Singularity

Чтобы подняться, вы должны упасть, чтобы обрести, вы должны потерять.

Ошо.

      Сколько раз Чонгук порывался поехать к дому Тэхёна за эти два дня? Каждый раз, придумывая в голове причины, по которым ему нужно срочно поговорить или узнать о самочувствии, он по тридцать минут топтался на остановке, пропуская нужный автобус.       Рассказав Джину о своём путешествии (конечно, обстоятельства их знакомства, как и ситуацию Тэхёна, оставил в секрете), он надеялся, что тот скажет ему поехать, убедит, что он ошибся. Но друг только раздражал своей поддержкой в правильности его решения.       Когда ему удавалось справиться с ломкой, Чонгук и сам понимал, что для блондина будет лучше забыть и его, и причину их встречи.       В попытках изгнать мысли об этих чёртовых родинках он сканировать сайты в поиске работы. Обзванивал потенциальных инвесторов, но каждый раз, слыша в трубке «Нет спасибо», желание швырнуть телефон в стену и сорваться к карим глазам сводило с ума.       Штудируя биржу и анализируя графики, он злился из-за понимания, что деньги просто проходят мимо.       — Чонгук? — увлечённый сверкой таблицы потенциальной прибыли, он даже не услышал, как Джин вернулся со встречи.       — Умоляю, скажи… — он оторвал взгляд от экрана и слова застряли в горле.       — Привет, — Юнги стоял, упершись плечом в проходе на кухню. Следом вошёл Хосок.       Конечно, он знал, что ему придётся с ними встретиться, как минимум завтра на суде. Он даже подготовил речь. Но стоило увидеть друзей, чувство вины вышибло мозги из дробовика.       — Привет, — поднявшись со стула и набрав в лёгкие воздух, пытается заставить себя смотреть им в глаза.       Хосок лишь улыбнулся на его потуги и молча прошёл, похлопав по плечу. Мин же продолжать стоять, словно зная и заставляя его произнести слова, что он, идиот, должен был сказать ещё три месяца назад.       — Прости, — глядя прямо ему в глаза, наконец, выдавил Чонгук.       — Что? — гадёныш повернул голову в бок, подставляя ухо.       Сделал два шага назад, так, чтобы видеть всех троих.       — Простите меня! — он поклонился друзьям с готовностью принять всю вину и наказание.       — Ещё раз исчезнешь вот так, самолично закопаю, — прорычал Юнги и, стоило поднять корпус, крепко обнял его.       — Я уверен, что ты уже выбрал место, — усмехнулся он.       — Итак, теперь давайте обсудим завтрашнее заседание, — Джин набрал воды в чайник и достал четыре чашки.

***

      Заставив себя выбраться из кровати, в которой он провёл последние сутки, Тэхён взял машину отца и направился в свою квартиру. Твёрдо решив, наконец, избавиться от лишних вещей, он подбадривал себя. Для жизни с чистого листа нужно вырвать уже исписанные.       Готовился к тому, что будет трудно и нужно сделать это, несмотря на попытки сердца оставить часть воспоминаний. Он повернул ключ и вошёл в квартиру.       — Прости, что ты делаешь?       — Освобождаю пространство.       — Для чего? Ты что тут жить собрался?       Он замер напротив дивана, где лежала аккуратная стопка одежды.       Переложив свою часть в шкаф, он безжалостно бросил шмотки Минги в пустую коробку и, похвалив себя за отличное начало, двинулся в ванну.       Тэхён сгрёб всё, что не имело к нему отношения, в мусорный пакет, настойчиво избегая взглядом вторую зубную щётку в стаканчике.       — Ты что там труп хранишь?       — Да, предыдущего очень любопытного соседа.       Открыв холодильник, он с улыбкой смотрел на одинокую бутылку воды.       — Я девственник.       — Прости, что?       — У меня не было времени. Я всё время учился, затем работал. Думал, вот стану успешным и встречу достойную девушку.       — Во дела! И до скольки лет ты планировал беречь свой бутон?       Тэхён складывал посуду, что когда-то покупал Минги.       Обойдя ещё раз квартиру, убедился, что все чужие вещи упакованы в коробки и мешки.       Только всё погрузив и захлопнув багажник, он внезапно осознал, что ничего не чувствует. Ни разу за час, что он собирал вещи, сердце не ёкнуло от вида когда-то родных рубашек и тарелок, которые он прежде, захлёбываясь слезами, расставлял, желая воссоздать иллюзию прежнего мира.       — Ты молодец, — похвалил он своё сердце, поглаживая по груди.       Отъезжая от мусорных баков, он бросил взгляд в зеркало и, видя серый картон, что одиноко стоял на фоне синих баков, не удержавшись, открыл окно и, высунув руку, согнул пальцы, оставляя лишь средний.       — Сам ты пошёл! — раздалось недовольное из тёмного вороха одежды, что оказался бездомным.       — Простите, я не вам, — он виновато вжал голову и быстро спрятал руку, закрывая окно. Осознав произошедшее, смех наполнил салон. Неосознанно он повернулся к пассажирскому сидению. Пусто.       Вернувшись домой и проверив почту, он отписался заказчикам, что обязательно займётся ими в ближайшее время. Правда, как осуществить это, в голове пока не было. И хотя на обратном пути он поймал себя на том, что напевает мелодию, которая, будто первый росток, проклюнулась из-под снега, под концепцию заказчиков она точно не подходила.       Вспомнив ещё раз мотив, он быстро записал первые ассоциации, что рождались в голове.       — Сынок, это твоё? — мама вошла на кухню, держа в руках чёрную футболку.       — Это Чонгука, — бросил он быстрый взгляд и продолжил есть, глядя в планшет на получившийся набросок мелодии.       — Кого?       — Да! Моё! — спохватился он и, вскочив, выхватил ткань.       — Тэхён, ты доел?       — Да, — не отрываясь от написания, он протянул пустую тарелку.       — Что ты мне её суёшь? — голос удивлённого отца отвлёк.       — Что?       Он перевёл взгляд на посуду в руке. Странно.       — Если доел, пошли. Поможешь мне, — старший Ким демонстративно цокнул и, развернувшись, вышел из комнаты.       Весь оставшийся день не покидало чувство, что ему чего-то не хватает. Словно его лишили чего-то тёплого и уютного, заставляя ёжиться от холода. Ещё и мысли о Чонгуке норовили атаковать. Стоило решить, что голова ясна и готова заняться написанием песни, словно мираж, нарисованный тонущим в бреду сознанием, появлялся ОН и тенью преследовал.       Уснуть оказалось вообще чем-то за гранью. Тэхён ворочался, пытаясь найти удобное положение. Рука всё время искала, что можно обнять, и, используя все имеющиеся подушки и даже несколько игрушек, что были выужены из шкафа, он продолжал яростно сопеть. Ему всё ещё не нравится.       Повернувшись в сотый раз набок, он смотрел на стену перед собой.       — Да что тебе нужно? — обращался он к ноющему органу в груди.       Решив, что может позволить себе немного подумать о Минги, он закрыл глаза…       Представляя тёмные глаза, что смотрели с заботой и нежностью, он, наконец, погрузился в сон, прижимая чёрную футболку.