Хроно-логически

Дилюк и Кэйа покидают двор, когда появляется посланник клана Лоуренсов. Дилюк видит, как Кэйа бросает на него острый неодобрительный взгляд. Его езда, безусловно, отличается безрассудством... Но, присмотревшись повнимательнее, Дилюк видит, что он, похоже, действительно превосходно контролирует своего скакуна. Возможно, в первый раз он не сбил бы Дилюка, и Кэйа только подумал, что он это сделает. У Кэйи с восприятием глубины… не очень хорошо. Кэйа сделал то, что, по его мнению, должен был сделать, чтобы защитить своего брата. Дилюк теперь сделает то же самое. Он ловит взгляд отца, прежде чем они с Кэйей покидают двор. Крепус слегка кивает ему, Дилюк отвечает тем же. Все будет хорошо. Они с Кэйей добираются до бань без происшествий. Не то чтобы Дилюк ожидал, что они будут. Кэйа бросает на него слегка обеспокоенный и более чем слегка смущенный взгляд. Он не знает точно, что происходит, но делает так, как хочет Дилюк. Как обычно. Они раздеваются, затем ныряют в воду. Теперь, когда они одни, как в первый раз, когда Дилюк переживал этот день, Кэйа смотрит на него и спрашивает: — Ты собираешься сейчас рассказать мне, что происходит? — Пока нет, — говорит ему Дилюк. — У нас пока недостаточно времени... Но я расскажу тебе. Мне понадобится твоя помощь. — Может быть... тогда ты предпочел бы начать с того, в чем тебе нужна моя помощь? Вместо того, чтобы сидеть в ванне? Или пребывание здесь — необходимый шаг в твоих планах? — Последнее, — отвечает ему Дилюк. — ...Тогда ладно. Чертовски приятно снова видеть Кэйю живым. Сидеть с ним. Знать, что Кэйа рядом и поддержит его, как и всегда. Дилюк не может представить жизнь без него. На этот раз он спасет его, несмотря ни на что. Затем, как только попытка отравления будет пресечена, они спасут свой дом. Вместе. — Я полагаю, ты думаешь, что сейчас мы должны вести себя естественно, так что... Ты достаточно практиковался в стрельбе из лука, брат мой? Йомены и охотники не будут сдерживаться только потому, что ты принц. Они никогда этого не делают. — Вот почему они единственные, с кем стоит соревноваться, — фыркает Дилюк. — Ты, Джинн и Эола — единственные, кто когда-либо спарринговал со мной, не проигрывая в каждом поединке, и это не говоря уже о всех тех, кто выбывает из борьбы, как только понимает, что я участвую в турнире. — На самом деле, их нельзя винить, — отзывается Кэйа. — Их жизням пришел бы конец, если бы они нанесли серьезное увечье королевскому отпрыску. Не только их жизням, но и жизням всех их семей. Дилюк мрачнеет. —Тогда что бы с ними случилось, если бы им действительно удалось убить одного из нас? — Я полагаю, после этого они долго не проживут, — говорит Кэйа, проницательно глядя на него. — Отец, и тот из нас, кто останется, позаботятся об этом. — Да. Конечно. Просто... Зачем кому-то рисковать этим? — Что-то случилось? — Нет. Пока нет. Просто... В этом нет никакого смысла. — Чем больше Дилюк думает об этом, тем больше он уверен, что это, должно быть, сделал Гай. Он отравил вино и виноградный сок, а затем выпил немного сам, чтобы отвести от себя подозрения. Но почему? Он не держит на них зла, по крайней мере, Дилюк об этом не знает. Кэйа не слишком строг к нему на тренировках. Семья Дилюка всегда была добра к нему. Они взяли Гая оруженосцем, учитывая его потенциал. Многие благородные дома даже не глянули бы на него, если бы его семья не обладала достаточным богатством, чтобы сделать его возвышение стоящим. Мать Гая умерла много лет назад от болезни, вспоминает Дилюк. Его отец, Таннер, все еще жив, но у него слабое здоровье... и из-за этого он сейчас живет в замке. Надзирает за полевыми рабочими, а не работает в поле сам. Предоставление ему этой работы, вполне возможно, спасло ему жизнь. Так почему Гай вот так набросился на них? Входят другие оруженосцы и устраиваются на противоположном конце ванны, точно так же, как в первый раз. Затем появляется Гай, неся кувшин с вином и поднос с