Be Not Afraid

Значение Туза Кубков Таро: Любовь, новые чувства, эмоциональное пробуждение, творчество, духовность, интуиция.

«Бог всегда с тобой. Бог всегда наблюдает», вещал рекламный щит, нависший над Импалой. Дин догадывался, что это реклама ветхой церкви в трущобах в паре миль отсюда, но не был уверен на сто процентов. Это могла быть простая вывеска в Библейском поясе , о которой никто даже не подозревает. «Бог — извращуга», гласило красное граффити, разбросанное по нижней части баннера. С этим мнением он мог согласиться. Винчестер все еще был в Кентукки. Он ехал больше часа, когда его тело решило предать его. Несмотря на выпитые кофе и виски, он был чертовски уставшим и уже не мог водить машину. Появилась мысль остановиться у шоссе в надежде отдохнуть часок, а затем продолжить путь в Миссури. Так Дин и поступил. Если бы он был кем-то другим, он бы остановился в мотеле, но в них было комфортно. Если Дин заплатит за ночевку, он захочет остаться в номере до утра, а ему нужно продолжать путь. Не то чтобы он наслаждался своей постоянной потребностью в движении, глубоким страхом оставаться на месте или самоуспокоенностью, просто это было запечатлено где-то глубоко в его существе. Он не был уверен, как эти чувства туда попали, было ли это нечто, что он приобрел за свою жизнь в дороге, или с чем он родился, что было вшито в самую ткань его души. В любом случае, промедление означало бы оставить себя уязвимым. Уязвимость означала смерть. Идея с библиотекой потерпела крах. Все книги будто были написаны сумасшедшими сектантами или религиозными фанатиками. Ближе всего к символам дневника подходил язык под названием «енохианский». Охотник думал, что это может помочь, пока в тексте не начала проскакивать чушь об ангелах. Если бы ангелы существовали, Дин знал бы о них. Очевидно, писатель связался с демоном, у которого безумное чувств юмора. Это ни на грамм не приблизило его к расшифровке. Он растянулся на переднем сиденье машины, натянув куртку на глаза, дабы загородить бледно-голубой свет, исходящий от неонового креста на рекламном щите. Он вытащил из-под пассажирского сиденья старое портативное радио и включил его. Дин проводил большую часть времени один, но ненавидел тишину, и смог найти способы адаптироваться к своей жизни в вечном одиночестве и в бесконечной дороге, к непреодолимому стремлению общения с человеком. Когда Сэм охотился, с ним было легче, но у Сэма была своя жизнь, а у Дина своя дорога, отличная от пути брата. «Behind Blue Eyes» звучала прерывистым статичным гулом. Это была несчастливая песня, которая полностью соответствовала несчастливому настроению владельца авто. Дин усмехнулся и приложил радио к уху, позволяя музыке окутать его. Он мог поклясться, что почувствовал давление сбоку. Нахмурив брови, он сел и потянулся за пистолетом. На данный момент его единственным желанием был сон. Ветер трепал волосы Дина, отбрасывая их с лица. Он проверил окна Импалы, оказавшиеся закрытыми. — Cлушай, если ты какой-то подражатель Патрика Суэйзи, можешь просто дать мне знак? - Винчестер выдохнул в пустоту Импалы, надеясь, что он выглядит не так смешно, как себя чувствует. — Знаешь «Призрак»? Это фильм. Тот, что с керамикой. Это… - Дин пропел несколько тактов. Он услышал, как звук радио растворился в помехах, затем в динамике прорезалась «Unchained Melody»,. Это была песня, которую он напевал. На мгновение Дин был слишком потрясен, чтобы пошевелиться. Он подумывал о том, чтобы порыться в своем мешке в поисках пакета с солью промышленного размера или пуль из каменной соли. Это была типичная процедура обращения с призраками, но в этот раз здесь не было ничего типичного. Обычно призраки не привязываются к тебе, если ты не знаешь их при жизни, так кто же это был? — Кто ты, черт возьми? - Дин сплюнул, почувствовав еще один порыв ветра на своем лице. - Каспер, дружелюбное привидение? - Поддразнил его охотник, а затем замолчал, ожидая ответа. Ничего. Он продолжил говорить: — Просто призрак, который меня любит? Послушай, дорогуша, я знаю, что я очаровашка, но ума не приложу, как что-то может сложиться между тобой и мной. Я — охотник, ты — нежить. Это все словно Ромео и Джульетта, дерьмо несчастных влюбленных. Ответа все еще не было. — Можешь дать мне знак, что ты все еще здесь? - прошептал Дин, ненавидя внезапную слабость в голосе. Было странно приятно иметь кого-то рядом. Он задержал дыхание, сквозь дымку статики заиграла «Ромео и Джульетта». Винчестер откинул голову на сиденье, и