Камелот

Кончики пальцев подрагивали от волнения. Гермиона стояла перед зеркалом и не могла понять, что делать с волосами. Она то закручивала их в пучок, то зачёсывала в хвост, то злилась на себя и всё распускала, позволяя тяжёлым кудрям беспорядочно спадать по спине. Она была в шаге от того, чтобы остаться в Академии, сославшись на плохое самочувствие.  — Успокойся уже, — с улыбкой протянула Тори, подойдя ближе и насильно убрав её руки от волос. — Оставь так. Только... Поморщившись, она взяла её за плечи и с нажимом свела лопатки вместе. Гермиона неохотно выпрямилась, чувствуя, как тянет в спине. Она поразилась, как Астория ходит так всё время, словно ей в позвоночник вставили прямой, негнущийся шпиль. Но это было неудивительно — её вышколенную выправку и манеру держать себя тренировали с детства. Гермиона таким похвастаться не могла. Чуть повернув голову, она взглянула на себя в зеркало по-другому. Шея сразу вытянулась, выделяя острый подбородок. Ткань бесформенного белого свитера расправилась на груди.  — Нет, — покачала головой Астория. — Это всё-таки ужасно. — Правда? — нахмурилась Гермиона, кинув на неё взволнованный взгляд. — Ужасно, но исправимо, — добавила она. Затем Тори взяла палочку и, прошептав заклинание, избавила Гермиону от половины одежды, оставив её только в белой майке на тонких бретелях, заправленной в джинсы на высокой талии.  — Вот так, — довольно улыбнулась она. — Теперь этот маггловский кошмар выглядит чуть лучше.  Гермиона фыркнула в ответ и, взглянув на себя в зеркало, с трудом подавила порыв снова сгорбиться. Она была слишком открыта. Слишком уязвима. Теперь каждый её шрам отчётливо выделялся на бледной коже. Особенно один — на предплечье.  Это не имело значения, пока она тренировалась и заучивала ингредиенты ядов, пока она смотрела на себя, как на будущего аврора, а не девушку. Но теперь имело.  — Осталась последняя деталь. Казалось, Астория была взволнована её сборами больше, чем сама Гермиона. Она резво подскочила к туалетному столику и стала копаться в ящике с разноцветными флаконами и блестящими баночками. — Вот это в самый раз.  Она подошла к Гермионе вплотную и, смазав подушечки пальцев чем-то тёмным, мягко провела ей по губам. Задержав дыхание, Гермиона почувствовала жжение и заметила, как в отражении её губы наливаются краской. — По-моему, это слишком, — скривилась она. — По-моему, ты идёшь на свидание, а не в пекарню за хлебом. — Это не свидание! — вспыхнула Гермиона. — Это… дружеская встреча. Мы давно не виделись и просто идём смотреть квиддич. Как друзья.  — Ага, — усмехнулась Астория, вскинув бровь. — Как скажешь. Я посмотрю, останется ли хоть немного помады на твоих губах к вечеру.  Закатив глаза, Гермиона закусила смущённую улыбку.

***

Воздух напитался густым ароматом переспелых яблок, разбросанных по саду и лопающихся под ногами. Тёплый ветер путался в волосах. От яркого света слезились глаза. Спускаясь по лестнице к ковру охровых листьев, Гермиона вскинула руку, прячась от рассыпчатых солнечных лучей. Выглянув из-под ладони, она на миг задержалась у крыльца и невольно улыбнулась. Сжимая в руке свёрнутый плакат, Гарри расхаживал из стороны в сторону, поджидая её. На нём были обычные маггловские джинсы и зелёная толстовка с золотой гарпией на спине. Услышав шаги, он поднял взгляд и расплылся в ответной улыбке, оглядывая Гермиону с ног до головы. — Держи. Я выпросил у Джинни ещё одну для тебя.  Гарри кинул ей в руки свёрнутую толстовку, точно такую же, как у него. Она благодарно улыбнулась, чувствуя, как голые плечи успели покрыться мурашками. Ей поскорее хотелось спрятаться в привычной мешковатой одежде и не выглядеть так нелепо. Пожалуй, сегодня хватит и броской помады, чтобы быть нормальной девушкой.  — Готова? — спросил он, когда Гермиона застегнула молнию у самого горла.  — Ага.  — Хорошо. Тогда дождёмся остальных, и я активирую порт-ключ, — Гарри постучал пальцами по омниноклю, болтающемуся на его груди.  — Остальных? Гермиона услышала шаги за спиной и, нервно сглотнув, обернулась. Мерлин.  Ей точно стоило остаться в Академии.  По лестнице к ним сбежал Тео, на ходу закидывая в рот ириску, за ним последовала Кэти. На них тоже были надеты зелёные толстовки с переливающимися на солнце эмблемами «Холихедских гарпий». Гермиона почти смирилась с их компанией, но вслед за Кэти по лестнице неторопливо спустился Малфой. При его виде в груди у неё что-то сжалось. В отличие от остальных он остался в белой рубашке, не изменяя себе в своём невыносимом щегольстве. Взгляд Гермионы пригвоздился к её идеально выглаженному краю, который она остервенело сжимала несколько дней назад, пытаясь заставить Малфоя остаться рядом. На рубашке не было ни единого залома, но в памяти Гермионы это мгновение осталось неизгладимым.  Её секундная слабость.  Её поражение.  Малфой подошёл ближе. Подняв глаза, она наткнулась на его прямой взгляд и отвернулась. Узел в животе закрутился сильнее.  Они ни разу не говорили после той ночи, и Гермиона понятия не имела, как вести себя с ним теперь. И точно не хотела выяснять это сегодня. Господи. Только не сегодня. У неё и так было полно поводов для того, чтобы нервно наматывать на пальцы шнурки толстовки. От сложившейся ситуации хотелось взвыть. И ещё отвесить кое-кому тяжёлый подзатыльник. Сделав шаг к Гарри, Гермиона сердито взглянула на него и выразительно округлила глаза.  — Я думала, мы будем втроём, — прошептала она сквозь зубы. — Почему ты не сказал, что они тоже идут? — О, — растерялся Гарри. — А я не сказал? — Не сказал, Гарри.  — Ну… Вместе же веселее?  Он взлохматил рукой волосы, виновато поджав губы. — Ладно. Забудь.  Пока Гарри возился с омниноклем, ребята болтали о предстоящей игре, а Гермиона обхватила себя руками и отвернулась к фонтану, разглядывая, как от воды в разные стороны отскакивают золотые солнечные зайчики.  Выдохнув, она быстро отпустила пустое раздражение, потому что не хотела портить этот день глупыми склоками. Всего один нормальный день с друзьями. Она должна справиться. Это должно быть весело. 

