Не слушай меня

      Вики больше не чувствовала себя слабой. Но ноги сами привели её к Люциферу и Дино, которых она заметила безмятежно отдыхающими под цветущим абрикосовым деревом. Время не остановилось, и, чтобы хоть ненадолго сбавить обороты тревоги, бессмертные вернулись к прежней — насколько можно было назвать её такой — жизни.       Спустившись по разрушенным, покрытым паутиной трещин и каменной крошкой ступенькам, Вики разулась, погружая стопы во влажную мягкую траву. С появлением Матери природа вновь вернула краски, что выглядело даже иронично наряду с приближающимся концом этого мира.       Дино запрокинул голову и прикрыл глаза, подставляя лицо каплям влаги, падающим с цветущей ветки над ним.       — Вот видишь. А ты говоришь, что я только пакостить умею. На деле же ты даже не подскочил и не начал отряхиваться, — фыркнул Люцифер, надавив на ветку последний раз и улыбнувшись приближающейся подруге.       — Может, я жду, когда ты потеряешь бдительность, чтобы отомстить, — не открывая глаз, изрёк Дино.       Демон цокнул.       — За что? Пострадавшая сторона здесь я.       Люцифер демонстративно потёр запястье и пошевелил пальцами, а лицо его застыло в гримасе, полной боли и разочарования. Ангел открыл глаза.       — Не гунди, у тебя уже всё давно зажило. Твоя регенерация в разы лучше моей. И не строй трагедию перед Вики, она всё равно тебе не поверит.       Дино встал, поравнявшись с ними. Девушка повисла на плечах друзей, не в силах подавить улыбку.       — Ты была с Каем?       Она кивнула. Ангел сорвал тонкую цветущую веточку и вплёл в волнистые пряди Вики.       Десять лет. Для бессмертных это всего лишь одно мгновение, яркая вспышка. Для людей — целая эпоха, которая надолго отложится в памяти и будет то и дело всплывать в разговорах.       Для Вики эпохой стал Мальбонте. Как бы ни звучало это наивно, глупо, странно, он стал для неё воспоминанием, приходящим во снах, живущим в голове. Отражающимся в глазах Кая. И с новой встречей ребёнок сильнее напоминал своего отца, с каждым визитом в чистилище Вики находила всё больше знакомых черт. Кай рос.       Затянулась ли вновь тьмой душа Мальбонте? Или крупицы света всё ещё жили в нём? Вспоминал ли он её, Вики, их десятилетие рука об руку? Был ли этот поцелуй частью его очередного плана?       Засмотревшись на проплывающий мимо остров, девушка моргнула.       Нет. Да. Да. Нет.       Вики желала, чтобы ответы звучали именно так. Иначе зачем было Мальбонте открываться ей, распахивать ворота в свою крепость воспоминаний и чувств. Девушка пребывала в смятении и тяжело спала ночью. Она почувствовала его искренность и была уверена в ней.       — Ладно, идём. Мне кажется, нас уже заждались. — Дино высвободился из объятий и направился в сторону замка.       — Твоя мать не в лучшем расположении духа, — усмехнулся Люцифер, последовав за ангелом. — Но я её в другом и не видел.       Вики пожала плечами. Каждый здесь знал, кто стал причиной этому.       В библиотеке, где всё ещё были видны следы разрушительного присутствия всадников, собрался практически весь Орден. Сидя на столе, Винчесто листал увесистую книгу, то и дело обращаясь к Элизе. Пепел с её сигареты падал на пожелтевшие страницы, и демоница то и дело бережно стряхивала его на пол. Ребекка стояла спиной к остальным, сложив руки за спиной и расправив плечи.       Когда Вики и Люцифер вошли, чтобы присоединиться к остальным, советница даже не обернулась, продолжая прокручивать в голове одну и ту же мысль. Орден не продвинулся ни на шаг. Каждого это беспокоило по-своему, и только безмятежности Эрагона можно было позавидовать. Его странствующий в чертогах сознания взгляд не фокусировался ни на чём, а тело было расслабленно медитацией.       Конец был близок, а надежды только лишь на собственные силы росли. Едва ли кто доселе думал, что Матерь сжалится над этим миром. Более слабые бессмертные не могли скрыть на лицах разочарования и страха. Вовсе отчаявшиеся же безучастно провожали закаты. Те, кто хватался за нить жизни, пусть она и обжигала кожу, прибились к Ордену.       