Свадебный переполох

Когда Анатолий Ломов появился в ФЭС, он сразу обратил внимание на Татьяну Белую. Она понравилась ему своей естественностью, живостью. Всегда была рядом, помогала Толе освоиться на новом месте, но не строила из себя старшую, не давила знаниями и возрастом. Они быстро подружились, перешли на «ты». Часто дурачились, когда дежурили в лаборатории, вместе пили кофе в перерывах, обсуждали последние новости. Толя никогда не называл её панибратским «Танюха». Всегда — или «Таня», или «Танечка». И даже не заметил, как влюбился. Когда он неумело признался Тане в любви и сделал предложение, она быстро и просто согласилась. А потом выдала: — Давай устроим свадьбу в стиле ковбойской вечеринки. Никаких белых платьев и смокингов, никакой серьёзности. Весело и шумно. Толя только рассмеялся и махнул рукой: «Будь по-твоему». Специально для торжества сняли частный отель в Подмосковье — старинный особняк с высокими потолками, хрустальными люстрами и паркетным полом, которому явно предстояло пострадать. Реквизит приготовили заранее: револьверы с холостыми патронами, банданы, пончо, ковбойские шляпы и даже пару лассо для самых отчаянных. Толя долго не мог определиться с образом — то хотел быть шерифом с жилеткой и нагрудной звездой, то бандитом с красной банданой. В итоге остановился на классическом ковбойском: тёмно-синяя рубаха с бахромой, кожаный жилет, потёртые джинсы и широкая серая шляпа, которую он тут же снял — в ней было неудобно ни танцевать, ни стрелять. Таня же выбрала наряд попроще, но с шиком: кружевная блуза цвета топлёного молока, замшевая юбка чуть ниже колена, ковбойские сапоги со шпорами (специально заказала в интернете — шпоры звенели при каждом шаге) и маленькая шляпка-котелок, которую она лихо сдвинула набок. Гости не ударили в грязь лицом. Березин явился в настоящей кожаной косухе с бахромой — «Ты чё, байкер?» — «А хозяин — барин!» — и тут же получил от Вали бандану в красный горошек. Майский напялил пончо из плотной шерсти и сомбреро, которое постоянно сползало на глаза. Данилов скромно ограничился ковбойским платком на шее и револьвером за поясом. Рогозина, когда появилась, только покачала головой: «Цирк устроили», — но шляпу всё-таки надела — чёрную, строгую, очень ей идущую. Правда, её тут же пришлось снять — поступил срочный вызов в министерство. И Галина обещала приехать на праздник чуть позже. После того как все наелись и напились, заиграла быстрая музыка и начались танцы. В самый разгар веселья кто-то кого-то толкнул, и разгорячённые напитками «ковбои» устроили настоящую драку со стрельбой. В зале стало шумно и дымно — пахло гарью и шампанским. Субботин, которого локтем пихнули в бок, недолго думая выхватил револьвер и пальнул в потолок. Холостой выстрел грохнул так, что заложило уши. Одна из хрустальных люстр с сотнями маленьких лампочек и стеклянными гирляндами жалобно звякнула, сорвалась с крепления и плавно, словно парашют, опустилась прямо на Лёню. Он стоял, укрытый ею как мантией, и довольно улыбался из-под вороха мишуры. — Снайпер! — загоготали все вокруг. — Теперь ты король вечеринки! Лёня даже не стал освобождаться от люстры. Так и топтался в ней, звеня подвесками, каждый раз вызывая новый приступ хохота. Все были так увлечены пальбой и потасовками, что не обратили внимания на появившегося в дверях человека в маске и длинном плаще. Он явно выбивался из стиля праздника — скорее напоминал графа Дракулу, чем ковбоя. Но гостям было не до того. Таинственный гость перекинул невесту через плечо — Таня, к удивлению, практически не сопротивлялась, только пискнула — и вынес её из зала. Никто ничего не заметил. Похититель принёс Таню в соседнее помещение, которое оказалось уютным номером для двоих. Тяжёлые портьеры на окнах, мягкий свет бра, кровать, застеленная белоснежным покрывалом. На столе в вазе из тёмного стекла громоздились виноградные грозди, разрезанная дольками дыня, клубника на длинных ножках и две бутылки шампанского в серебряном ведёрке. А на краю стола стоял ноутбук, с экрана которого доносились приглушённые звуки — там, в зале, всё ещё продолжался ковбойский апокалипсис. — Ну и грохот они там устроили, — помотала головой Таня, усаживаясь на край кровати. — Я аж оглохла. Но я бы тоже постреляла. — Они там не переубивают друг друга? — Толя снял маску, подошёл к столу, разлил шампанское по бокалам и подал один Тане. Пальцы у него чуть дрожали — то ли от волнения, то ли от хохота, который он сдерживал. — Если только в драке, — кивком поблагодарила Таня. — Патроны-то можно подменить на холостые. А кулаки не заменишь. Да не переживай, всё будет нормально. У ребят расслабон, — она