***

Ирландский стадион для квиддича скрывался под фасадом маггловского заброшенного здания. Волшебники проходили внутрь сквозь выцветшее граффити огромного снитча на каменной стене.  Преодолев тугой магический барьер последней из компании, Гермиона затаила дыхание, оглядывая помещение из-за плеча Кэти. За тайным проходом открывался светлый, просторный зал. От столпотворения внутри было так душно и жарко, будто кто-то натопил помещение огромной печью. Людей было действительно много. Слишком много, чтобы Гермиона чувствовала себя хоть сколько-нибудь комфортно. Вдоль стен стояли стеклянные шкафы с золотыми кубками и групповыми колдографиями прошлых составов холихедской команды. В центре зала расположились тележки с закусками и спортивными сувенирами, вокруг которых плотным кольцом столпились болельщики в смешных шляпах. Их лица были по-боевому раскрашены в цвета любимых команд, словно они были древними воинами, готовыми в любую секунду вступить в кровавый бой между собой.  Над их головами кружилась золотая, бестелесная гарпия, рыча на каждого фаната команды противников.  Гермиона подняла взгляд. Под потолком развевалось оранжево-зелёное полотнище, разделённое пополам на символику «Пушек Педдл» и «Холихедкских гарпий», которые сегодня должны были сцепиться за место в полуфинале Лиги. От зала распускались рукава коридоров, ведущие к лестницам на стадион.  — Пойдём. Джинни должна быть где-то здесь, — приподнявшись на носках, Гарри выглядывал поверх толпы свою девушку. — Мы договорились встретиться у палатки со сладостями.  — О, а там есть сахарные мышки? — взбодрился Нотт, выбегая вперёд. — Я возьму две пачки.  С каждым их шагом вглубь зала болельщиков становилось всё больше и больше. Волшебники продолжали прибывать, грубо задевая Гермиону плечами и наступая на ноги, точно она шла по атриуму министерства в час-пик. Она оборачивалась по сторонам, ожидая извинений, но натыкалась лишь на новые толчки.  Замешкавшись, она пропустила момент, когда тёмный затылок Гарри скрылся за цветными шапками. Остальные тоже куда-то исчезли.  Гермиона попыталась пробиться вперёд к палатке со сладостями, но громкая, разнопёрая толпа жадно поглотила её и стиснула в крепких тисках, не давая ступить и шагу.  Гермиона осталась одна. Пытаясь найти взглядом Гарри, она чувствовала, как в лёгких катастрофически кончается воздух.  Приближающаяся паника скользнула вниз по позвоночнику холодной каплей пота.  Всё вокруг смешалось в зелёную, бесформенную массу с проблесками рыжего. Гермионе показалось, что её затягивает в вязкую топь. Спёртый воздух поднял к горлу тошноту. — Гермиона? Кто-то коснулся её плеча.  — Гермиона, это ты? Гермиона резко обернулась и, на миг оцепенев, просияла. — Рон! Её моментально накрыло облегчение. Она бросилась ему на шею, встав на носки сапог и почти повиснув на широких плечах парня. Рон обнял её в ответ, оторвав от пола и прокрутив вокруг себя. От него пахло зубной пастой и мылом, и Гермиона задохнулась в вихре внезапных воспоминаний.  В его руках она была в полной безопасности. Паника мгновенно отступила. Под рёбрами растеклось приятное чувство, уничтожая любые зачатки тревоги.  Приземлившись на пол, Гермиона заправила волосы за уши, не переставая широко улыбаться. — Господи, с ума сойти… Как ты здесь…  — Почему ты… — одновременно с ней начал Рон, и они оба рассмеялись.  Возбуждённо дыша, Гермиона задрала голову и впилась взглядом в его лицо, покрывшееся румяными пятнами. Время обточило его жёсткими линиями, но голубые глаза, скрывшиеся под длинной рыжей чёлкой, светились знакомым теплом.  — Почему ты здесь одна? Где Гарри?  — О, Гарри с остальными ушёл искать Джинни, а я… Да неважно. Я очень рада тебя видеть.  — Правда?  Его голос стал тише, почти затерявшись в шуме голосов и гудков болельщиков. Гермиона заметила, как рука Рона мягко прошлась по её плечу, отгораживая от толпы. Обычный жест, но опустив взгляд, она тяжело сглотнула.  Её никто не касался с такой нежностью слишком давно, и Гермиона забыла, как следует реагировать. Лёгкое, невинное касание жгло кожу даже сквозь толстовку.  Ей должно быть приятно. Должно.  Вернув самообладание, она подняла глаза, и её натянутая улыбка дрогнула. — Конечно, Рон, — кивнула для убедительности Гермиона. — Конечно, рада. Что за вопросы? — Я тоже рад. Я очень… Его взгляд зацепился за что-то за её спиной, и Рон осёкся. Гермиона неподвижно застыла на месте, когда чья-то широкая ладонь уверенно легла ей на спину. Касание разошлось волнами мурашек по коже.  — Грейнджер, — стальной голос лезвием прошёлся по её шее, и она задержала дыхание от неожиданности. — Вот ты где.  Лицо Рона резко помрачнело, а длинные пальцы жёстче обхватили её плечо, словно защищая.  — Малфой, — выплюнул он, скривившись. — Ты тоже здесь?  — Уизли, — в голосе Малфоя промелькнула насмешка. — Какая встреча.  Гермиона обернулась и мазнула взглядом от расстёгнутого ворота рубашки к его лицу. Драко прямо и безразлично смотрел на Рона. Его губы побледнели, стянувшись в одну полосу. Затем он опустил взгляд на неё, и его выражение чуть смягчилось. — Идём. Скоро начнётся игра. — Гермиона никуда с тобой… — Рон, — осадила она друга, нервно улыбнувшись. — Всё в порядке. Он пришёл с нами. Хмыкнув, Малфой колко взглянул на Рона. Затем, всё ещё держа руку на её пояснице, он подтолкнул Гермиону в сторону лестницы, и она последовала в том направлении, надеясь, что они не смогут продолжить конфронтацию на ходу.  