с его губ сорвался облегченный смех. — У тебя хороший музыкальный вкус, ты это знаешь? - На этот раз он не ждал ответа. - Хорошо. Слушай, давай договоримся. Я обещаю не засыпать тебя каменной солью, если ты пообещаешь разбудить меня через час. Из радио донеслись шумы, что Дин воспринял как согласие на сделку. — Супер. Только не вырабатывай привычку смотреть, как я сплю, ладно? Это был долгий день, а ты застал меня врасплох, - рядом с ним появилась тяжесть, порыв ветра ударил по щеке. — Впрочем, ничего смешного. Следи за мной, ладно? Возможно, какие-то своенравные вампиры пытаются выследить меня. Думаю, у меня есть все для защиты, но я не уверен. Дин наблюдал, как тонкая полоска тумана появилась в заднем окне Импалы. Он ухмыльнулся и лег, зевнув. — Спасибо, Каспер, - усмехнулся он. Через час Винчестер проснулся от грохота барабанов, игры на электрогитаре и пения Эйши о впадении в немилость. Он улыбнулся и сел, заводя Импалу. — Приятно присмотреть, Каспер. Радио снова замолчало. У Дина не получалось почувствовать призрака. До этого момента он вообще не осознавал, что может его чувствовать, но теперь, когда он исчез, охотник понял, что чего-то не хватает. Он ощущал себя одиноким.

***

— Мне нужен человеческий сосуд, - заявил ангел Кастиэль своей начальнице Наоми. Иерархия ангелов сбивала с толку. В каком-то смысле она постоянно менялась, но в чем-то всегда оставалось прежней. Их метафорический «смотритель» менялся несколько раз на протяжении веков, но Наоми всегда была выше всех. Кастиэль был не из тех, кто взбирается по небесной лестнице, он был серафимом, и этого было достаточно. В прежние времена уровни ангелов были более четко определены, но, поскольку Бог отстранился даже от архангелов, появилось некоторое пространство для изменения святого порядка. Бог ничего не сказал об этом, поэтому его, должно быть, устраивает новая договоренность. — И зачем тебе может понадобиться сосуд, Кастиэль? - спросила Наоми, позволяя презрению звучать громко и ясно в ее ангельском тембре. — Как Вы знаете, по повелению Бога я спас душу. — Да, и мы все так гордимся твоей великой преданностью делу нашего Господа, Кастиэль. Это все равно не дает мне информации, зачем тебе нужен сосуд. Кастиэль не понимал тонкого искусства сарказма, но Наоми приложила его достаточно много, чтобы он мог осознать, что смысл ее слов был каким угодно, только не искренним. Наоми не гордилась Кастиэлем, она считала его не более, чем человеком, жуком, которого можно раздавить ногами. Он сражался в каждой Небесной войне, которая попадалась им на пути, командовал небольшими армиями ангелов, но в этом не было ничего особенного - многие десятки других ангелов делали то же самое. В нем не было ничего особенного. Ему не нужно было ни повышение, ни похлопывание по спине, но нужно было выполнять свою работу, а это означало обеспечение безопасности Дина. Оказалось, что человеку вряд ли можно доверить собственную жизнь. Винчестер сжигал себя. Итак, Кастиэлю нужно было найти более практический подход. Серафим не был уверен, что случилось бы с Дином, если бы он не разрушил созданный Дином символ. Первоначальная цель этого символа состояла в том, чтобы изгонять ангелов из их земных сосудов, но Дин все еще был настолько полон ангельской благодати, что могло возникнуть любое количество разных побочных эффектов. — Изучая воспоминания Дина Винчестера, я понял, что в этом месяце он три раза был на волоске от смерти и испытал одну настоящую, от исхода которой я смог его спасти. Стало очевидным, что я нужен на Земле, чтобы присматривать за ним, - объяснил Кастиэль. — Итак, ты хочешь понизить себя до такой тривиальной должности, как «ангел-хранитель»? Обычный обитатель дна, вроде Купидона или демона? - упрекнула Наоми. Она привыкла к тому, что ангелы просят больше власти. — Если это то, что необходимо для достижения моей цели — да. Без промедления. — Ты осознаешь бремя проживания в человеческом сосуде? - спросила Наоми. — Да, я в курсе. Последний раз я пользовался сосудом несколько дней в девятнадцатом веке. Это было не так неприятно, как я изначально ожидал. — Возможно, у тебя плохая память. Кастиэль вздохнул. Ему надоело кричать, чтобы его услышали. Он знал, что проживание в человеческом сосуде требует времени, чтобы приспособиться, но у него не было выбора. Дин был его долгом. Наоми, видимо, тоже надоел их разговор, потому что она протяжно произнесла: — Если ты настаиваешь. У меня есть сосуд, которым ты можешь воспользоваться.

