Be Not Afraid

Значение Справедливости в Таро: правосудие, карма, последствия, ответственность, закон, истина, честность, целостность, причина и следствие.

— Дин, - выдохнул Кастиэль в темноту. Последний час он практиковал речь и начал осваивать человеческую вокализацию. Сначала он начал с простого: напомнил себе о необходимости дышать. Практика в дыхании проходила до тех пор, пока больше не приходилось об этом задумываться. Затем он перешел к попыткам издать звуки. Ангел пробовал сказать тихие «привет» на всех языках, которые знал — а их было огромное множество. Наконец, когда он почувствовал, что способен поддержать предстоящий разговор, который обещал быть сложным и длинным, он произнес имя Дина. Имена были преподобными вещами, как знали все ангелы. Некоторые люди усвоили это, хотя они склонны приписывать святость имен святым вещам, таким как, например, тетраграмматон. Кастиэль пытался проявить к людям такое же уважение. Использовать чье-то настоящее имя было признаком глубокого уважения, а назвать его было знаком доверия. Дин не назвал настоящее имя Кастиэля, что было непростым. Его имя означало «Щит Бога», и ангел им гордился. Тем не менее, когда Дин впервые обратился к нему, охотник словно стер почетное обращение к Богу. Для Дина это имя означало простой щит. Что такое ангел без Бога? Что такое щит, которому нечего защищать? Имя Дина могло означать много вещей, одной из которых была «справедливость», и это значение, казалось, подходило лучше всего. Когда Кастиэль звал человека, ему казалось, что он говорит что-то простое. — Дин, - он снова попробовал произнести имя, чувствуя, как его голосовой аппарат отдается эхом. Это было сравнимо с дорожным гравием на усилителе. — Что? - послышался сонный стон с соседней кровати. Дин спал на животе, и, когда он поднялся, его лицо было покрыто складками от подушки. Подобно тому, как Кастиэлю приходилось акклиматизироваться к своему новому сосуду, он подозревал, что разуму Дина может потребоваться некоторое время, чтобы прийти в себя после сна. Дин резко выпрямился и повернулся лицом к соседу. Он посмотрел на Кастиэля широко раскрытыми глазами. — Итак, ты можешь говорить, - Кастиэль заметил, как его плечи расслабились, когда глаза нашли ангела. — Я тренировался, - с гордостью ответил серафим. — Молодец, чемпион. Этот голос мне нравится намного больше. Меньше неприятных звуков и разбитых стекол, - Дин зевнул и провел рукой по лицу. — Сколько времени? — Время относительно, - сообщил Кастиэль, пытаясь помочь, на что Дин закатил глаза. Это действие дало Кастиэлю понять, что он не помог. — Спасибо, Эйнштейн, - проворчал он, поворачиваясь к часам на тумбочке. Было десять утра. Они добрались до мотеля чуть позже пяти. Дин выглядел так, будто ему не помешало бы еще поспать. — Зачем ты меня разбудил? - Винчестер начал жаловаться, прямо как человеческий младенец. Кастиэль боролся с желанием затолкать тело Дина обратно в кровать и накрыть его одеялом. Ему нужно было больше спать, но он знал, что Дину не терпится получить ответы. — У тебя были вопросы, - объяснил ангел. Дин фыркнул и кивнул сам себе, расправив плечи, которые издали странный щелкающий звук. Кастиэль задавался вопросом, должны ли они были это делать. Он осмотрит их, когда представится возможность. — Сможешь ли ты на самом деле ответить на них? Ну, знаешь, без фейерверков, - спросил Дин. Кастиэль не знал, как описать тонкости того, что произошло сегодня утром. Он пытался объяснить Дину, кем и чем он был. Он был тем, кто воскресил этого человека из мертвых. Он хотел объяснить это Дину, тот заслуживал знать это. Тем не менее, как только данное намерение пришло в голову, он не смог пошевелить рукой, чтобы написать слова. Он привык делить сосуд с другой душой. Серафим умел отличать свою благодать от воли чего-то вне себя, и никогда не чувствовал такого отсутствия контроля. Это было волей Бога, чтобы Дин не узнал об этом. Кастиэль был ангелом, он не мог действовать вне воли Божией. Он никогда раньше не пробовал. В то утро Кастиэль был уверен, что Бог существует, несмотря на то, что он отсутствовал на Небесах на протяжении веков и сам ангел ни разу его не видел. Он чувствовал Бога внутри себя, как паразитическую пиявку, и