Никаких ссор.  Никаких стычек.  Только не сегодня. Пожалуйста. Её нервы не выдержат, если кто-то из них сейчас откроет рот, чтобы продолжить перепалку. Драко шёл сбоку, расталкивая толпу перед ними свободной рукой. Рон нагнал её с другой стороны, придерживая за локоть. Закатив глаза, Гермиона старалась не смотреть ни на одного из них.  Телохранители хреновы.  — Я могу идти сама, — резче, чем хотела, бросила она, одёрнув обе руки от чужих прикосновений. — Спасибо.  Пробираясь сквозь людей, Гермиона чувствовала себя запертой между двух огней. Справа — Рон. Слева — Драко. И самое ужасное, что она не знала, кто из них заставляет её нервничать больше. Пусть и по разным причинам.  Напряжение в воздухе искрилось взаимной неприязнью, и Гермиона оказалась в самом эпицентре нарастающей бури, сгорая от желания поскорее отделаться от них обоих. Гарри, Тео и Кэти стояли в коридоре у входа к лестницам.  — Гермиона, слава Мерлину, — вздохнул Гарри, встречаясь с ней взглядом. — Я думал, ты потерялась.  — Всё в порядке, — повторила она заученную мантру, кисло улыбнувшись. — Как видишь, меня нашли.  Гермиона заметила за спиной Гарри Джинни в спортивной форме. Её напряжённое лицо тут же просветлело. Улыбнувшись в ответ, Джинни махнула огненно-рыжими волосами, затянутыми в высокий хвост, и заключила Гермиону в объятия. От зелёного плаща пахло травой и маслом для мётел.  — Привет! — радостно воскликнула она. — Кажется, мы тысячу лет не виделись.  — Кажется, больше, — смущённо рассмеялась Гермиона, отстраняясь.  — Спасибо, что пришла. — Конечно.  Цепкий взгляд Джинни ухватился за Рона, переминающегося с ноги на ногу позади неё.  — Вы только посмотрите, кто тоже соизволил прийти, — вскинув тонкую бровь, протянула она. — Рон, у меня галлюцинации или ты и правда в нашей форме?  — Конечно. Должен же я поддержать младшую сестрёнку.  — Ага, — недоверчиво отозвалась Джинни.  Она подошла к Рону и резко звякнула молнией на его зелёной толстовке. Под ней скрывалась оранжевая футболка с большой пушкой, которая, пыхтя, выпускала клубы дыма. Гермиона переглянулась с Гарри, сдерживая смех за поджатыми губами.  — Я знаю тебя как облупленного, — с наигранным осуждением покачала головой Джинни. — Да ладно тебе, — отмахнулся Рон, охотно снимая зелёную толстовку и оставаясь в одной футболке. — У вас и так дофига фанатов. А я остаюсь верен своим принципам. — Принципиальный ты наш.  Закатив глаза, Джинни поцеловала Гарри в щёку и, попрощавшись со остальными, скрылась за железной дверью раздевалки. Затем они направились в сторону трибун, шумно переговариваясь о предстоящей игре. — Что, Малфой, не думал, что однажды мы будем сидеть все вместе в верхней ложе? — с вызовом начал Рон, подначивая Драко.  — О, нет, я мечтал об этом.  Вздохнув, Гермиона ускорила шаг и нагнала Гарри, чтобы это не слушать, потому что за семь лет уже вдоволь наслушалась их перебранок. Это было даже забавно, что спустя столько лет они вели себя точно так же, как в школе, будто войны никогда не было, а они до сих пор носили галстуки враждующих факультетов.  Мальчишки всегда оставались мальчишками. В любом возрасте.  Гермиона позавидовала бы их беззаботности, если бы не знала, через что прошли оба, если бы не знала, что вся их показная спесь — только маска, за которой скрываются глубокие шрамы.  Теперь она знала. И это ощущалось странно.  Раньше она бы с удовольствием поддержала Рона, чтобы посмотреть, как Малфой бледнеет от раздражения, пытаясь выплюнуть что-нибудь ядовитое в ответ.  Но теперь она знала. Драко рассказал ей. Может, всего одну десятую того, через что он прошёл во время войны, но даже этого хватило, чтобы в ней зародилось сострадание. Или, наверное, понимание. Или что-то… что-то, что мешало ей смотреть на Малфоя с прежним отвращением.  Поэтому она не смотрела вовсе. Так было проще. Просто не замечать его.  Лестница трещала от топота болельщиков, поднимающихся к трибунам. Гермиона схватилась за рукав Гарри, чтобы снова не потеряться в толпе. На площадке между пролётами было почти не протолкнуться.  Она не сразу поняла, что происходит, когда услышала разговор парней на повышенных тонах позади себя: — Это он? Тот гад из Пожирателей?  — Да, точно! Сдвинув брови, Гермиона обернулась через плечо. У неё в груди заскребло от недоброго предчувствия. Парни стояли на нижней площадке и были одеты в оранжевую форму болельщиков «Пушек Педдл», распихивая людей на лестнице большим свёрнутым плакатом.  — Малкин, да?  — Да нет. Кажется, Марлоу.  Из-за пролёта показалась светлая голова Драко. Он прошёл мимо них и, даже не удостоив взгляда, небрежно бросил:  — Правильно говорить Малфой, тупицы. — Че ты вякнул? Малфой только закатил глаза, молча поднимаясь выше.  — Эй, куда ты пошёл? Мы не договорили. Рукав Гарри выскользнул из пальцев Гермионы. Он резко спустился на несколько ступенек, вскидывая руки и отгораживая Малфоя от парней.  — У вас проблемы?  Гермиона поразилась тому, как за секунду посуровело его лицо. Она нахмурилась, впиваясь ногтями в ладони. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Воздух на лестнице налился свинцовой тяжестью приближающейся драки.  Гермиона колебалась от желания встать рядом с Гарри и поддержать его, потому что это был врождённый инстинкт всех гриффиндорцев — защищать своих.  — Иди сюда, паскуда.  Игнорируя Гарри, один из парней протянул руку через его плечо, чтобы ухватить Драко за локоть. Даже не обернувшись, он только отмахнулся от него и прошёл дальше, словно происходящее его не касалось.  — Это что, Горгович там? — перевесившись через перила, воскликнула Кэти и указала пальцем на нижнюю лестницу.  — Что? — Где он?  Парни в рыжих шапках завертели головами, резко утратив интерес к Малфою.  Выдохнув, Гарри обернулся и выразительно кивнул Гермионе, чтобы она не задерживалась и поднималась дальше, но она не сдвинулась с места, дожидаясь, пока Драко с ней поравняется.  Ей не нравилась тень, опустившаяся на его лицо. И она точно знала, откуда взялось это чувство. — Почему ты остался со мной? Мы же не друзья.  — Не хотел оставлять тебя одну. Гермиона чувствовала себя обязанной. Она должна была что-то сказать. — Малфой, ты… Она осеклась, потому что Драко прошёл мимо, не замечая её. Точно так же, как мимо тех парней. И Гермиона вдруг опомнилась, чувствуя себя полной дурой.  Они не были друзьями и точно не стали ими, один раз нормально поговорив. Малфой не нуждался в её поддержке. Её слова ничего для него не значили и в них не было никакого смысла.  Мерлин. Почему она вообще решила открыть рот?  Дождавшись Гарри, Гермиона пошла вслед за Драко, уперевшись хмурым взглядом во впадину рубашки между его лопаток. Его безразличие казалось странным. Гермионе не было бы всё равно, если бы она была на его месте.  — Часто такое бывает? — шёпотом спросила она, скосив взгляд на Гарри.  — Ну, — замялся он. — Вообще-то, почти каждый раз, когда мы куда-то ходим. Сама понимаешь, Малфоя довольно сложно не узнать.    Гермиона сильнее сдвинула брови.  — И как он собирается работать в Министерстве с такой узнаваемостью?   — О, он собирается работать в МАКУСе или где-то в Европе, — пожал плечами Гарри и коротко усмехнулся. — Так что не переживай, тебе не долго осталось его терпеть.    Гермиона натянуто улыбнулась, ещё раз скользнув взглядом по белому затылку, пока он не скрылся за очередным пролётом. В стенах Камелота ей казалось, что никто не разделяет её чувств к Малфою. Там казалось, что всем плевать, кем он был и что сделал. Казалось, что все забыли. Она и представить не могла, что во внешнем мире всё обстояло иначе.  Замедлив шаг, Рон присоединился к их разговору:   — Ну, а что Малфой ждал? Что все будут продолжать лизать ему туфли после того, что он сделал? Я даже не виню этих ребят. Их можно понять.  — Всё равно они кретины, — фыркнул Гарри, до сих пор красный от злости.    Гермиона промолчала, потому что всё ещё не могла отойти от произошедшего.  Да. Рон прав. Конечно, Малфою этого и следовало ожидать. В первые месяцы после окончания битвы его лицо слишком часто печатали в газетах под самыми кошмарными заголовками. Даже те, кто не знал его лично, наверняка возненавидели его после этого. И это казалось вполне справедливым. Гермиона должна была чувствовать удовлетворение, ведь Малфой — плохой человек, который пожинал плоды своих поступков. Он просто получал по заслугам.  Всё было так, как должно быть.  Да.  Всё именно так. И она не должна думать об этом как-то иначе.  Это просто нелогично. Они пришли в верхнюю ложу, когда пустыми остались лишь их места. Гермиона села с краю, рядом с Роном. Они обменялись смущёнными смешками, когда он чуть не сел на край её толстовки, пытаясь устроиться поудобнее и вместить долговязые ноги в узкое пространство.  — Рональд, осторожнее.  — Прости-прости. Здесь ужасно неудобные места.  — Тогда в следующий раз забронируй сразу два, чтобы точно поместиться, — рассмеялась Гермиона. Услышав мышиный писк, она чуть наклонилась и увидела, как Тео сминает в руках последнюю пачку купленных сладостей. Место между ним и Кэти осталось свободным. Малфоя не было на трибунах, но Гермиона приказала себе не думать о нём. Он был взрослым парнем и мог сам о себе позаботиться. Разумеется.  Это не её дело, куда он подевался.  Гермиона собиралась насладиться игрой или — её взгляд скользнул по светящемуся от предвкушения Рону — хотя бы приятной компанией. Она переборола себя и пришла сюда именно для этого. Овальный стадион был небольшим, но всё же смог уместить на своих ярусных рядах около тысячи ведьм и волшебников.  Их было так много.  Сделав глубокий вздох, Гермиона намотала на пальцы шнурки толстовки, едва не удушив себя затянувшимся воротом.  Всё будет нормально. Гарри здесь. Рон рядом. Она в абсолютной безопасности.  Пытаясь не думать об окружающих людях, Гермиона обвела взглядом махровый ковёр зелёного поля, игровые кольца и огромное табло с бегущими по нему именами членов команд. Пронизывающий ветер продувал верхнюю ложу и, путая волосы, заставлял глубже прятать руки в карманах толстовки.  Внезапно загудели трубы, и разговоры на трибунах затихли.  Команды вылетели на арену одна за другой, и зрители разразились криками и аплодисментами. Разобрать имена, который объявлял диктор, в общем гомоне оказалось почти невозможно.  На гигантском табле зажглись золотые буквы: ЧАДЛИ — НОЛЬ. ХОЛИХЕД — НОЛЬ. Игра началась. Первые полчаса она шла ожесточённо, но затем игроки Холихеда стали полагаться на стратегию и обманные манёвры, а не на силу и агрессию. Пушки раз за разом терпели поражение, выбивая из Рона рваные крики:   — Ну, куда ты летишь! Там же защита!  