***

Кастиэль чувствовал себя вялым и безногим в своем новом сосуде. Его истинной форме казалось тесно в маленькой оболочке человеческого тела, он был небесным светом в земной форме. Словно дым, запертый в стекле. Он мог бы заполнить пространство, но пространство не стало бы им. Тело было сосудом, не более того. Ангел чувствовал себя слепым из-за своих новых глаз. В своей истинной форме он мог видеть во многих направлениях, на различных планах существования. Его зрение теперь было похоже на то, будто человек смотрит на что-то через игольное ушко. Слух у него стал немного лучше, но все было приглушено. В спине, где когда-то располагались крылья, ощущалась тупая, но постоянная боль. Кастиэль знал, что он просто на другом плане реальности, но расстояние между плоскостями казалось потерей. Даже фоновая болтовня его братьев и сестер, которая обычно проносилась в его голове постоянным потоком, превратилась в тихий ручеек. Человек - его сосуд, Джимми - был спрятан где-то в безопасности и тишине. Его не должна беспокоить боль Кастиэля. Обычно, когда их отправляли на Землю с миссией, ангелы тратили от одного земного дня до недели на то, чтобы акклиматизироваться и привыкнуть к своей новой форме, но у Кастиэля не было времени. Он понятия не имел, что Дин мог сделать с собой за это время. Он почувствовал тягу души Винчестера и последовал за ней, спотыкаясь по обочине шоссе. Кожа у него была странная, он не привык воспринимать прикосновения как ощущения. Без плоти от чувств было мало толку. Ему сказали, что человеческие губы более чувствительны, чем даже кончики пальцев, из-за обилия нервных окончаний. Возможно, поэтому Дин попросил его поцеловать. Кастиэль не был уверен, сможет ли он выдержать поцелуй на данный момент, ведь даже легкое прикосновение одежды к его телу казалось ошеломляющим. Он почувствовал душу Дина и попытался полететь к ней, собирая всю ангельскую силу, которую он мог использовать. Кастиэль упал на поле с кучей сухой травы. Ему придется привыкнуть к полетам в таком виде. К счастью, его благодать сохранила сосуд невредимым. Он попытался встать и прищурился в темноте. Его внимание привлек нечеловеческий крик. Дин нашел ругару. Серафим бросился по заброшенному полю с решимостью Бога. Он почувствовал запах огня. Отлично. Ругару были невосприимчивы к человеческому оружию, но огонь мог легко убить их. — Чувак, берегись! - Раздался через поле голос Дина. В руке он держал кусок фанеры, найденный в соседнем сарае и завернутый в подожженную старую рубашку. Он был похож на воина, купающегося в теплом сиянии костра. Кастиэль развернулся на пятках и обнаружил силуэт гуманоидного существа, несущегося к нему. Оно было очень быстро, но не выражало никакой точности в своих движениях. Ангел шагнул в сторону, схватил зверя сзади и повалил его на землю, втиснув стучащие зубы в грязь. Прежде чем Дин успел подойти слишком близко, он позволил своей благодати покинуть сосуд. Гром с неба ударил ругару между глаз и поджег его. Глаза существа расширились, а нижняя челюсть отвисла. Кровь и внутренности покрывали рот, стекая на содрогающееся тело. Он загорелся, как сухой трут. Кастиэль споткнулся и рухнул возле костра. Впервые за столетие он почувствовал слабость. — Очешуеть! Ты это видел? - Дин ахнул рядом с ним. Кастиэль был поражен тем, что к нему удалось подкрасться человеку. Должно быть, он слабее, чем думал. Ангел попытался встать, но снова оступился. — Воу, ты в порядке? - спросил Винчестер, переводя взгляд с Кастиэля на растущую стену пламени. Дин приобнял мужчину за талию и поддержал за предплечье. — Давай, я держу тебя. Не знал, что в городе есть еще один охотник. Ты спас мою задницу! Кастиэль было открыл рот, чтобы ответить, но обнаружил, что лишь его настоящий голос