кивнула на экран, где Холодов пытался надеть люстру на Березина. — Смотри, какие довольные. — Ладно, я пойду, — Толя поставил бокал на стол и сделал шаг к двери. — А то сейчас Галина Николаевна появится, а меня нет. Скандал будет. — Успеешь, — Таня поймала его за рукав. — Посиди ещё минуту. Потасовка в банкетном зале продолжалась, пока кто-то из гостей не увидел в дверях высокую фигуру. Рогозина замерла на пороге, медленно обвела взглядом разгром: люстры на полу, окурки в тарелках, дым, гильзы (пусть и холостые), разбитая посуда. — Это что ещё такое?! — голос Галины Николаевны резанул так, что даже музыка стихла. — Вы что тут натворили? — Так у нас… это… свадьба, — послышался пьяный голос откуда-то из-под стола. — Серьёзно? — усмехнулась Рогозина, прищурившись. — И где же невеста? Жениха я вижу, — кивнула она в сторону Ломова, который беззаботно сидел на своём месте с тарелкой в руках и делал вид, что очень занят салатом. — Таню украли! — завопил Майский, выхватывая револьвер. — Всем сидеть! Стоять! Лежать! Он пальнул в потолок. Последняя уцелевшая люстра, не выдержав, сорвалась с потолка и с глухим стуком свалилась прямо на Сергея. Крепление пришлось аккурат ему в макушку. Майский закатил глаза, издал короткий «ох» и рухнул без сознания на пол, укрытый хрустальным саваном. — Так, отойдите! — Антонова подскочила к нему первой. Быстро осмотрела, похлопала по щекам. — Открывай глазки, красавчик. Дайте шампанское! — крикнула она через плечо. Холодов протянул бокал. — Андрей! — оттолкнула она его и схватила бутылку прямо из ведёрка. Сергей зашипел, когда холодное стекло прижали к его макушке. Задвигался, заморгал. — Живой, — выдохнула Валя. — Так, всем бегом осматривать помещения! — скомандовала Рогозина. — Живо! Данилов, Ломов, Холодов и Субботин (который к этому времени уже окончательно освободился от своего «плаща», оставив на полу кучку стеклянных осколков) выскочили из зала. Данилов потыкался в несколько запертых помещений, затем подскочил к ещё одному номеру, распахнул дверь — и замер. Таня и Толя сидели за красиво накрытым столом, пили шампанское из тонких бокалов и закусывали его фруктами. Таня была уже не в ковбойском костюме, а в нежном кружевном платье цвета слоновой кости — лёгком, летящем, том самом, которое она привезла в отдельном чехле «на всякий случай». Шляпку она так и не сняла, только поправила, и смотрелась в ней как героиня старого вестерна, которую украли в середине бала. Толя сидел рядом, обнимал её за плечи, и оба весело смеялись, о чём-то перешёптываясь. — Ой, извините, — смутился Степан и быстро прикрыл дверь. Из-за двери донёсся приглушённый взрыв хохота. — Никого, Галина Николаевна, — доложил Данилов, вернувшись в зал. — Только в одном из номеров… парочка что-то празднует. — Какая парочка, Данилов! — накинулась на него Валя. — Мы же договорились, что на два дня весь отель наш. Даже обслуживающий персонал отпустили. Или нет? — она взглянула на Галину. — Нет тут никого, кроме вас, — пожала плечами та. — Так это же Таня с Толиком! — хлопнул себя по лбу Данилов. — Вот я тормоз! — Пошли! — рассмеялась Валя, и вся компания гурьбой двинулась к номеру. Предварительно постучав, Валя приоткрыла дверь. Ноутбук был уже отключён. Таня с Толиком сидели в обнимку на краю кровати и весело смеялись, глядя на вошедших. Рядом стояла ваза с фруктами. — А что это вы тут делаете? — удивился Данилов, выглядывая через плечо Антоновой. — Обсуждаем, какая у нас свадьба весёлая получилась, — ответила довольная Таня. Глаза у неё блестели. — И горькая, — усмехнулась Рогозина, скрестив руки на груди. — Это почему? — тут же расстроилась Таня, сделав обиженное лицо. — Потому что го-рь-ко! — хором закричали все, даже Галина Николаевна не удержалась. Толя наклонился к Тане, и поцелуй вышел долгим, сладким, с привкусом шампанского. Когда они оторвались друг от друга, в комнате кто-то свистнул, кто-то захлопал. — Завтра продолжим веселье, — улыбнулась Галина, глядя на них. — Уже без стрельбы. А потом будем думать, что делать с рестораном. — Да не переживай, Галь, — подошёл к ней Майский, осторожно трогая шишку на макушке. — Сами сломали, сами и отремонтируем. Главное, что ребята довольны. А Таня с Толиком уже забыли про всех. Толя взял с тарелки крупную ягоду клубники и поднёс к её губам. Она надкусила, сок брызнул на подставленную Таней ладонь, и Толя тут же её поцеловал. Потом она взяла виноградную гроздь и отщипнула одну ягоду для него. Они сидели в обнимку, кормили друг друга фруктами, смеялись и были счастливы как дети. Шпоры Таниных сапог тихонько звенели при каждом движении, и этот звук, казалось, был главной музыкой вечера.