Вики проводила взглядом шумно ворвавшегося с непристойной песней Мамона. Демон обошёл стол, на который облокотилась его жена, и увесистая книга с обшарпанной обложкой с грохотом приземлилась рядом с её рукой. Мамон же не затих ни на секунду, повышая градус припева и пританцовывая перед Элизой.       — Может, замолчишь уже? — подала голос Ребекка, хлопнув крыльями так резко, что по спине Вики побежал холодок.       Мамон хотел было её передразнить: по его морщинистому лицу скользнула искра задорства, но Элиза жестом остановила его. Что греха таить, Ребекка и в Небытие отправить могла, будучи охваченной мрачным настроением.       Вики тяжело вздохнула, стоя рядом с Люцифером, мысли которого явно где-то блуждали. Взглядом демон шерстил верхние полки, тёмные брови его собрались у переносицы, а крылья плотно прижались к спине. За его каменной шкурой не каждый мог увидеть эмпатию, которой он обладал. И когда Вики, как ледяной водой, окатила энергия Мальбонте, в жесте поддержки сжал её руку.       Она держалась, чтобы не обернуться. Метис пришёл с Дино, который забрал его из башни. На нём не было браслетов, крылья были не связаны. Орден знал, что бессмысленно ограничивать его свободу, тем более когда Мальбонте встал на их сторону. И все почему-то забыли, что у этого бессмертного всегда есть только одна сторона — своя.       Ребекка обернулась, и её взгляд в упор прожёг метиса, целясь прямиком в голову. Руки её были сложены под грудью.       — Мы тебя слушаем.

***

      Мальбонте больше не был пленником. Он, впрочем, не чувствовал себя им и прежде, заведомо зная, что Орден примет его сторону, ведь других вариантов не было. Был на шаг впереди всех, потому что всегда играл ва-банк без ропота. Однако здесь, в конце пути, когда либо пан, либо пропал, сердце его тревожно пропускало удары.       Сидя у кровати на полу и обняв себя за колени, метис подпёр их подбородком и прикрыл глаза. Нельзя было поддаваться воспоминаниям, они всегда делали его слабее, в особенности когда уводили в тень высоких книжных стеллажей и зеркалили всю боль, осевшую в кристально-голубых глазах Вики. Переплетаясь с тьмой, окрасившей его кровь дёгтем, воспоминания заставляли лёгкие Мальбонте болезненно гореть.       Он обманывал себя, говоря Ордену, что готов встретиться с тем, кто сделал его таким. Бездушным, расчётливым, замкнутым. А на деле всё обстояло иначе, ведь, желай он лишь мести, не остановился бы не перед чем и не оглянулся бы ни на кого. Но за ним была Вики и их общий ребёнок. Здесь не то чтобы бояться было нельзя, нужно было сделать так, чтобы боялись его.       Сидя на полу в школе, которую когда-то собственноручно разрушил, преследуя свои цели, Мальбонте видел перед собой глаза-бусинки и маленькое круглое лицо. Этот образ навсегда, казалось, запечатлелся в его памяти. Собственные мысли заставляли его одновременно улыбаться и морщиться от боли, которая душила его со страшной силой и которой сопротивляться было всё сложнее. Метис принял эти мысли и впустил их в своё сердце, а вместе с ними и ребёнка, которого он жаждал увидеть. Даже тьма внутри него отступала, прячась от странного, доселе незнакомого чувства.       Мальбонте выпрямил ноги и расслабил крылья, пропуская волосы сквозь пальцы. Никогда бы не подумал, что хоть на секунду, но позавидует смертным, ведь их жизнь была хоть и быстротечна, но перенасыщена эмоциональными ответами. Он же был захвачен ненавистью с того дня, когда был отдан Шепфамалуму, предан Шепфой, брошен практически на убой. И так же горячо любил одну девушку, глаза которой всегда отвлекали его от самого худшего и вселяли надежду в его чёрное сердце.       Больше нет. Крепость пала, и оборону держала лишь тёмная армия разума, когда сердце спряталось за воротами, и прислушивалась к шёпоту энергии, обладательница которой осторожной поступью приближалась к покоям Мальбонте.       