сорвался с губ. Это был пронзительный крик, прорезавший воздух, словно заостренное лезвие, гася растущее пламя. Дин бросил взгляд через плечо туда, где все еще горел ругару. Он съежился. — Это звучало омерзительно. Думаю, этот сукин сын все еще жив, — заметил охотник, ускоряя темп. Дин был с ним так нежен, что это поразило Кастиэля. Он знал, что его сосуд был слаб по сравнению с небесным телом, но ангел все равно был легко способен оставить Винчестера мазком крови на асфальте, если бы позволил себе забыть о своей силе. Дин был с ним так мягок, что серафиму пришлось напомнить себе, что с ним нужно быть мягче в ответ. — Я держу, не волнуйся. Раньше я охотился со своим братом. Однажды его заколдовали, и мне пришлось тащить его задницу через полгорода. Его рост шесть футов и четыре дюйма, и он ни капли не помогал нести себя, - объяснил Дин, заполняя тишину, пока они не дошли до Импалы. Винчестер опустил Кастиэля на пассажирское сиденье. Лицо его нового знакомого было черным от пепла. — Где твоя база? — спросил он с любопытством. Кастиэлю пришлось снова привыкать к человеческому языку, но это было слишком тяжело, слишком резко. Рука охотника лежала на его колене, вызывая тепло и давление, что приводило в сознание. Он с трудом мог видеть душу Дина, ее было слишком много и недостаточно одновременно. Кастиэль открыл и закрыл рот, затем покачал головой. — Ты в порядке? Ударился головой, когда спускался вниз? – спросил Дин, внезапно оказываясь прямо перед лицом Кастиэля. Ангелу вспомнилась их первая встреча. Он никогда не умел читать намерения людей, поэтому полагался на прошлый опыт. Застенчиво наклонившись вперед, Кастиэль соприкоснул их лбы друг с другом. Это действительно успокаивало. Он мог чувствовать тепло, исходящее от Дина. Видимо, именно так и должно было быть в их первую встречу. Сдавленный звук вырвался из горла Дина, а его дыхание скользнуло по лицу визави. — Да, ладно, тогда определенно сотрясение мозга, - он засмеялся и неловко отстранился от Кастиэля. — Я, гм… я поеду, пока мы не доберемся до города, а там посмотрим, куда мы пойдем. Не засыпай на мне, ладно? Оттенок кожи Винчестера изменился так, как Кастиэль считал невозможным для людей. Под пеплом его щеки были розовыми. У ангела проскользнула мысль, что, возможно, он поступил неправильно. Ему придется попробовать еще раз, но позже. Когда рука Дина оторвалась от колена, Кастиэль дернулся, чтобы схватить ее. Ему нужно было убедить охотника, что с ним все в порядке. Его работа заключалась в том, чтобы присматривать за Дином, а не наоборот. Глаза Винчестера расширились, когда он посмотрел на свое запястье, которое теперь было в твердой хватке Кастиэля. Его лицо приобрело более глубокий оттенок красного, но он не отстранился. — Я не знаю, что ты пытаешься мне сказать, чувак, — он поперхнулся, а затем похлопал Кастиэля по предплечью. - Мы разберемся с этим. У меня есть фонарик в бардачке, я проверю, нет ли у тебя сотрясения мозга. Ангел покачал головой и перехватил руку Дина в предплечье. В этом не было необходимости, его сосуд был в порядке. — Итак… э-э, я, конечно, не осуждаю, но я не из этих, если ты пытаешься намекнуть на… - Кастиэль прервал Дина, покачав головой. Он не был уверен, что имел в виду Винчестер, ему хотелось бы объясниться. В любом случае он не думал, что является кем-то из «этих». — Оу. Да. Конечно. Извини, я просто подумал, что, может быть... Боже. Я тоже нет. Ты уже знаешь. Я только что сказал это. Не то чтобы в этом было что-то не так, если бы ты... Кастиэль задавался вопросом, потерял ли Дин способность говорить по-английски. — Я имею в виду, если бы я был из них, ты был бы в моей пятерке лучших. А сейчас я заткнусь и поведу машину, - замялся Дин, забираясь на водительское сиденье. Он