это вызывало отсутствие самостоятельности, что было довольно ужасающим чувством. Он должен был довериться намерениям Бога, что еще ему оставалось делать? — Я сделаю все возможное. Однако существуют вещи, о которых я не могу тебе рассказать, - пытался рассуждать Кастиэль. — «Не могу» как «не хочу» или «не могу» как «не смог бы сказать, даже если бы захотел»? - Дин толкнул его и сел на край кровати. Двое повторили свое положение, в котором находились до того, как Дин заснул: они оба сидели, повернувшись лицами друг к другу, их колени были так близко, что почти соприкасались. Дин видел, как он расстраивался, когда не мог сказать то, что хотел. Бог никогда не запрещал ему что-то делать, это казалось неправильным. — Последнее, - уточнил ангел. Дин поймал взгляд Кастиэля, оставалось только удержать его. Зрительный контакт был еще одной формой доверия и близости. Ему нужно было, чтобы Дин доверял ему. — Ну и что? Ты проклят или что? – спросил Дин с явным разочарованием в голосе. — Или что. — Итак, мы уже встречались, но ты не можешь сказать мне, когда и почему? - рука Дина лежала на колене, пальцы нетерпеливо барабанили. Кастиэль наблюдал за происходящим с детским восхищением. — Именно так. Кастиэль побарабанил пальцами по колену, пытаясь понять, какова цель этого действия. Даже повторив это, он не был уверен в причине. Взгляд Дина остановился на руке ангела. Он откашлялся, его собственная рука застыла в воздухе: Кастиэль заставлял его чувствовать себя некомфортно. Это было нехорошо. Он не был уверен, стоит ли ему остановиться или продолжить. Рука Дина потянулась и схватила Кастиэля за запястье. Ему следовало остановиться. — Ты человек? — Нет, не совсем, - Кастиэль был удивлён, что смог так много рассказать Дину. — И ты стал причиной всего этого странного дерьма? — Частично, но не полностью, - он почувствовал, как его голос сжался. Его мысли текли в странных направлениях, как река, отклонившаяся в сторону. Он не мог сказать то, что действительно хотел сказать. — Отлично, просто превосходно, Кас. Знаешь, особенность допросов в том, что ты должен давать мне ответы, а не оставлять ещё больше вопросов, - усмехнулся Дин. Он сжал запястье Кастиэля, затем отпустил его, отдернув руку назад, словно обожженный. Он выглядел удивленным от самого себя. Кастиэль был слишком занят словами Дина, чтобы уделять много внимания его эмоциям. — Меня допрашивают? Это гораздо мягче, чем любой допрос, которому я подвергался. Он позволил своему разуму блуждать по Раю. За эти годы его допрашивали несколько раз, обычно во время Священной войны. С момента последнего события прошла почти тысяча лет, но он все ещё помнил боль. Она, конечно, не была физической, у него не было тела на небесах. Вместо этого были повторные страдания, боль от которых была глубокой, как опустошение самого себя. Это ощущение было похоже на эхо, бегущее назад: этого еще не произошло, но произойдет. Время было странным. — Значит, тебя уже допрашивали? – спросил Дин. — Множество раз. — Видишь? Появляется еще больше чертовых вопросов! - Дин стиснул челюсти. — Я прошу прощения. Я расстроен так же, как и ты, — признался Кастиэль, надеясь, что они с Дином каким-то образом смогут преодолеть все препятствия, которые, как он знал, он сам ставил им на пути. Он не хотел, чтобы все было так. Хотя что он имел в виду? Ему нужно было защитить Дина. Надеялся ли он запереть этого человека, не причинив ему вреда? Кастиэль достаточно знал душу Винчестера, чтобы понимать, что такое решение его не устроит. — Есть ли способ, ну, знаешь, разрушить «не проклятие» и начать рассказывать мне что-нибудь полезное? Кастиэль опустил глаза и покачал головой. — Боюсь, это изъян в моей конструкции. — Значит, ты не можешь сказать мне, кто ты, из-за того, кто ты? - лицо Дина сосредоточилось. Кастиэлю не нужно было находиться в голове Дина, чтобы знать, что он анализирует полученную информацию, пытаясь найти существо, подходящее под описание. Он ничего не понял. — Чрезмерное упрощение, но да. — Можешь ли ты сказать мне, почему ты следишь за мной? - охотник попытался провести еще одну линию допроса. Кастиэль надеялся, что ради них обоих эта окажется более успешной. Он обдумывал, как обойти то, что он