бокалами... один из которых уже наполнен виноградным соком... и с нервным, виноватым выражением в глазах, которое — Дилюк знает — ему не почудилось. Гай на самом деле останавливается у двери и колеблется мгновение, затем делает глубокий вдох. Готовится к тому, что собирается сделать. Ублюдок. — Вино с пряностями, — говорит Гай, подходя к ним, — и виноградный сок. Дилюк хватает Кэйю за руку, когда тот тянется, чтобы принять кубок, который Гай наливает ему. — Нет, спасибо. — Ч-что? — спрашивает Гай, его глаза становятся огромными. Кэйа искоса смотрит на Дилюка, пораженный как его действиями, так и тоном. Понятно. Дилюк уверен, что его тон столь же ядовит, как и вино с виноградным соком, которыми Гай пытается их угостить. — Почему бы тебе самому не выпить это? — предлагает Дилюк. Он... на самом деле не очень хорошо все продумал, понимает Дилюк, выбираясь из ванны и оборачивая полотенце вокруг талии. Он надеется, следующего раза, подобного этому моменту, не будет, но если и будет, он позаботится о том, чтобы у него больше не было этой конфронтации в обнаженном виде. Действительно трудно чувствовать, что он контролирует ситуацию, когда на нем нет ничего, кроме полотенца. Гай тоже представляет собой жалкую фигуру, когда ерзает и заикается, пытаясь придумать, что сказать дальше. — Давай, — убеждает его Кэйа, как всегда поддерживая Дилюка... И по холодной нотке, которая звучит в его голосе, Дилюк почти уверен, что Кэйа понял, что происходит. — Выпей это. Если только... есть причина, почему ты этого не хочешь? Гай пытается вылить вино. Вероятно, надеясь изобразить неуклюжесть. Однако Кэйа реагирует по-змеиному быстро. — Упс! Осторожнее! Ты чуть все не уронил. Гай в ужасе смотрит на него. Даже Дилюк бросает взгляд на Кэйю, потому что знает, что у его брата потрясающие рефлексы, но... умудриться поймать и графин с вином, и кубок с виноградным соком — это нечто невероятное, даже для Кэйи... И, как и на Дилюке, на нем одно только полотенце. — Давай, — говорит Кэйа и держит кубок прямо перед лицом Гая. — Пей. И не утруждай себя попытками разлить снова. Я заставлю тебя слизать его с пола, если ты это сделаешь. Выражение лица Гая искажается. Затем… он начинает рыдать. — Мне жаль! Мне так жаль! Принц Дилюк... Принц Кэйа... Я… — Тебе жаль. Жаль, что ты пытался отравить нас. Ну, тогда все в порядке, раз ты сожалеешь… — Почему, Гай? — спрашивает Дилюк. Обычно ему, вероятно, было бы трудно сохранить свой гнев в подобной ситуации... столкнувшись с кем-то, кто плачет и извиняется... но воспоминание о лежащем на полу Кэйе, с прикрытыми полотенцами лицом и животом... рядом с другими оруженосцами... Это помогают разжечь огонь решимости Дилюка. — Разве мы плохо к тебе относились? Разве мы не сделали все, что могли, чтобы улучшить жизнь твоей семьи? И вот как ты нам отплатил? Пытался отравить нас? — Мне очень жаль! — Он задал тебе вопрос, — категорично произносит Кэйа — Почему? — Я... они... я бы никогда… — Говори. — Лекарство от болезни моего отца! — наконец выпаливает Гай. — Они… мне предложили… — Кто предложил? — требует Дилюк. — Я не знаю его имени! Я даже никогда не видел его лица! Он просто... Он сказал мне, что у него есть лекарство, которое навсегда излечит моего отца, — говорит Гай сквозь слезы. — Мне жаль, принц Дилюк. Мне так жаль… — Вы двое, одевайтесь и приведите стражников, — велит Кэйа другим оруженосцам, которые в ужасе смотрят на своего товарища. Они немедленно повинуются, оставляя Дилюка и Кэйю наедине с Гаем. — Я думаю, нам тоже стоит одеться, пока не пришли стражники, — замечает Дилюк. — Иди. Я останусь здесь и присмотрю за ним, — говорит Кэйа. — Я не позволю ему добраться до своей одежды, где у него может быть оружие или еще больше яда. Нет, пока не прибудет стража. Дилюк колеблется всего мгновение, затем идет и быстро переодевается. Он хочет поменяться с Кэйей и позволить ему забрать свою одежду, но тот отклоняет его предложение, довольствуясь тем, что стоит