включил радио, но его приветствовали помехи. Кастиэль знал, что это из-за него. Как только он адаптируется к своему сосуду, у него будет больший контроль. Когда он стал лучше понимать, как работать на материальном плане, он надеялся, что сможет сдержать свою благодать. Но сейчас ее часть запуталась в радиоволнах. Он прислонился головой к пассажирскому окну, было прохладно и кипело кинетической энергией, когда машина двигалась по неровной дороге. Ангел почувствовал руку на своем предплечье и посмотрел на Дина. Он был тактильным существом. Кастиэль задавался вопросом, все ли люди такие или это было уникально для Дина. — Тебе нужно бодрствовать, помнишь? Он хотел сказать Дину, что не способен спать, но не сделал этого. Вместо этого он кивнул и выпрямился. — Извини за радио. С Деткой происходит какая-то чертовщина. Не знаю, что с ней. Кастиэль попытался найти воспоминания в душе Винчестера. Он не понимал музыку, но она занимала большое место в сознании Дина. Его понимание музыки полностью основывалось на том, что она значила для охотника. Серафим размышлял об этом, проецируя свои мысли, пока из динамиков не послышался звук. Дин довольно выдохнул. Он наклонился и повернул циферблат, после чего и без того шумные крики усилились. — Чувак, я люблю Зеппелин, - просиял он. Кастиэль не был уверен, что такое «Зеппелин», но предположил, что это шум, доносящийся из колонок. Он выбрал эту песню, потому что знал, какие чувства она вызывает у Дина. С ней были связаны комфорт и ностальгия, сопровождавшиеся чувством радости. Ангел не был уверен, что ему нравится этот шум, но ощущение было приятным. Дин увидел озадаченное выражение лица попутчика. — Ты никогда не слышал о Лед Зеппелин? - спросил он, морща нос. Кастиэль покачал головой. - О, приятель, ты разбиваешь мне сердце, - рассмеялся Дин, но далеко не весело. Задача Кастиэля заключалась в том, чтобы сохранить Дина в целости и сохранности, разбитое сердце было нелогичным. Он открыл рот, желая что-то сказать. На этот раз ангел попытался сосредоточиться не на том, что он хотел сказать, а на том, как ему следует это сделать. Он попытался сосредоточиться на выталкивании воздуха из легких вверх, думал о том, как двигать языком, чтобы образовать слова. Он вспомнил, что должен был дышать. Дышал ли он или забыл? Эта мысль отвлекла его, и слова снова обошли его горло и исходили из него. Это был его настоящий голос. Звук раздавался стеной высоких звуковых волн, словно микрофон был расположен слишком близко к динамику. На этот раз Дин знал, что звук издал Кастиэль. Вокруг больше никого не было. Это было очевидно. Заднее стекло Импалы разбилось, и руки Дина инстинктивно поднялись к ушам, а руль машины повернулся вправо. У Винчестера была реакция и скорость охотника, он поборол желание зажать уши и снова взялся за руль, останавливая машину у шоссе. Он повернулся к Кастиэлю с широко раскрытыми глазами и взглядом, который можно было описать только как «обманутый». Дин резко толкнул Кастиэля к пассажирской двери. Ангел не сопротивлялся. — Что ты, черт возьми, такое? - ахнул водитель, сильнее надавив на тело Кастиэля. Оно было настолько слабым, что это удивило обладателя сосуда. Тем не менее, он позволил Дину наседать. Возможно, это помогло бы ему почувствовать себя лучше, полагая, что он слаб. Кастиэль открыл рот, чтобы еще раз попробовать произнести что-нибудь, но одна из рук Дина взлетела, прикрывая ему рот. — Банши? - Дин подумал, затем покачал головой, отвечая на свой же вопрос: — Нет. Они, как правило, трусы. Плюс, они более… - Он наклонил голову и сморщил лицо, надеясь, что это проиллюстрирует его точку зрения. Ангел ничего не понимал. - Они уродливые сукины дети. Я никогда не видел красивой Банши, вот и все, что я говорю… Вот дерьмо. - Винчестер