не мог сказать, чтобы дать Дину ответ, который бы его удовлетворил. — Я хочу защитить тебя. — От чего именно? - сказал Дин, выглядя оскорбленным простым предположением, что его нужно защитить от чего-либо. Из опыта общения Кастиэля с людьми он понял, что Дин был довольно способным представителем своего вида. Он был сильным, высоким, находчивым - одним из лучших людей, которых могло предложить их общество, но, тем не менее, он оставался человеком. — В общем, от твоей собственной некомпетентности, - рассудил ангел. Дин отпрянул, как от удара. — Ой, Кас. Думаю, ты нравился мне больше, когда ты был тихим, - Кастиэль нахмурился. — Я считаю, что это было грубо, — заметил он, как будто это не входило в намерения охотника. Будучи ангелом, он никогда не встречал человека, который бы выказывал ему так мало уважения. Это было интригующе. — Я просто говорю, что прежде чем ты открыл рот, я думал, что я тебе нравлюсь, - пробормотал Дин. Кастиэль наклонил голову. — Ты мне не «нравишься» или «не нравишься». Это не моя цель, - это заявление должно было быть правдой, но оно не сходилось с мыслями Кастиэля. — Ну, так же и не «моя цель» чувствовать, что ты мне «нравишься» или «не нравишься». Но это не значит, что я этого не делаю, - возразил Винчестер. — И что из этого, Дин? – спросил Кастиэль, наклоняясь ближе. Он был удивлен, что часть его хотела, чтобы ответ был «да», что Дину он нравился. Он хотел понравиться ему. Ангелы не должны хотеть, он должен быть неспособен к желаниям. — Я все еще решаю, — сказал Дин после паузы. Кастиэль кивнул, откидываясь назад. — Твоя душа доверяет с трудом, это понятно. Однако ей также, должно быть, одиноко. На лице Дина появилось выражение глубокой сосредоточенности. Он медленно открывался, его тело расслаблялось, но его сознание снова закрылось. Кастиэль понял, что снова неправильно подобрал слова. — Ты ничего обо мне не знаешь. Кастиэль хотел доказать обратное: он знал почти все, что можно было знать о внутренней жизни Дина Винчестера и его эмоциях. Однако он ничего не понимал. Видение души Дина можно было сравнить с наблюдением за внутренним механизмом автомобиля, разбросанного по комнате. Он мог видеть все части Дина и машины, но он не был механиком, он не мог понять смысла этих частей. Люди были бесконечно запутанными существами. Это была одна из его любимых вещей в них. — Возможно, ты прав, - признал Кастиэль. Они с Дином какое-то время сидели в тишине. Пусть Винчестер и сохранял молчание, но Кастиэль видел, что его мысли были заняты работой, пытаясь понять, какую информацию он мог получить от Кастиэля. — Символ на зеркале: это ты его разбил. — Это правда, - подтвердил Кастиэль. — Почему? Что это было? Что он должен был сделать? - Ангел глубоко вздохнул, зная, что на этот вопрос будет сложно ответить. Этот вопрос было слишком сильно связан с Раем, чтобы он мог беспрепятственно говорить о нем. — Это было похоже на заклинание. Я боялся, что ты причинишь себе вред, преследуя намеченную цель. — В библиотеке я нашел книгу. Там говорилось, что символ был «енохианским», что ты об этом знаешь? Плечи Кастиэля поникли. Он открыл рот, но не смог произнести ни слова. — Давай, Кас. Дай мне хоть какой-нибудь ответ, - толкнул его охотник, в чьих глазах явно читалась жажда ответов. Серафим хотел помочь, но у него было такое чувство, словно он оказался перед кирпичной стеной. Он пытался противостоять этому, попробовал использовать свои обширные знания, чтобы найти способ обойти ее. Он услышал, как фоновая болтовня его братьев и сестер достигла неприятного уровня. Они заглушали все остальное, все имеющиеся мысли. Комната вокруг него исчезла под крещендо ангельской болтовни по радио. Кастиэль не ощущал свой сосуд, не чувствовал течения времени. Тем не менее, перед ним было лицо Дина, чьи руки обрамляли чужое лицо. Это было странное действие. Он наблюдал, как взгляд Дина дошел до кончиков его пальцев, которые моментально оторвались от окровавленного лица Каса, сосуд которого с трудом мог одновременно слышать столько ангельских голосов. Кастиэль понимал, что вины человеческого тела в этом нет - оно было совершенно не приспособлено к такой частоте и силе звуков. Из его ушей текла кровь, и он почувствовал