Агент в отрицании

Мы с Минхо вбежали в лабиринт, и глаза мои сию же секунду расширились. Стены возвышались над нами, лёгкий ветерок обдувал моё лицо и плющ свисал со стен. Это выглядело устрашающе, но я восхищалась этим и задавалась вопросом, как можно было такое построить. Были слышны только наши шаги и дыхание. Минхо бежал передо мною не разговаривая, а я бежала следом за ним. У меня перехватывало дыхание от происходящего вокруг. Мы бежали быстро, адреналин разливался по моему телу. Я чувствовала себя замечательно, как будто я была создана для бега. Как будто я уже занималась этим до лабиринта. — Возьми нож и срежь немного плюща, — внезапно приказал Минхо. — Это поможет нам найти дорогу назад. Это как хлебные крошки в какой-то сказке. Я подбежала к стене, покрытой густым длинным плющом. Срезать плющ на бегу было сложно, но мне удалось сделать это, хотя это было отнюдь не безупречно. Минхо следил за каждым моим действием и потом сказал: — Тебе ещё нужно учиться, но это нормально для первого раза, — вздохнул он. — А теперь возьми блокнот, он у тебя в жилетке. Тебе нужно зарисовывать всё во время бега, милая. Я снова подчинилась и начала делать заметки, в основном изображая, как выглядит лабиринт, и комментируя. Минхо почти ничего не говорил во время бега, но я заметила, что он что-то бормотал и теребил пальцы, как будто нервничал. Странно. Обычно он не выглядел так. Минхо замедлил бег, и мы побежали рядом. Я покраснела, когда почувствовала, что он смотрит на меня. Потом он опять пробормотал что-то неразборчивое. — Что ты сказал? — осторожно спросила я, сохраняя темп. — Хм? — дёрнул головой Минхо. — Я сказал, ну, ты выглядишь ужасно. Вот что я сказал. Ты выглядишь ужасно. Я лишь вздохнула и продолжила бежать. Это действительно звучало не очень приятно. — Ты когда-нибудь видел гривера? — спросила я. — Нет, никто не доживал до того момента, чтобы рассказать об этом, хотя я уверен, что смог бы это сделать. Минхо был слишком самоуверенным, — подумала я. — Но мы сделали пару заметок о том, как они выглядят. Металлические ноги, зелёная слизь, шипы и, конечно же, жало. — Откуда тебе это известно? — Ты никогда не перестанешь задавать вопросы, да? — проворчал Минхо. — Тех, кого укусил гривер сумели рассказать о них, а слизь мы заметили на земле. Минхо посмотрел на наручные часы и сказал: — Пора обедать. Фрай упаковал еду в наши рюкзак. Мы остановились в тихом местечке — в тупике. Минхо сел, а я осталась стоять. — Разве не глупо останавливаться в тупике? Если сюда наведается гривер, у нас не будет выхода. Минхо посмотрел на меня, слегка приоткрыв рот. Я сказала что-то не так? У меня что-то не лице? Я не понимала, почему меня это волновало. Это был всего лишь Минхо. Мой враг. И не более того. — Я никогда не задумывался об этом, — признался Минхо. — Это очень умно с твоей стороны, милая, — пробормотал он. — Ничего особенного. Просто пришло в голову, — сказала я, краснея и пожимая плечами. — Но мы всё равно будем обедать здесь, — сказал Минхо, начиная есть свой сэндвич. Я села напротив него, прислонившись спиной к стене, и начала есть. Мы ели в тишине, изредка переглядываясь. Между нами было напряжение. Доев свой сэндвич, Минхо скрестил руки на груди. Его бицепсы и вены опять стали отчётливо видны, демонстрируя его силу. Я сильно покраснела, и глаза мои расширились. Мне нужно перестать так смотреть на него. Он только скрещивает руки на груди, Джейн! Просто перестань думать о... но он выглядит так... Интересно, как он получил такие сильные руки? Он много тренировался? Может, мне тоже стоит так делать? Что? Зачем это мне? Я не хочу ни на кого произвести впечатление, особенно на Минхо или даже на Ньюта. — Наслаждаешься видом? — ухмыльнулся Минхо. Я отошла от своих мыслей и слегка откашлялась. — Э-э, нет, я... хм... я этого не делала, — запнулась я. Улыбка Минхо становилась всё шире. — Прекрати так улыбаться, Острая Мотыга! — Почему ты продолжаешь меня так называть, милая? — его улыбка исчезла. — Просто назови меня Минхо вместо Острой Мотыги, урода с гелем для волос или мерзкий гривер. Или можешь даже звать меня Блонди! Я догадалась, что он не хотел говорить последнее предложение. — Блонди? Но ты ведь даже не блондин. Я называю так Ньюта. Минхо поднялся с места и сказал: — Может мы уже пойдём? Я не хочу проводить ночь с такой инвалидной курицей, как ты, милая. — Я перестану называть тебя Острой Мотыгой, если ты перестанешь называть меня «милая». Мне это не нравится, — сказала я, вставая. Ладно, это была неправда. Мне нравилось, когда он называл меня «милая». Никто, кроме Минхо меня так не называл. — Жаль тебя, милая, потому что я не перестану тебя так называть, — сказал Минхо, перейдя на бег.— Хотя могу, но при одном условии. — И при каком же? — спросила я. — Если ты перестанешь называть меня «Острой Мотыгой», а Ньюта «Блонди»... а Ньют перестанет называть тебя «дорогая»... тогда и я перестану. Я глубоко вздохнула. — Какое это имеет значение? Это просто прозвища. Я не собираюсь убеждать Ньюта перестать так меня называть, — твёрдо сказала я. — Тебе нравится это прозвище? — выпалил Минхо. — Какое именно? — спросила я. Честно признаться, я любила эти прозвища одинаково. Хотя прозвище от Ньюта заставляло внутри меня трепетать чуть больше. — «Дорогая», — сказал Минхо. — Это прозвище хорошее. — Не думай, что я буду называть тебя «дорогая», — сказал Минхо, с едва заметным отвращением. — Я никогда не буду постоянно говорить два слова: «дорогая» и «чёрт возьми». Мои брови нахмурились. — Я и не заставляю тебя называть меня «дорогая» или чертыхаться. Минхо ничего не ответил и продолжил бег. — Надо поспешить, прежде чем ворота закроются, — сказал он.