застонал, на его лице отразилось смятение и страх. Его челюсти сжались, а глаза стали холодными и отстраненными. Все эмоции исчезли с его лица, но тело выдало его. Его кадык судорожно подпрыгивал, а вена на шее пульсировала, все его тело было настроено либо сражаться, либо бежать. Дин не казался человеком, который бежит от угрозы. — Сирена? Ты сирена, не так ли? - Усмехнулся охотник. Он провел рукой по лицу и шее, пытаясь успокоиться. Серафим не был уверен, почему эта перспектива напугала Дина. Он с любопытством наклонил голову, забыв, что не в том положении, чтобы двигаться под жесткой хваткой Дина. И верно, Винчестер зажал Кастиэлю рот рукой, из-за чего тот не смог дать вразумительного ответа, поэтому просто покачал головой. Дин сухо рассмеялся: — Будто я поверю тебе на слово. Он наклонился ближе и открыл бардачок, ударив Кастиэля по коленям, что было преднамеренно. Ранее он был спокойным и обходительным, но теперь его отношение изменилось. Он больше не относился к Кастиэлю как к человеку, а словно к вещи, очередному противному существу. Что-то в груди Кастиэля заболело. Дин вытащил несколько кинжалов из своей внушительной коллекции. Первым, что он достал, был бронзовый. Охотник порезал им свою руку, заставив Кастиэля съежиться. Самым эффективным способом убить сирену был бронзовый кинжал, залитый кровью жертвы. Был ли Дин таковым? Разве он жертва? Серафим отказался сдерживаться и дальше. Он не мог стоять в стороне и позволять Дину причинять себе вред, это противоречило его цели. Он наклонился вперед, наблюдая, как глаза Дина округлились, удивляясь внезапной силе, излучаемой другим мужчиной. Кастиэль положил руку на рану охотника и закрыл глаза. Дин с бессловесным удивлением наблюдал, как его кожа стягивалась. Прежде, чем Винчестер успел сказать хоть слово, ангел схватил кинжал и вонзил его в свой сосуд, используя пространство между грудной клеткой в качестве рукоятки. Он вытащил клинок и осторожно вложил его в руки человека рядом, как подношение. Ему пришлось обхватить руку Дина своей, чтобы тот удержал клинок. Дин посмотрел на Кастиэля, словно видел его впервые. В его глазах были удивление и ужас, но ни одна из эмоций не понравилась Кастиэлю. Он не хотел пугать Дина, он не хотел быть существом, еще одним монстром, которого Дин должен убить. Он хотел снова стать личностью. Он хотел, чтобы с ним обращались осторожно, как с равным. Никогда раньше ангел не испытывал такого ощущения заботы и комфорта, направленного на него. Это было так по-человечески. Он боялся, что больше не испытает этого ощущения. Кастиэль хотел этих ощущений. Он вспомнил, как говорил Дину, что ангелы не способны желать. Они были созданы для определенных целей. Его единственным желанием должно быть завершение назначенной ему миссии, которая заключалась в том, чтобы убедиться, что Дин остался жив. Но он хотел большего. Это было неправильно. Это его ужаснуло. Они сидели вместе в Импале, обмениваясь взглядами ужаса, направленными друг на друга. Наоми и многие другие ангелы на небесах описывали людей как «меньшие». Это были мимолетные создания, мало познавшие о Вселенной дальше кончиков своих носов. В каком-то смысле это было правдой, но Кастиэль чувствовал, что люди - нечто большее. Он желал, чтобы Дин ему доверял. Дин должен был осознать, что существо напротив него - не угроза. Кастиэль застенчиво пересек пространство между ними, снова прижавшись лбом ко лбу Дина. Он надеялся, что этот жест означает именно то, что он предполагал - утешение и доверие. К его удивлению, Дин не отстранился, он сидел с широко раскрытыми глазами, настороженный. Плечи серафима напряглись, и он словно забыл, как дышать. Это могло бы привести к плохим последствиям, если бы он был обычным человеком. Кастиэль