Гермиона разбиралась в квиддиче не так хорошо, как мальчики, которые отмечали каждый удачный финт и каждый промах команд. В основном она следила только за огненно-зелёной точкой на другом конце поля. Сегодня Джинни была в ударе.  Крутанувшись в воздухе, она забила квоффл, чем вызвала шквал оглушительного рёва и аплодисментов со стороны болельщиков в зелёных шапках.  Вскочив на ноги, Гарри махнул палочкой и расправил над своей головой плакат, который весь день таскал с собой. На плакате мерцали изумрудные буквы: «ДЖИННИ, ТЫ ЛУЧШАЯ!» — Это моя девушка! Тоже поднявшись, Гермиона сложила ладони у лица и весело загудела вместе с ним. Ей и правда было весело. Они будто повернули винтик маховика на несколько лет назад и вернулись в школьные будни. Рон неохотно приподнялся, хлопая из солидарности, но она заметила, как он поджимает губы, пытаясь скрыть гордость за сестру. Закатив глаза, Гермиона слегка толкнула его плечом, и Рон густо покраснел, покачав головой.  Заливаясь смехом, Джинни подлетела ближе и, притормозив метлу, послала Гарри воздушный поцелуй.  По толпе прокатилась волна восторженных вздохов, а довольное лицо Джинни вывели на исполинский плакат со счётом: ЧАДЛИ — ДВАДЦАТЬ. ХОЛИХЕД — ВОСЕМЬДЕСЯТ. Игра пошла быстрее.  Охотник Пушек, фамилию которого Гермиона прослушала, молниеносно увернулся от бладжера и изо всех сил залупил битой по квоффлу, пробивая гол вратарю Гарпий.  Затем раздался взрыв.  Гермиона зажмурилась. Сердце ухнуло вниз, и внутри всё похолодело.  Нет.  Уши заложило, кровь отлила от лица.  Нет, нет, нет, нет… Резко стало трудно дышать.  Пожалуйста, нет.  Гермиона сжалась, как консервная банка под тяжёлым ботинком, точно ударная волна взрыва втоптала её в кресло.  — Да! Так их! Весёлый голос Рона звучал где-то далеко, приглушённо, словно их разделял целый стадион, а не расстояние, которое можно было уничтожить протянутой рукой.   Разлепив глаза, Гермиона потерянно проследила, как ей на колени приземлилось несколько золотых конфетти.  Ей захотелось истерично рассмеяться.  Хлопушка.  Господи.  Это была чёртова хлопушка.  — Неплохо, да? — наклонился к ней Рон, усмехаясь. — Это прикол из нашего магазина. Я сам придумал. Звучит как бомба, а на самом деле обычный розыгрыш.  — Ага, — спило выдохнула Гермиона. — Здорово.  Закусив щёку, она прикрыла глаза, чувствуя, как от криков толпы вибрирует кожа. Трибуны мелко дрожали от топота ног в такт её пульсу.  Чёрт. Лучше бы она правда осталась в Академии.  Брезгливо отряхнувшись от золотых блёсток, словно они были сгустками гноя, Гермиона поднялась на ноги.  — Я скоро вернусь, — бросила она, заметив удивлённый взгляд Рона, и поспешила к выходу с трибун.   Слава Мерлину, в туалетной комнате никого не оказалось.  Все смотрели игру. Гермиона набрала в ладони пригоршню ледяной воды и окатила лицо, чтобы успокоиться.  Её трясло. Она вцепилась пальцами в мраморную столешницу и подняла затуманенный взгляд к своему отражению в зеркале.  Итак, она снова была здесь. В очередной раз. Пряталась ото всех, чтобы скрыть свою слабость.  Просто замечательно.  Всего один нормальный день с друзьями, с которым она не справилась.  Гермиона с силой закрыла глаза, запрещая себе расклеиваться.  Только не сегодня.  Судорожно вздохнув, она расстегнула толстовку до груди, чтобы перестать гореть, как от лихорадки. Грудь, обтянутая белой майкой, тяжело вздымалась.  Гермиона умылась ещё несколько раз, смывая с себя остатки шока. Холодная вода щипала щёки, покрывая их свежим, здоровым румянцем. Хорошо. Это хорошо.  Только вот помада на губах потрескалась вместе с остатками самообладания. Гермиона небрежно подтёрла её и, в итоге оставив попытки поправить свой внешний вид, вышла в коридор. Она неспешно направилась в сторону трибун, засмотревшись на плакат с улыбающейся спортсменкой на метле, когда услышала за углом гулкий топот нескольких пар ног и разговор на повышенных тонах. А затем раздались крики, и Гермиона могла поклясться, что уже слышала эти голоса сегодня: — Отправляйся в Азкабан!   — Получай! Её сердце пропустило удар. Сжав пальцы на палочке в кармане, Гермиона уверенно шагнула в ту сторону.  И всё померкло. Она невольно остановилась. — Люмос! — испугано воскликнула Гермиона, но магии не произошло. Тьма не рассеялась, и ей показалось, что её ослепили. Но это не могло быть правдой. Она не слышала, чтобы кто-то произнёс проклятие.  Топот ног пронёсся мимо неё, обдав тёплыми потоками воздуха.  — Кто здесь? — требовательно спросила она, резко обернувшись. — Что происходит?  Мышцы натянулись в ожидании атаки, но потом всё стихло. Затем Гермиона услышала сдавленный хрип недалеко от себя. Задержав дыхание, она вытянула руку и пошла наощупь в ту сторону, пытаясь совладать с негнущимися ногами.  Это походило на один из её кошмаров.  Завернув за угол, Гермиона больно задела плечом стеклянный шкаф и зашипела. Кубки на полках оглушительно задребезжали от столкновения. Чёрный, мерцающий дым медленно оседал на полу, возвращая в помещение свет, и Гермиона начала узнавать едкий запах порошка мгновенной тьмы, который продавался в магазине Уизли.  Она сделала ещё шаг и резко прикрыла рот ладонью, заглушив шумный выдох.  У неё закружилась голова. Малфой сидел на коленях, закрыв лицо руками, и хрипло дышал, словно ему в лёгкие что-то попало. По его пальцами текла кровь, приземляясь уродливым кляксами прямо на белоснежную рубашку.