и охраняет Гая в одном полотенце, пока не появляются стражники и не уводят Гая на допрос. — Оденься сейчас, пожалуйста, — просит его Дилюк. — Нам нужно немедленно поговорить с отцом. — Да, — соглашается Кэйа. — Уверен, он бы обиделся, если бы мы не сообщили ему, что кто-то только что пытался убить его сына. — Сыновей. Он пытался убить нас обоих, — говорит Дилюк. — Но это не… есть кое-что еще, что нам нужно… — Кстати, как ты узнал? — спрашивает Кэйа, его голос приобретает немного странный оттенок, пока он снова натягивает одежду. — Насчет яда? — Я... Это... сложно, — отвечает Дилюк. Потому что это именно так. Он сам до сих пор не знает, как это произошло... и у него сейчас нет на это времени. — Я объясню тебе позже. — Хорошо, — кивает Кэйа. — Но, Дилюк? — Да? — Неважно, насколько безумным может быть твое объяснение, ты же знаешь, что я тебе поверю, верно? — Да, — говорит Дилюк и не может удержаться от улыбки. Это правда. Если и есть тот, кто поверит всему, что бы он ни сказал, как бы нелепо это ни звучало, поддержит его несмотря ни на что и последует за ним прямо в сердце самой Бездны, если Дилюк объявит, что отправляется туда, то это Кэйа. Он действительно не мог и мечтать о лучшем друге или брате. — Я знаю. Затем они направляются в зал для аудиенций, где Крепус и посланник Лоуренсов просматривают сообщения. — Дилюк, Кэйа, — приветствует их Крепус с облегчением на лице. — Хорошо. Вы… — Оруженосец Гай только что пытался отравить нас, — говорит Кэйа, когда Дилюк хотел сразу перейти к обсуждению стратегии защиты замка Даунвайн. — Что?! — Сейчас это не важно, — пытается отмахнуться от этого Дилюк. — Не важно… ты мог умереть! — огрызается Кэйа. «Я действительно умер, и ты тоже. Дважды», — хочет сказать ему Дилюк, но прямо сейчас действительно не может. — Но мы не умерли, и у нас прямо сейчас слишком много других забот. С Гаем мы разберемся позже. Если предположить, что это «позже» вообще наступит. — Я полагаю, он находится под стражей? — спрашивает Крепус, совсем не выглядя довольным этим новым развитием событий, но выражение его глаз... Он смотрит на Кэйю, затем многозначительно на Дилюка. Дилюк кивает, отвечая на его произнесенные и невысказанные вопросы. — Да. Он у стражников. Мы разберемся с ним позже. Прямо сейчас нам нужно обсудить оборону замка — потому что принцесса Эола права. Те подозрительные люди, за которыми она следила, приближаются к замку Даунвайн, и они планируют напасть сегодня вечером, во время празднования праздника урожая. Чтобы убедить их, требуется меньше времени, чем понадобилось бы, если бы он только что не предотвратил попытку отравления. Благодаря этому Крепус готов поверить ему, поскольку он спас Кэйю, как и намеревался. Однако, к сожалению... Дилюк не имеет хорошего представления о численности сил, которые их атакуют. Он бы сказал, что их по меньшей мере сотня... Скорее всего, гораздо больше, раз они осмелились напасть на крепость Рагнвиндров, даже когда все они были отвлечены и в разгаре празднования, но он никогда не был в состоянии назвать точные цифры. Он также не знает, кто их послал. На них не было никаких опознавательных знаков, и он не видел никого, кто походил бы на лидера… Однако важнее всего то, что на этот раз они будут предупреждены. На этот раз его людей не застигнут врасплох, и одно это вполне может иметь решающее значение. Они делают все возможное, чтобы подготовиться, но стараются делать это незаметно, потому что, как указывает Кэйа, у их врагов, скорее всего, есть шпионы. Они высылают разведчиков на поиски признаков того, что вооруженные силы могут скрываться на расстоянии марша от замка Даунвайн. Вызывают стражников, которым доверяют больше всего, и информируют их о ситуации. Составляют новый график дежурств и патрулирования, призванный усилить безопасность, но не реализованный немедленно, чтобы не подставлять их под удар. Кэйа предлагает несколько других мелочей, которые они могут предпринять, например, незаметно