задумался о поцелуе и о том, сможет ли он помочь, его взгляд скользнул по губам Дина, словно тихо спрашивая. — Именно это и сделала бы сирена, - заметил Дин, наконец вспомнив, что тоже не дышал. Кастиэль слегка кивнул, и вместо этого склонил голову, прижавшись лбом к губам Дина, пытаясь подавить свой страх. Он подозревал, что это человеческий эквивалент собаки, перевернувшейся на бок, чтобы обнажить низ живота в жесте доверия. Дин держал в руке нож, а Кастиэль закрыл глаза и склонил голову. «Доверься мне», умолял жест. «Не бойся». Дин оставался неподвижным, казалось, целую вечность, но, когда ничего не произошло, он подвинулся. Перераспределив свой вес, Кастиэль ждал, пока охотник отстранится и снова начнет защищаться, подавив просочившуюся слабость. Вместо этого он сделал жест, который удивил его больше, чем ангел мог себе представить. Дин фыркнул и позволил своему телу обвиснуть, напряжение покинуло его тело. Закрыв глаза и сделав несколько глубоких, судорожных вдохов, он переместил подбородок на голову Кастиэля. Этот жест серафим видел в более счастливых воспоминаниях Дина, хотя они были туманными и омраченными алкоголем. Одна рука Винчестера неловко прижималась к рулю, а другая, до сих пор лежавшая на плече Кастиэля, неуклюже переместилась ему на затылок. — Это ты был в ванной вчера вечером в мотеле? - прошептал он, наконец начиная собирать мысли воедино. Собеседник кивнул. — Ты должен мне пятьдесят баксов за комнату, - проворчал Дин. У Кастиэля не было денег, хотя он был уверен, что сможет их получить. — И это ты был в машине раньше, не так ли? - понял охотник. Ангел снова кивнул. Словно для того, чтобы продемонстрировать это, он взглянул на радио, когда оно начало играть «Heat of the Moment». — Ты знаешь Эйшу, но не знаешь Зеппелин? - спросил Дин. Кастиэлю было слишком сложно объяснить это без слов. На его лбу появилась глубокая морщина. — Откуда мне знать, что я могу тебе доверять? пробормотал Винчестер, наконец набравшись смелости и крепко положив руку на затылок попутчика. Кастиэль не знал, что еще он мог сделать. Стереосистема Импалы запела: «You’ve gotta have Faith». — Джордж Майкл? - Дин застонал и отстранился от ангела, его тело содрогалось от смеха, но ощущение его нервозности все еще тонким слоем ощущалось в воздухе. - У тебя ужасный вкус в музыке. Кастиэль улыбнулся этому. В конце концов, музыкальные вкусы Дина были и его музыкальными вкусами. — О, ты думаешь, это смешно? - передразнил охотник. На расстоянии вытянутой руки между ними они могли лучше рассмотреть друг друга. Дин держал одну руку на плече Кастиэля, когда его внимание привлекла зажившая рана. — Это ты меня подлатал? - снова кивок. - Хорошо. Ну, тебе предстоит уйма объяснений. Можешь говорить на чем-то другом, кроме крика птеродактиля, или нам придется общаться посредством поп-песен восьмидесятых и азбуки Морзе? Радио Импалы проигрывало «Soon» группы My Bloody Valentine. — Отлично, ты тоже знаешь альтернативный рок. Как, черт возьми, я буду с тобой разговаривать, пока буду ждать, когда твой голосовой ящик подключится к сети? - Кастиэль строго посмотрел на него. Он еще не мог говорить, но Дин понял посыл. Его назвали идиотом. Винчестер раскрыл ладонь и постучал по ней другим пальцем. — Не смотри на меня так. Ты можешь писать, я пойму. Слушай, я сейчас не совсем соображаю, я не получил свои законные четыре часа сна. Давай просто доберемся до мотеля и там все решим. Ангел кивнул и отодвинулся к дальней стороне машины. Дин завел Импалу и отъехал назад по шоссе. — Просто… не заставляй меня сожалеть о том, что доверился тебе, — выдохнул охотник в воздух. У Кастиэля не нашлось бы слов, чтобы ответить, даже если бы он мог говорить, поэтому вместо этого он коротко кивнул и уставился на дорогу.