Вики не стучала. Она занесла было кулак над дверью, но одёрнула себя и прижалась спиной к стене. Не могла решить, было ли это ошибкой — пойти выяснять отношения с бессмертным, который принёс ей столько боли. Заставил разочароваться в нём одной лишь фразой, а всё сказанное после добило её и без того истерзанное сердце. Однако ощущение его присутствия, его энергия словно удерживали её на месте, обвивая щиколотки невидимыми цепями. Вики была уверена: он знает, что она стоит под дверью.       Вскинув голову, Мальбонте моргнул и подскочил, стремительно сокращая расстояние до двери. Тающий шлейф энергии рывком поднял его на ноги и заставил распахнуть дверь рывком, остановить Вики, не дать ей оттолкнуть его снова, даже несмотря на то что она имела на это полное право. Прятать свои чувства больше не имело никакого смысла, ведь они балансировали на кончике иглы апокалипсиса, а Матерь и без того чувствовала каждое своё дитя.       Вики медленно оглянулась, моментально поймав взгляд тёмных глаз. Метис сморгнул тень раздумий, что делала его взгляд суровым, давящим, и едва заметно выдохнул, выпустив воздух сквозь чуть приоткрытые губы.       — Зайди, — произнёс Мальбонте в своей манере, замечая, как ангел напряглась всем телом, будто он представлял для неё опасность. И тут же добавил мягче: — Прошу. Ты ведь не мимо проходила.       Зачем-то кивнув в подтверждение его слов, Вики вошла в полутьму. На прикроватной тумбе тускло мерцала большая свеча. Воск медленно таял и стекал по ножке, застывая у основания. Кровать была наскоро заправлена покрывалом, подушки лежали друг на друге. Брюки и кафтан свисали со спинки стула, небрежно туда брошенные. Сам же Мальбонте надел джинсы и рубашку, застёгнутую лишь парой пуговиц. Девушка давно не видела его таким «домашним», несобранным.       — Почему ты пришла? — спросил вдруг метис, когда Вики села на край кровати, а он плотно закрыл за ними дверь.       — А зачем ты позвал меня к себе, Мальбонте? — парировала она, смотря на него снизу вверх и упираясь влажными ладонями в прохладную ткань покрывала.       — Ты боишься меня? — Не дав договорить ей, он остановился, чтобы не вторгаться в её личное пространство без разрешения, не сносить стены её крепости. Всё же хотел получить ключ, а не прослыть варваром.       Вики тяжело вздохнула и убрала боковые пряди за уши. Волосы упали с плеч. Она выпрямилась, словно хотела казаться более уверенной с ровной спиной, но ответ прозвучал неощутимо хрипло, и всё впечатление было безвозвратно испорчено. Однако Мальбонте не переспрашивал, а Вики не стремилась прочищать горло, дабы вернуть голосу звучание. Они застыли, немые, словно между ними вновь возникла ощутимая только ими связь, и даже один неловкий вздох мог этот безмолвный диалог прекратить.       Метис сел на другой край кровати, позволив девушке ощутить себя хоть немного в безопасности рядом с настоящим чудовищем. Чувствуя, как тьма грызет грудину изнутри, и не давая ей вновь овладеть им, Мальбонте, как и прежде, зацепился за Вики взглядом, дабы её чистая душа смогла в очередной раз вытащить его из колодца собственных противоречий.       — Я не мог поступить иначе, Вики. — Он больше не стал ждать и заговорил, пока ангел не передумала находиться с ним один на один. Она имела полное право уйти. — Дай я волю эмоциям, хоть на секунду потеряй концентрацию и свой образ, Всадники бы узнали обо всём. Я знаю, о чём говорю. И мне правда жаль, что пришлось так поступить с тобой.       И замолчал, ища во взгляде Вики хоть какую-то реакцию на его признание. Но девушка сидела неподвижно, изредка моргая, усиленно скрывая свой участившийся пульс и пытаясь разобраться в собственных чувствах. Мальбонте не лез ей в голову, хоть и чертовски хотел узнать, о чём она думает, и девушка вдруг усмехнулась в пустоту, а затем медленно перевела взгляд на метиса.       