переместить тайники с оружием в ключевые районы и составить список людей, которым они безоговорочно доверяют, предупредить, чтобы они оставались вооруженными сегодня вечером, а затем лично проследить, чтобы это было сделано. В его взгляде читается вопрос, прежде чем он уходит, и он многозначительно смотрит на посланца клана Лоуренсов. Дилюк встречается с ним взглядом и уверенно кивает в ответ. Да. Мы можем доверять ему. Он не скоро забудет, как этот человек взял в руки оружие вместе с их людьми в явно проигрышной битве, делая все возможное для защиты замка, когда он мог легко сбежать. И одного его кивка, однако, достаточно для Кэйи, который кивает в ответ и уходит. — Где вы хотите меня видеть? — спрашивает посланник после того, как Кэйа уходит… вероятно, он правильно прочитал обмен кивками между братьями. — В гуще событий? Или мне лучше убраться с дороги? — Это не твоя битва, — говорит ему Дилюк, — но если ты останешься с нами, мы будем благодарны. — Ну, моя принцесса действительно послала меня сюда, чтобы помочь вам... И согласно законам верховной королевы, нападение на одну из королевских семей Монда является нападением на них всех. Итак... Давайте посмотрим, какой урон могут нанести два пиро глаза бога этим головорезам, а? Дилюк улыбается в ответ. — Спасибо. Затем ему кое-что приходит в голову. Он прожил этот день уже три раза и до сих пор не спросил... — Извини, но как тебя зовут? — Тома, — говорит ему посланник. — Домоправитель и посланник клана Лоуренс. — Приятно познакомиться с тобой, Тома, — говорит Дилюк и протягивает руку для рукопожатия. — И спасибо тебе за помощь нам в трудную минуту.

***

Вскоре после этого остальная часть совета расходится, чтобы сделать все возможное для подготовки к атаке. Крепус передает Дилюку ряд задач, и он немедленно приступает к их выполнению. Однако прежде чем он успевает продвинуться в своем списке достаточно далеко, знакомый голос зовет его по имени. — Принц Дилюк. Дилюк резко останавливается. — Леди Розалина. Его потенциальная невеста — красивая женщина. В этом нет сомнений. Она по крайней мере на несколько лет старше его, но не настолько, чтобы это действительно имело значение, особенно для дворян их положения. Нет, самое главное, что у нее правильная родословная, есть влиятельные связи и богатство, и она еще не вышла из детородного возраста. Дилюку не нравится думать о своей потенциальной жене в таких резких выражениях... А леди Розалина, хотя и подходит по всем параметрам, очень далека от партнерши, которую он выбрал бы, если бы мог выбирать сам. Тем не менее, выбор был не за ним, и она вполне может скоро стать его женой. Поэтому Дилюк вежлив с ней, как был бы вежлив с любой другой, и надеется, что, возможно, как только он узнает ее получше, его сомнения в отношении нее исчезнут. — До меня дошел неприятный слух, что оруженосец пытался вас отравить, — говорит Розалина, и выражение ее лица обеспокоенное... Но по взгляду этого не скажешь. У Дилюка такое чувство, что она в восторге от перспективы выйти за него замуж не больше, чем он сам, но, как и он, она мало что может с этим сделать. — Я рада видеть, что с вами все в порядке. — Спасибо, миледи, — говорит Дилюк. — Спасибо за ваши слова. С запозданием он понимает, как глупо это, вероятно, звучит. Да, благородной леди подобает говорить, что она рада, что кого-то не отравили. Так и должно быть — вода мокрая, небо синее, благородная леди соблюдает этикет. — Прогуляетесь со мной? — спрашивает Розалина. — Я... э-э... — У Дилюка много дел, которые ему нужно сделать... но не настолько, чтобы он тратил каждую свободную минуту между этим моментом и тем, когда произойдет нападение, на подготовку. — Хорошо. У меня не так много времени... Но я могу уделить немного вам, миледи. Не самая обходительная фраза, но он никогда не был силен в разговоре со своими поклонницами. Он надеется, если они поженятся, как только он узнает ее получше, ему будет легче