***

Один нормальный день с друзьями.  Гермиона не могла поверить, что была настолько наивной, чтобы надеяться на что-то нормальное в своей жизни. Она бы даже рассмеялась, если бы не чувствовала себя такой взвинченной. Этот день довёл её до предела за каких-то несколько часов.  Гермиона не знала, сколько времени прошло, пока она сидела в туалете на мраморном пьедестале для раковин и, сгорбившись, наблюдала, как Малфой пытается смыть с лица кровь. Кровь практически не останавливалась, продолжая сочиться из его носа и глаз и размазываясь по мертвенно-белому лицу.  Лампы, парящие под потолком, помигивали холодным зеленоватым светом. Мощный напор воды из крана разлетался во все стороны, ледяными иголками впиваясь в её кожу, но Гермиона не отодвигалась, будто не замечая этого. Она смотрела только на Малфоя, точно боялась, что он в любую секунду лишится сознания, что было вполне вероятно — его кожа выглядела ещё бледнее, чем обычно.  Кровь стекала между белых пальцев и растворялась в наполовину полной раковине красными лентами. Металлический запах смешался с запахом чистящего средства, втёртого в напольную плитку. Гермиона пыталась не вдыхать глубоко, чтобы сдержать тошноту.  Всё оказалось не так ужасно, как ей показалось на первый взгляд. Порошок кинули Малфою прямо в лицо, и он попал в слизистую, вызвав сильное раздражение. Ничего смертельного, но пережитый ужас осел в лёгких колючей золой, словно чёрный порошок каким-то образом проник и в её дыхательные пути.  Гермиона помогла ему подняться и отвела сюда, но не нашла в себе сил уйти и оставить Драко разбираться с этим самому.    Неважно, кем он был. Неважно, что она чувствовала к нему. Гермиона не смогла бы уйти, даже если бы он настоял.  То, что с ним сделали, было бесчеловечно. — Они просто негодяи. Нападать посреди белого дня, как какие-то… гиены, — выдавила она сквозь зубы, едва сдерживая негодование. — Где была охрана? Почему они не досматривают болельщиков? А если кто-то пронесёт на стадион тёмный артефакт?   Малфой резко закашлялся и, шмыгнув окровавленным носом, рассмеялся.    — Что? — не поняла Гермиона, сдвинув брови.    — Забавно слышать это от тебя, Грейнджер, — объяснил он, перестав смеяться. — Ты бы вполне могла возглавить клуб моих анти-фанатов. Гермиона закатила глаза, проигнорировав его провокацию.    — А такой есть? — вскинув бровь, холодно поинтересовалась она.    — Можешь сама организовать. Уверен, он быстро наберёт популярность.    — Ты драматизируешь.   — О, правда? — зло фыркнул Драко.    Выпрямившись, он прошёлся выразительным взглядом по своей испорченной рубашке, а затем мрачно посмотрел на Гермиону.  Малфой действительно выглядел жутко. Его капилляры полопались, белки налились красным, и серые радужки стали ещё выразительнее на тёмном фоне.    Поджав губы, она отвела взгляд на напольную плитку, на которой уже подсохли хаотичные следы крови, размазанные её подошвой.  Конечно, Малфой вообще не драматизировал. Он был прав. Его ненавидели почти все. И Гермиона не хотела лицемерно убеждать его в обратном, но отчего-то всё равно чувствовала вину.  Малфой щёлкнул краном, выключая воду.  — Эти недоумки ведут себя так, будто я виноват во всех их проблемах.  Он дотянулся до бумажных полотенец и, вырвав сразу несколько, грубо провёл ими по лицу, стирая багровые разводы.  — Будто я дьявол во плоти, а они — святые. Меня от них всех тошнит.  — От меня тоже?  Драко замер с полотенцем в руке и, чуть сдвинув брови, посмотрел на неё в упор.  — От меня тоже тошнит? — спокойно повторила Гермиона, потому что не была уверена, что он расслышал.  Его глаза сверкнули.  — Зачем ты задаёшь вопрос, на который и так знаешь ответ, Грейнджер? Качнув головой, Малфой отвернулся обратно к зеркалу. Гермиона моргнула, растерянно приоткрыв рот.  Её вопрос был резонным. По словам Драко, она была одной из этих людей. Чёрт. Гермиона бы даже не обиделась, если бы он сказал «да». Это было бы честно.  Нечестно было отвечать так.  Драко достал из кармана палочку и трансфигурировал полотенце в вату. Когда он выводил руну, Гермиона заметила, как сильно дрожат его пальцы. — Блять, — выругался Малфой, пытаясь вставить в нос комок ваты, но тот всё время выпадал. — Да как это… Затем он сдался и бросил эту затею. Прикрыв глаза, Драко остановился и опёрся руками о раковину, тяжело дыша.    Гермиона замерла не в силах отвести от него взгляд. Она никогда не видела Малфоя таким уязвимым. Ни разу, когда она намеренно пыталась вывести его из себя или задеть побольнее. Он ни разу не показал ей даже просвета слабости, и Гермиона ненавидела его за это — Малфой всегда казался сильнее её. Физически. Магически. Ментально. Его броня была намного крепче в то время, как её сползала, как обугленная кожа, от любого обжигающего слова. Тем не менее, сейчас с каждым его надсадным вздохом Гермиона отчётливо слышала треск этой брони и не могла найти в себе ни капли жгучей ненависти, что сжирала её прежде.  