Лицо её было бледным, истощённым, тень упала на скулы. В уголках глаз ветвились морщинки. Волосы заметно потускнели, хоть и были гладко уложены на один бок. Невольно взглянув на её запястья, Мальбонте не смог не отметить их худобу. Но глаза, их блестящая озёрная гладь, сверкали, как и при их первой встрече. Вики не пала духом.       Он больше не мог отрицать: его изменили, взрастили в нём что-то человеческое, прекрасное и одновременно пугающее не десять лет. А последние несколько недель. Метис рьяно оберегал девушку, которая бок о бок стояла с ним во главе Совета, но появление третьего звена высосало из него практически все силы. Эту тайну надо было сохранить любой ценой.       Находясь на краю пропасти, где либо вниз и разбиться насмерть, либо взлететь к облакам и глубоко дышать, они наконец встретились в тишине, сбросив маски и наигранное равнодушие, без лишних глаз и обстоятельств, заставляющих притворяться. Мальбонте больше не казался ей бездушным и жестоким. Вики больше не закрывалась от него и позволила вдохнуть поглубже, ведь рядом с ней его всегда отпускало.       Притворяться дальше было нельзя и бессмысленно. Счёт шёл на дни, которые безвозвратно утекали, забирая с собой остатки спокойствия. Даже принявшие неизбежное бессмертные не могли отделаться от тревоги перед скорым вердиктом Матери.       Вики поднялась и встала напротив Мальбонте, а тот запрокинул голову, чтобы видеть её лицо. Энергия её была чиста, как горная река, бурным течением которой глубоко в лесной массив унесло прежнюю ненависть и глубокое разочарование. Она села ему на колени, и он уткнулся ей в шею губами. Мощные крылья накрыли девушку непробиваемым щитом. Холодные руки Вики сползли по шее вниз, очертили края рубашки и нырнули под них, оголяя грудь Мальбонте. Он отпрянул было, перехватил её тонкие запястья, но ангел лишь улыбнулась, покачав головой, и высвободила руки. Тело его напряглось, будто руны вновь наполнила магия, кинуло в жар. Но на деле он лишь не хотел, чтобы Вики узнала и об этом, узнала правду.       Мальбонте сглотнул, нехотя позволяя девушке взглянуть на изувеченную шрамами, которые уже никогда не исчезнут, грудь. Вики прикрыла рот рукой, охнув, и тут же вернулась к мужчине, к его потухшему взгляду. Пришло время правды, осталось только сознаться и надеяться, что это не оттолкнёт девушку от него. А ведь изначально Мальбонте хотел именно этого.       — Они что-то сделали с тобой? — осторожно спросила Вики, и метис лишь повертел головой. Ангелу хватило нескольких секунд, ведь она знала Мальбонте достаточно хорошо для того, чтобы построить новые догадки. — Ты сделал это сам. Из-за меня? Чтобы защитить?       — Чтобы разлюбить, — горько усмехнувшись, ответил он.       Вики вскинула голову к потолку, ощущая, как накатывают слёзы и перед глазами всё плывёт. Двоякое чувство сдавило горло. Мальбонте вдруг рывком подвинул Вики к себе, и пальцы его сомкнулись на её пояснице. Щекой прижавшись к мягкой коже, морщась от её слёз, метис про себя выругался, прекрасно понимая, что девушка почувствует изменения в его энергии.       — Мне нужно было сделать это ради тебя, Вики. Руны помогали держать голову пустой и неинтересной для Чумы. Увидев в мыслях тебя, она бы не успокоилась, пока не уничтожила бы нас обоих, сначала вдоволь наигравшись. Я не должен был позволить ей это.       Вики сморгнула слёзы, и пальцы её скользнули по перьям Мальбонте, гладя. Он был прекрасен в своей слабости, ведь на деле таким его увидеть было практически невозможно. Ангел не отпускала мысль, что до последнего верила в него и в то, что в его игре она тоже участвует.       Это факт того, что она чрезвычайно глупа или чрезвычайно верна?       Он был для неё опорой и защитой, а сейчас, слушая его признание, Вики пропитывалась теплом его тела и души. Ведь у Мальбонте она была, пусть и под толстым слоем липкой тьмы, которая отталкивала всех, кто решал до души его добраться.       — Ты действительно поменялся, Мальбонте, — произнесла ангел, заглянув в тёмные глаза возлюбленного.       Она как никто другой знала, как тьма раздирала его изнутри и как он боролся за свою независимость от её приказов. Помнила каждый его ночной кошмар, и если для бессмертных сны были дурным предзнаменованием, то для Мальбонте лишь утомляющей обыденностью.       — Всё изменится окончательно, когда я убью его. Вот тогда можно будет поставить точку.       Вики тяжело вздохнула, вновь мысленно обвиняя мужчину в излишнем упрямстве и вновь не произнося это вслух. Она была уверена, что думает он и об их ребёнке, о Кае, чувствовала между ними незримую связь, которую невозможно было игнорировать. Особенно сейчас, когда портал был перенесён в школу и Мальбонте был как никогда близок к мальчику.       Они сидели в тишине, едва освещённые слабым мерцанием свечи. Шторы были наглухо запахнуты. Школа уже давно уснула под покровом ночной прохлады. Продлить это мгновение хотелось ещё на вечность. Отпустить мысли о ближайшем будущем, которые едва ли посещали бессмертных до визита всадников Апокалипсиса. Загадывать, строить планы — это скорее удел смертных.       Ангел знала, что отныне больше никогда отношение Мальбонте к ней не изменится, равно как и она будет смотреть на него настолько же влюблённо, словно всего этого и вовсе не было.       Губы Мальбонте сомкнулись на её шее, оставляя на коже влажные следы, и пальцы очертили линию позвоночника девушки. Вики невольно подалась вперёд, прогнувшись в пояснице и приоткрыв губы. Она делала так каждый раз, когда метис, донельзя уставший, приходил в покои, отвлекая её от вечернего чтения.       Ему нужна была её нежность, а застывшим мышцам — ласковые руки.       Его сердце не было спокойным, набирало обороты, Мальбонте терял контроль, напористее целуя, впиваясь пальцами в бледную девичью кожу. Он не думал, что её близость так одурманит, что один только стон посадит на цепь его рассудок. Дело было вовсе не в физической близости, которой так жаждало тело. Мальбонте словно разговаривал со своей тьмой, прижимая Вики к себе, будто пряча, укрывая от самого себя. Он был врагом самому себе, и это только разгоняло кровь в его жилах. Боялся позволить себе лишнего и в то же время желал взять всё.       Вики потянула вниз за ворот рубашки, прильнув к груди Мальбонте. Он накрыл её губы поцелуем, желанным и требовательным, то и дело останавливаясь, будто одёргивая себя. Но мягким он не был никогда, не был нежным и чутким, всегда был впереди на шаг даже в собственных покоях.       Он не мог отпустить ситуацию, которая с каждым новым касанием губ Вики давила на виски и перерастала в головную боль. Мальбонте настолько сильно берёг этого ангела и поэтому будто не мог поверить в то, что выдался момент, когда они вновь могут быть честны друг с другом.       Вики вдруг сжала губы, мотнув головой. Ресницы, дрогнув, взмыли вверх, и глаза нашли растерянный взгляд Мальбонте. Он в эту же секунду засверкал фальшивой уверенностью. Однако девушка будто смотрела сквозь тьму.       — Ты здесь? Со мной? — вдруг спросила она тихо, и шёпот её звучал для Мальбонте в этот момент громче любого крика.       Он часто заморгал, словно прогоняя наваждение, возвращая реальность в свои руки.       — Мальбонте, это точно ты?       Метис носом вдруг уткнулся ей в щёку, ссутулившись, и едва заметно выдохнул. Чувствовал себя паршиво — слабым. Он забыл о существовании этого слова ещё в детстве, и, вспыхнув в памяти вновь, оно прижгло изнутри лёгкие.       — Здесь. Я здесь, — также понизил голос он, ладонями блуждая по спине Вики и борясь с внутренней тьмой. Вновь борясь с самим собой.       Вики же хотела положить этому конец. Мальбонте, словно спящий вулкан, копил свою мощь и в то же время, как пороховая бочка, в любой момент мог взорваться и уничтожить всё вокруг себя. Ангел же решила, что погорит и клетка, в которой он запер своё настоящее «я».       