержу ещё одно.  — Почему я должна быть добра к тебе? — с искренним непониманием нахмурилась она.  Малфой перестал улыбаться.  Пускай он не имел это в виду буквально, Гермиона всё равно хотела узнать хоть одну причину, которую Малфой бы сам счёл достойной. Вытянув шею, он приподнялся на локтях и повёл челюстью. Казалось, этот вопрос застиг его врасплох. От порывов сквозняка его шея и руки покрылись мурашками. Малфой опустил взгляд и в самом деле задумался. Склонив голову набок, Гермиона вдруг поняла, что ничего не знает и о нём. Хотя она часто смотрела на него так же, как сейчас, Гермиона никогда не знала, о чём Малфой на самом деле думал в эти секунды.  Спустя минуту он сел ровно и затем сгорбил спину, расположив локти на коленях. Его пальцы сплелись в жилистый замок. — Потому что… — напряжённо начал он, — потому что ты — это ты, Грейнджер. Ты всегда была доброй, — сказал он и поднял потемневший взгляд на Гермиону. — Даже когда я вёл себя как говнюк, ты не была такой, как сейчас. А сейчас…  Он резко выдохнул и, скользнув ладонью по мокрым волосам, отвернулся.  — Я просто не понимаю, — он прервал сам себя. — Твои друзья, очевидно, любят тебя, — жёстко выплёвывая слова, Малфой махнул рукой на дверь. — Твои родители живы. Преподаватели тебя хвалят… Гермиона застыла, совершенно обескураженная его речью. — Скажи, Грейнджер, что такого ужасного в твоей жизни, что ты постоянно отрываешься на мне? — вздохнул Малфой. — Что такого ужасного делаю я, что ты постоянно ведёшь себя как сука со мной?  Отвернувшись к окну, Гермиона расфокусировала взгляд и судорожно обхватила себя руками. Мышцы на лице подрагивали от усилий, которые она прилагала, чтобы не дать волю эмоциям. Она не могла сказать об этом ему. — Ладно, можешь не отвечать, — не получив ответа, грубо усмехнулся Малфой. — Как я и сказал, моё поведение — результат твоего отношения.  Гермиона хмуро посмотрела на Малфоя сквозь искажённое отражение в оконном стекле. Его глаза недобро сверкнули.  — Но поверь, Грейнджер, в конце концов я превзойду твои ожидания.