Её просто больше не было.  Беспросветная ненависть к Малфою испарилась, точно так же, как едкий порошок мгновенной тьмы в коридоре.  Драко стоял перед ней, скрючившись над раковиной, и казался совсем мальчишкой. Просто мальчишкой, который не мог самостоятельно вставить себе в нос вату.  Вздохнув, Гермиона наклонилась к нему и, цепко взяв за запястье, подтащила к себе.    — Иди сюда. Драко слегка пошатнулся, и его твёрдый живот упёрся ей в колени. Сосредоточенно сдвинув брови, Гермиона обхватила его лицо руками и притянула ближе. Кожа под её пальцами была гладкой, но ледяной, словно он только что вернулся с мороза.  Малфой резко перехватил её запястье.  — Что ты делаешь? — настороженно спросил он.  — Не мешай. Цокнув, Гермиона легко отбросила его руку и, дотянувшись до палочки, призвала к себе чистую вату с другого конца пьедестала.  Проследив за её манипуляциями, Малфой немного расслабился. Он упёрся руками об угол мрамора по бокам от её бёдер и, нависнув над Гермионой, смиренно подставил своё лицо.  Чуть сдавив острую челюсть, чтобы зафиксировать положение головы, она аккуратно вставила ему в ноздрю сначала один тампон, затем другой. Вата почти не была заметна невооружённым глазом, и Гермиона осталась довольна собой. — Видишь, — не удержавшись, хмыкнула она. — Не так уж и сложно.  Подняв глаза чуть выше, она наткнулась на внимательный взгляд, скользящий по её лицу. Так близко, что кожу начало покалывать, словно она соприкасалась с электричеством, находясь на грани ожога.  Смутившись, Гермиона ослабила хватку. Она слегка отстранилась и сместила одну руку на его шею, задевая влажный ворот рубашки. Гермиона поняла, что допустила ошибку, когда Малфой шумно втянул в себя воздух.  Она не хотела делать ему больнее. Поджав губы, Гермиона дотянулась второй рукой до бумажного полотенца и мягко провела по его щеке, стирая остатки крови. Её руки стали касаться Малфоя бережнее. Она сосредоточилась на своих кропотливых движениях, пытаясь не доставлять ему лишнего дискомфорта. Драко прищурился.   — Почему ты это делаешь? Задержав взгляд на его глазах, Гермиона слегка повела плечом и продолжила.  — Ты помог мне, а я не люблю оставаться в долгу. Драко ухмыльнулся, и она на секунду остановилась, чтобы взглянуть на его губы, чуть побледневшие от натяжения, затем вернулась к глазам и едва ли смогла разглядеть в них серый.  Они потемнели, затянувшись широкими зрачками, словно Гермиона наблюдала солнечное затмение.  Малфой смотрел на неё странным, хмельным взглядом, медленно моргая. Его частое дыхание касалось её, сдувая с лица невесомые кудри, а жилка на шее отбивала бешеный ритм под подушечками пальцев.  Он выглядел нездорово. — Ты потерял много крови, — озабоченно нахмурилась Гермиона. — У тебя не кружится голова?   — Кружится. Сильно, — хрипло ответил он, продолжая сверлить её взглядом. — Думаю, я близок к падению.   На мгновение повисла тишина. Лицо Гермионы испугано вытянулось, на что Малфой косо усмехнулся:   — Поймаешь меня, если буду падать?  Выдохнув, она закатила глаза и покачала головой.  Придурок.  Если он мог шутить, значит с ним всё было в порядке.    — Не знаю, Малфой, — спокойнее протянула Гермиона, подняв брови. — Слишком велик соблазн посмотреть, как ты валяешься на полу общественного туалета.   Драко улыбнулся, и на его лице прорезались ямочки.  — А ты, оказывается, садистка.  — Бывает.  — Полагаю, когда дело касается меня?  Он склонил голову набок. Гермиона уставилась на одну из его ямочек и, коснувшись его щеки краем полотенца, коротко провела по ней большим пальцем. Она не хотела встречаться глазами, потому что вдруг это стало трудно — смотреть на него так близко.  Чёрт.  Туго сглотнув, она опустила взгляд на свою грудь, обтянутую майкой. На руки Малфоя, почти касающиеся её бёдер. На колени, прижатые к его торсу. Вот чёрт.  — Нужно идти, — быстро проговорила Гермиона, пока ситуация не стала ещё неудобнее. — Игра, наверное, уже закончилась.  Она положила руки Драко на плечи, пытаясь отодвинуть, но он не шелохнулся. — Стой, сейчас…  Растерявшись, Гермиона замерла.  — Сейчас. Дай мне минуту.  Малфой посерьёзнел и, поморщившись, опустил голову. Очевидно, ему было больно двигаться, но он ничего не сказал об этом, и Гермиона решила не наседать с расспросами о самочувствии.  — Ладно. Только не падай в обморок. — Ага, — неясно кивнул Драко.  Из-за опущенной головы белые, растрёпанные волосы щекотно коснулись кончика её носа, но она не отстранилась.  Мерлин.  Его волосы пахли чертовски приятно. Хвоей. Кедром. Немного табаком.  Это странным образом успокаивало.  Прикрыв глаза, Гермиона вдохнула поглубже, радуясь, что Малфой этого не видит. Наверняка она выглядела как последняя идиотка. А если и заметит… Плевать.  Правда, плевать.  Пусть думает, что хочет.  Гермиона опустила плечи и позволила внутреннему напряжению, скопившемуся в мышцах застывшим бетоном, раствориться в этом запахе.  