тошноту. — Забудь, - вздохнул Винчестер, когда понял, что Кас пришел в сознание. — Не заработай себе аневризму… Это было чертовски страшно. Плюс, ты должен мне еще пятьдесят баксов. Кастиэль был сбит с толку этим заявлением, пока не оглядел комнату. Окна мотеля были выбиты наружу, на улицу. Он мог навредить Дину. Он внимательно осмотрел лицо и тело мужчины. Тот выглядел невредимым. — Не волнуйся. Все стекло пролетело мимо меня. Я был словно в "Матрице", ты бы видел, - ответ Винчестера был странно собранным, почти восторженным. Как будто разрушение их комнаты Кастиэлем было самым захватывающим событием, которое случилось с ним за весь день. Ангел предполагал, что так оно и есть, но впереди было еще очень многое. — Я не уверен, что ты правильно понимаешь значение слова «матрица», - сказал Кастиэль и увидел, как плечи Дина затряслись от смеха. Он не мог не чувствовать, что что-то упустил. — Послушай, нам нужно уйти отсюда прежде, чем люди начнут задавать вопросы. Что скажешь, если мы пойдем позавтракаем? – предложил охотник. — Я не ем. Это заявление успокоило Дина. Он остановился, его палец шарил по дырке на рубашке. — Ты когда-нибудь пробовал? — Нет. Однако вчерашнее пиво заставляет думать, что, если я попробую его ещё раз, оно мне вряд ли понравится. — Послушай, пиво не для всех, но знаешь что? Блинчики, бекон, яйца. Давай, приятель, поживи хоть немного. Кастиэль испустил многострадальный вздох: — Я попытаюсь.

***

Дин вырос голодным, но он не зацикливался на этом. Это была не та тема, которую можно обсуждать в светской беседе с девушками в баре или с другими охотниками за стаканом пива. Помимо брата и отца, это были единственные люди, с которыми он разговаривал. Так что, эта тема никогда и не поднималась. Он не говорил об этом с Джоном, потому что отец сказал бы, что он жалуется, что он чрезмерно мягкий. Конечно, в детстве Джон часто оставлял их с Сэмом одних, иногда оставляя меньше денег, чем следовало бы, но, если бы Дин был более изобретательным, он смог бы заработать больше. Он не говорил об этом с Сэмом, потому что, несмотря на одного отца, у братьев было совершенно разное воспитание. Сэм не вырос в голоде, у него был Дин, чтобы убедиться, что такого не произойдет. Он старался изо всех сил для Сэма. Когда денег было достаточно, старший не ложился спать допоздна, чтобы посмотреть кулинарные шоу, которые так любили мамы из пригорода. Он научился готовить запеканки, лазанью, жаркое, максимально стараясь обойтись кухонным оборудованием из отелей и мотелей, иногда используя его для того, для чего изначально оно предназначено не было. Когда ему было пятнадцать, он обыграл каких-то парней в бильярд и получил достаточно денег, чтобы их потратить. Он таскал с собой электроплиту, потому что ее было легко переносить с места на место, и на ней можно было действительно готовить, а не просто разогревать еду, как в микроволновке. В те времена, когда с деньгами было туго, он все равно следил за тем, чтобы Сэм мог достаточно есть. Каким-то извращенным образом Дин был даже благодарен, что вырос впроголодь, ведь он научился ценить еду. Иногда он пересекался с охотниками из лучших слоев общества, которые воротили носы от еды в закусочной, от разбавленного черного кофе и безвкусных кусков мяса и жира, лежащих на тарелках, но еда была едой. В редких случаях он находил место с хорошей едой, но он все равно умел ее ценить. Кас, с другой стороны, не был похож ни на кого, с кем Дин когда-либо обедал. Тот сказал, что не ел, и это было еще одной добавкой к растущему списку причин, по которым Винчестеру следовало бы перестать тусоваться с этим парнем. Но, несмотря на это, он все равно заказывал еду. Он посмотрел на меню так, будто оно было написано на свиной латыни, а затем заказал то же, что и Дин. Когда принесли еду, он демонстративно проигнорировал ее, как будто тарелка перед ним сделала что-то, что сильно его оскорбило. — Хотя бы откуси свой бургер. Если тебе не понравится, вини меня, но я не могу допустить, чтобы ты упал на меня, ослабев от голода, - рассуждал охотник, доедая свой гамбургер. — Мне не нужна еда, - прямо сказал Кас. Дин вздохнул и перетащил его тарелку на свою сторону стола. — Тогда дай его сюда, нельзя позволить, чтобы