Не вставая с колен метиса, она сняла с себя верх, бросила на пол и бра, обнажаясь. Волосы скользнули по плечам на грудь. Она посчитала, что с Мальбонте хватит.       Стук собственного сердца усилился в висках. Щёки Вики запылали, когда она поймала на себе вожделенный взгляд. Потянулась к вороту рубашки, нетерпеливо расстегнула пуговицы. Дёрнула за пряжку ремня, ослабляя его. Затаив дыхание погладила выпуклость в брюках и прислушалась к ответной реакции Мальбонте. Он больше не боролся с собой. Хищником набросился на неё, подхватил, вжал в матрац, подмял под себя. Навис сверху, разглядывая лицо, представляя, как секунду спустя будет целовать её всю, каждый сантиметр. Как украдёт её размеренное дыхание, заставит хватать воздух ртом и заглушит стоны поцелуем.       Вики взглянула на Мальбонте из-под опущенных ресниц и притянула его к себе, надавив на шею. Под куполом крыльев она забыла напрочь про то, что несколько часов назад оглушило библиотеку и принесло всем одновременно надежду и беспокойство. Одежда оказалась у их ног. Мальбонте прильнул к губам Вики, позволяя ей прочувствовать каждый его сантиметр, входя медленно. Не разрешая разомкнуть поцелуй, он играл с кончиком её языка, прислушиваясь к порывам дыхания ангела. Её тонкие пальцы утонули в его волосах, и каждое касание кожи головы отзывалось лёгким разрядом тока.       Мальбонте больше не стал тянуть, ускорив темп и нависнув над Вики так, чтобы видеть её лицо, раскрасневшееся, расслабленное; прикрытые от удовольствия глаза и дрожь ресниц; припухшие губы, с которых слетали всё более громкие стоны. Она билась в клетке его рук, но выбраться не стремилась, хватаясь за предплечья мужчины и оставляя следы. Не в силах слушать стоны и сдерживать себя, чтобы не разнести покои к чертям, Мальбонте перевернул девушку, вжав лицом в подушку. Светлые пряди обернулись вокруг кулака, поясница прогнулась дугой, кожа на ягодицах горела от нетерпеливых прикосновений его ладони. Он наклонился, прокладывая дорожку поцелуев по позвоночнику Вики, грубым толчком вошёл и, выпрямившись, прикрыл глаза, утопая в наслаждении от этой близости.       Капельки пота выступили на лбу, волосы неприятно липли к коже. В горле пересохло, в покоях повисла удушающая духота. Мальбонте зарычал — хоть стоны Вики и были заглушены подушкой, но сильно раззадорили его. Ладонью надавил на поясницу, усиливая прогиб и второй рукой удерживая девушку. Она снова была рядом, безбарьерно, всецело. К нему спиной — доверяла свою жизнь. Мальбонте отныне не мог подвести Вики, больше никаких игр и тайн. Он давно уже понял, но признаться себе смог только сейчас: вместе, рука об руку, они могли сделать больше, и война за власть на Небесах это показала.       Чувствуя приближение разрядки, метис ускорился, потянув Вики на себя. Она жадно вдохнула, приподняв голову над подушкой, и только протянула его имя. Хрипло, гортанно. И задрожала всем телом, то пылая жаром, то словно в холодную прорубь ныряя. Мальбонте излился следом, не сдерживая сиплый стон и прислушиваясь к собственным ощущениям. Грудь больше не давило, в голове было пусто. Он лёг на спину, прижав Вики к себе и пальцами перебирая её волосы, путаясь в них. Глаза его были полуоткрыты, дыхание приходило в норму.       Пальцы девушки коснулись груди Мальбонте. Она глянула на него, а губы её невольно расплылись в улыбке. Мир сузился до размеров кровати, когда всё, что происходило вокруг, ушло на второй план. В мыслях осталось лишь самое сокровенное.       — Его зовут Кай, — вдруг негромко произнесла Вики, не открывая глаз и продолжая гладить мужчину.       Он повернул к ней голову, вопросительно вскинув брови, не расслышав.       — М?       Вики помедлила, словно проигрывая в голове, как скажет ему об этом. И повторила уже более чётко и мягко, потому что воспоминания о ребёнке вызывали трепет в груди:       — Нашего сына зовут Кай.