Всего на минуту.  Её мозг вдруг сдался, и всё, что Гермиона пыталась вытеснить, обрушилось на неё беспощадной лавиной.  Она вспомнила удушающую толпу, давящую её со всех сторон.  Она вспомнила взрыв на трибунах, поднявший в ней неконтролируемую панику.  Она вспомнила непроглядную тьму в коридоре, поглотившую её без остатка. И даже не заметила, как горячие слёзы сорвались с дрожащих ресниц, тут же остывая.  Да. Это было хуже всего.  Это было хуже ночного кошмара, потому что слишком походило на реальность. Всё было как в ту ночь. На шестом курсе. Тридцатого июня. В ту ночь, когда погиб Дамблдор. В ту ночь, когда началась война. Та же тьма.  Тот же страх.  Тот же тошнотворный, сладковатый запах.  И предчувствие чего-то ужасного.  Когда Гермиона увидела Малфоя, захлёбывающегося собственной кровью, то подумала, что он умирает. Она так давно не видела чужую смерть, что сама мысль об этом стягивала горло невыносимым спазмом, словно её душили.  Она больше не хотела видеть это.  Никогда.  Облизав пересохшие губы, Гермиона мазнула ладонью по влажной щеке и напряжённо уставилась в светлый затылок.  Минута прошла. Она должна была взять себя в руки.  — Прими крововосполняющее, когда мы вернёмся, — выдохнула Гермиона, надеясь, что голос звучит ровно. — А лучше покажись врачу в Святом Мунго. Или хотя бы Лобоске. — Как скажешь.  Малфой покачал головой и, пройдясь ладонью по волосам, отпрянул. Проследив за тем, как он отходит к стене, Гермиона спрыгнула на пол и, обернувшись, взглянула на себя в зеркало.  Просто чудесно. Спутанные ветром кудри распушились из-за влажности в туалете. Зелёная толстовка измазалась в крови Малфоя. Помада… Астория оказалась права. Помады на губах и правда не осталась, потому что Гермиона всю её сжевала из-за нервов.  Она беспокойно заправила волосы за уши и приспустила рукава толстовки, оголяя плечи, чтобы скрыть выразительные пятна от Гарри. Сейчас не было времени возиться с очищающими заклинаниями. Она потом вернёт ему толстовку в надлежащем виде.    — Не волнуйся, Уизли и так с тебя глаз не сводит, — фыркнул Малфой.  Вздрогнув, Гермиона повернулась к нему и поймала на себе внимательный взгляд. Драко стоял в тени, лениво прислонившись к косяку двери. Казалось, он с трудом держался на ногах. Гермиона с усилием подавила в себе порыв ненужной заботы. Ему уж точно ненужной. — Я делаю это для себя, а не для Рона, — отрезала она, отворачиваясь.    Господи. Точно. Рон. Наверняка они с Гарри уже потеряли её. Гермиона судорожно вздохнула и спешно направилась к выходу.  Она нашла Рона в коридоре у раздевалок. Они с Тео болтали с каким-то из болельщиков в оранжевой форме и смешной шапке. Гермиона невольно скривилась, подумав, что этот парень мог быть одним из тех, кто напал на Малфоя.  Рон взглянул на неё, и на его вытянувшемся лице промелькнула одна эмоция за другой.    — Это кровь? Гермиона! — утратив интерес к собеседнику, он тут же подошёл к ней и оглядел с ног до головы. — Что случилось?  Всё-таки заметил. Гермиона покачала головой и только открыла рот, чтобы объясниться, как глаза Рона сузились, скользнув ей за спину.  — Малфой, ты что-то сделал ей?   — О, да, — протянул Драко. — У нас с Грейнджер была безумная драка. Жаль, что ты всё пропустил, — фыркнул он, показывая на вату в носу. — Смотри, она сломала мне нос. — Опять? — расхохотался Тео. — Ага. У неё, на удивление, тяжёлая рука.    — Заткнись, — закатила глаза Гермиона. — Всё в порядке, Рон. Я в порядке. Просто Малфой…   Наткнувшись на резко похолодевший взгляд Драко, она осеклась. Он смотрел на неё с предупреждением, сжимая челюсть.   — Малфой переволновался из-за игры, и у него пошла кровь из носа, — замявшись, соврала Гермиона. — Ничего такого. — Это правда, Малфой? — прыснул Рон, заметно расслабляясь. — Какой ты, оказывается, нежный.  — Ты её слышал, — засунув руки в карманы, пожал плечами Драко. — Или не доверяешь словам своей подружки? Поджав губы, Гермиона покраснела и стрельнула в него укоризненным взглядом. Какой же ублюдок.  Малфой только дёрнул бровью в ответ. Он снова выглядел поразительно заносчиво, несмотря на то, его идеальная рубашка превратилась в кровавую тряпку, а из носа торчали набухшие тампоны.  — Идём, Гермиона, — стушевавшись, Рон положил ладонь ей на спину и аккуратно подтолкнул к выходу. — Ребята ждут снаружи. Джинни сказала, что тут рядом есть кафешка с обалденным джелато.     Выдохнув, Гермиона кивнула и пошла вместе с ним. От мороженого сейчас она бы точно не смогла отказаться. Как и не смогла отказаться от секундного порыва обернуться перед тем, как завернуть за угол. И она обернулась, без труда находя между толпы болельщиков лицо Драко.  Держа руки в карманах, он стоял и кивал, вполуха слушая то, что говорил Нотт, но смотрел прямо на неё.  В этом взгляде Гермиона без сомнений считала благодарность. Итак. Один — один, Малфой. Теперь они точно были в расчёте.