он пропал даром, - на это Кас уступчиво кивнул. Он проглотил уже второй кусок, когда понял, что именно поэтому Кас заказал еду — чтобы Дин ее съел. Единственное, что он съел за последние сорок восемь часов — это горсть картошки фри на вынос. Он голодал. Он привык откладывать потребности своего тела на второй план, работая над расследованиями. Кас выглядел удовлетворенным, когда Дин откусил еще один кусок, наполняя рот мясом и углеводами — двумя величайшими наслаждениями всей его жизни. — Что мы говорили о пристальных взглядах, Кас? - говорил Винчестер с набитым ртом. Взгляд ангела задержался на нем еще на мгновение, прежде чем он понял намек и оглядел закусочную. Его тело напряглось, когда он выглянул в окно. — Что? - спросил Дин. Он услышал, как старый музыкальный автомат издал белый шум. Охотник сморщил нос и наклонился над столом, пытаясь увидеть то же, что видел Кас. Его куртка прилипла к чему-то липкому и сладкому, пролитому на стол. На обочине, на лужайке перед закусочной, стоял катафалк. Трава вокруг мрачной машины завяла. Все было иначе несколько минут назад, когда парни только заходили внутрь. Дин застонал, точно зная, о чем думает Кас. — Иногда мне хочется просто хорошо позавтракать, чтобы нежить не портила настроение, - фыркнул он. Из машины вылез худощавый мужчина. Лицо его было бледным, за исключением щек, покрасневших от раздражения ветром. К тому времени, как он вошел в закусочную, он трижды посмотрел на часы. Пожилая женщина за прилавком улыбнулась, по ее лицу было видно, что она узнала посетителя. — Думал, ты сегодня не придешь. Как обычно, кофе с двумя порциями сахара? - кивнул мужчина, который оказался постоянным клиентом забегаловки. — Работа началась рано, - это все, что водитель катафалка предложил в качестве объяснения. — Как ты думаешь, это разозленный дух или жутко выглядящий гробовщик? - пробормотал Дин, склонив голову и наклонившись ближе к Касу, надеясь не выглядеть подозрительно. — Трудно определить. Мы могли бы просмотреть местные газеты и поспрашивать, кто умер сегодня утром. Если это насильственная смерть, то, скорее всего, это своенравный дух. Если смерть не была необычной… — Тогда гробовщик смешивает приятное с полезным, — продолжил Дин с лукавой улыбкой. — Могу ли я принести вам двоим что-нибудь еще? Кофе? – спросила подошедшая официантка. Лицо Дина дернулось в сторону голоса. Оказалось, он сидел очень близко к Касу, и при повороте чуть не сломал свой нос о чужую челюсть, пытаясь увидеть рядом с собой официантку. У этого парня была чертовски твердая голова. Дин отскочил от Каса, хватаясь за нос, при этом неловко втиснув колено между ног другого мужчины. Он был слишком сосредоточен на их разговоре, чтобы услышать приближение женщины. Она уловила румянец на его щеках, удивленный взгляд широко раскрытых глаз и интерпретировала это как нечто совершенно иное. — Дорогуша, не суетись. Возможно, мы живём и в маленьком городке, но мы видим, что здесь бывают самые разные люди. Ты платишь за еду, и никто здесь не обращает внимания, все просто, - успокоила она, наполняя пустую кофейную кружку Дина. Чашка Каса все еще была полной. Дин точно знал, на что намекают, и старался не подавиться языком. Он хотел возразить, что они с Касом определенно не были тем, на что подумала официантка. Он подготовил аргументы о том, что всем сердцем увлекался женщинами, что он и Кас сидели так близко только потому, что не хотели, чтобы их услышали, когда они говорили об убийцах-гробовщиках и своенравных духах. Да, это определенно был самый правдоподобный вариант из всех возможных. Винчестер решил не спорить — это было лучшее прикрытие тому, почему они с Касом тайно разговаривали в углу переполненной закусочной. — Конечно. Приятно это слышать, правда, дорогой? - Дину хотелось дать себе пощечину. Обращение показалось ему кислым на языке. Кас посмотрел на Дина широко распахнутыми глазами, прежде чем понял, что Дин делает, и коротко кивнул. — Это хорошее место, здесь все кажется очень тихим. Вчера мы проезжали город недалеко от дороги, и, судя по всему, за последние несколько месяцев люди там нередко пропадали без вести. Ничего подобного здесь не происходит? – спросил Дин, пытаясь найти подсказки. Это