говорить. Он протягивает руку леди Розалине, которая принимает ее, и Дилюк вынужден подавить дрожь, потому что руки леди Розалины холодны как лед. В этом нет ничего нового, но Дилюка это всегда немного отталкивает. Он бессознательно ведет их на солнце, чтобы им было немного теплее. Или, по крайней мере, ему было немного теплее. Розалина провела достаточно времени на ледяном севере, чтобы утверждать, что больше не чувствует холода. — В замке сейчас суета, — замечает Розалина. — Случилось что-то еще? — Должно ли произойти что-то еще, кроме попытки убийства двух принцев, чтобы вызвать переполох? — спрашивает Дилюк. — Кроме того, сегодня канун праздника урожая. Это всегда... будоражит людей. О, и... Дилюк резко замолкает. Потому что Розалина поворачивается и прижимает кончик указательного пальца к его губам, чтобы заставить его замолчать. — Вы красивы, мой господин, — отмечает Розалина, — но вы не очень хороший лжец. — Я не… — Вы не обязаны рассказывать мне, что произошло, — с пониманием произносит Розалина. — По крайней мере, сейчас ваши секреты принадлежат вам. Хотя, если мы поженимся, я бы надеялась, что вы доверите их мне. — Я... мои извинения, — говорит Дилюк и знает, что краснеет. — Не нужно извинений, — любезно отвечает Розалина. — Мы не так уж хорошо знаем друг друга, несмотря на то, что вскоре мы можем быть официально помолвлены... Доверие действительно должно с чего-то начинаться, поэтому я выбираю верить, что, какие бы секреты вы ни хранили, это на благо ваших людей... которые однажды могут стать и моими людьми. — ...Спасибо, — кивает ей Дилюк. — Я надеюсь, что, если я могу чем-то помочь, вы все же скажете мне, — говорит Розалина. — Да. Я имею в виду, я бы хотел, но... Я думаю, мы готовы настолько, насколько это возможно, для... я имею в виду… — Значит, существует какая-то явная и реальная опасность, — сухо отмечает Розалина. Дилюк изо всех сил старается сохранить непроницаемое выражение лица, но уверен, что она видит правду в его глазах. — Как я уже сказала, вам не нужно говорить мне... Хотя, возможно, вы позволите мне научить вас тонкостям замалчивания однажды в будущем. — Вероятно, это было бы весьма полезно, — признает Дилюк. Они замолкают, продолжая прогулку. К этому моменту они оказываются возле лестницы, ведущей на зубчатые стены, и Дилюк понимает, что сейчас самое подходящее время обойти их, поскольку он все равно вышел на прогулку. Он ходил по стенам замка сотни раз, но никогда раньше не планировал их защиту. На памяти живущих замок Даунвайн не подвергался нападению. Стены укомплектованы не так хорошо, как следовало бы сейчас, — в этом виноваты сами Рагнвиндры. Они расслабились за несколько поколений мирной жизни, и сейчас охрана — не более чем формальность. Особенно с приближением праздника урожая, они переставили свою стражу и патрули, чтобы те могли помочь в другом месте. Однако в течение часа это изменится. Это одна из личных задач Дилюка — следить за усилением охраны. — На такой высоте немного ветрено, — замечает Розалина. — Могу я одолжить вам свою куртку, миледи? — немедленно предлагает Дилюк. — Спасибо, но в этом нет необходимости. О, мой господин? — Да? — У вас что-то на лацкане, — говорит Розалина. Она сдвигается так, чтобы встать спиной к замку, а Дилюк оказался между ней и видом на земли Рагнвиндров, и протягивает руку, чтобы коснуться его воротника. Затем, краем глаза, Дилюк видит, как ее другая рука движется так быстро, что становится размытым пятном. Боль. Что-то пронзает его шею сзади, чуть сбоку от позвоночника. Затем переднюю часть тоже прошивает болью, и что-то очень не так... Дилюк не может дышать! Он захлебывается кровью, наполняющей рот, и пытается вдохнуть, но его трахея... проколота. Леди Розалина жестоко улыбается ему. — Дурак, — говорит она. Затем выражение ее лица меняется, когда Дилюк падает на землю, и последнее, что он слышит, это крик Розалины: — Помогите! Кто-нибудь! Пожалуйста! В принца Дилюка стреляли!