был небольшой город, а все маленькие города процветали благодаря сплетням. — Какой ужас! Нет, хвала Господу ничего подобного здесь не происходило. Как я уже сказала, здесь тихо, хотя погода в прошлом году была капризной. В одну минуту небо ясное, без единой тучки, а в следующую идет дождь, да такой сильный, будто из библейского сюжета, - объяснила женщина. Винчестер поймал взгляд Каса и поднял бровь. Это звучало как дело. Кас наклонил голову, Дин воспринял это как кивок. — Мы подумывали о том, чтобы потусоваться здесь несколько дней. Мой приятель собирался поискать дом в этом районе, - объяснил охотник. Кас уступчиво кивнул. — Мне бы понравилось место с садом, - добавил Кас. Это было хорошим дополнением ко лжи. Незначительные детали были, но их было не слишком много. Ложь содержала множество деталей, и главным было не переборщить с ними, дабы не напороться на свои же выдумки. — Да, точно, я помню. Тебе нужен большой сад, где можно выращивать овощи и все такое, - вставил Дин, стараясь, чтобы это звучало так, будто они уже говорили об этом раньше. — Я слышал, что они вкуснее, когда выращены дома, к тому же тебе нравится готовить вкусную домашнюю еду. Так что, для тебя это будет так же важно, как и для меня, - рассуждал Кас. Он ударил слишком близко к дому. Это был разговор, который Дин мог себе представить. Но не с Касом. Было слишком много причин, почему это был бы не Кас. Он был парнем и, возможно, монстром. Может быть, с какой-нибудь девушкой - нормальной девушкой - он мог бы поговорить об этом. Он вспомнил какую-то чушь, которую рассказал ему Сэм, когда он импровизировал в школе в Южной Каролине. Дин думал, что урок был глупым, но он должен был признать, что полученные там знания пригождались, когда брату приходилось лгать. Импровизация заключалась в чем-то под названием «Да, и». Общим принципом было то , что вы соглашаетесь с тем, что говорит другой человек, и дополняете это. С годами они с Сэмом стали в этом мастерами. Им с Касом еще нужно было над этим поработать, но у Дина было ощущение, что он быстро учится. — Ты знаешь, где мы можем остановиться? Возможно, недалеко от кладбища. Я знаю, это странно, но мы также проделали этот путь, чтобы навестить могилу его отца. Если погода такая плохая, как ты говоришь, не думаю, что нам захочется долго находиться в дороге, - объяснил Дин. Женщина улыбнулась и кивнула. — Соболезную о твоем отце. Недалеко от кладбища есть симпатичная маленькая гостиница с завтраком. Ребята, я принесу вам карту и укажу правильное направление. Дин дружелюбно улыбнулся ей. Как только она повернулась спиной, он посмотрел на Каса, его плечи слегка опустились, а дружелюбное и любезное поведение полностью исчезло. Он не мог поверить, что кто-то подумал, что он из тех парней, которые будут останавливаться где-то, где предлагают «ночлег и завтрак». Это было слишком уютно для него. Плюсом, всякий раз, когда он думал о такой роскоши, он представлял себе место, где стоит стойкий запах лаванды и где все еще есть обои, несмотря на то, что это был рассвет двадцать первого века. — Ну, раз ты тусуешься со мной, чтобы «выполнить свою цель» до того, как инопланетянин дозвонится до тебя и в срочном порядке позовет домой, что думаешь, если мы будем работать над этим делом? — спросил Дин, только потом осознав, что предположил, словно Кас будет так же взволнован охотой, как и он. Кас, казалось, соответствовал его энтузиазму, когда дело доходило до размышлений о странной причине гниющей травы и погоды. Он подыгрывал лжи Винчестера, потому в качестве партнера по охоте Кастиэль оказался бы полезным. — У меня такое чувство, что ты собираешься отправиться на эту охоту независимо от того, пойду я с тобой или нет, - предположил Кастиэль. — Держу пари, да, так и есть, - подтвердил Дин. Он был охотником, и охота только что свалилась им в руки. Конечно, ему хотелось бы получить передышку, но он не собирался игнорировать такую возможность. Когда ставишь себя на первое место — страдают другие люди, и Дин усвоил это на собственном горьком опыте. Он был не из тех, кто повторяет собственные ошибки, поэтому зацепился за предоставленную возможность. — Тогда я не вижу другого выхода. Я пойду с тобой, - подтвердил Кастиэль.