Be Not Afraid

Значение перевернутого Мага в Таро: манипуляция, хитрость, обман, напрасная трата таланта, иллюзия, обман.

Значение перевернутого Дурака в Таро: безрассудный, неосторожный, рассеянный, наивный, глупый, доверчивый, скучный.

Ничего и никогда не давалось Дину Винчестеру легко, даже выживание. Он корчился на кафельном полу, глотая ртом воздух и хватаясь за горло. Он подумал о летнем дне, когда его отец рыбачил на реке, вспомнил, как вытащил рыбу из воды и бросил ее на землю достаточно далеко от ручья, чтобы она не могла упасть обратно в реку. На этот раз он считал себя рыбой, а не рыбаком, он был жертвой, а не охотником. Пойти в морг было ошибкой, в которой он упрекал себя. Он должен был предвидеть что-то приближающееся. Ему следовало повнимательнее присмотреться к гробовщику, прежде чем приступить к делу. Сэм был бы терпелив в исследовании, он бы подождал, пока не соберет все кусочки головоломки. Джон бы пошел с оружием в руках, но он бы не колебался. Дин же колебался. Но он забегал вперед. Если бы он был внимательным, он бы заметил, что что-то не так в этом месте сразу, как только они с Касом попытались проникнуть туда.

***

Для Дина взламывать замки было так же легко, как дышать. Он научился взламыванию даже раньше, чем завязывать шнурки на ботинках. Это было следствием воспитания его отца. Все, чему Дин научился у Джона, сыграло свою роль — его воспитывали охотником, а не ребенком. В результате он был очень хорош в нишевых вещах и ужасен в повседневной жизни. Он не знал, как вести светскую беседу, когда не пытался получить от кого-то информацию по делу. Взломав замок, он попытался поговорить с Касом. Светская беседа Дина охватывала все, что он находил интересным: музыку, фильмы и старые охотничьи анекдоты, но это не была светская беседа — он просто обращался к Касу, а не вел с ним диалог. Винчестер не мог говорить о погоде, что была самой лучшей темой для непринужденного разговора. Странная погода была одной из причин, по которой они оказались в городе, и одной из причин, по которой они занялись этим делом. Разговор о деле был не светской беседой, а разговором о делах. Всякий раз, когда Дин пытался поговорить о личной жизни Каса, он уклонялся. Он подозревал, что это связано с его «не проклятием». Охотник задавал простой вопрос, и ответ, который он получал, был настолько загадочным, что Кас с таким же успехом мог бы говорить на иностранных языках. Часть Дина не решалась спрашивать знакомого о чем-либо после того, что произошло тем утром в номере мотеля: Кас сидел неподвижно, и на мгновение Винчестер пришел в ужас. Кас пытался произнести слова, но его лицо исказилось от боли, комната затряслась, а стекло посыпалось в воздух, словно дождь. Тело Дина двигалось, не позволяя разуму успевать за ним. Он взял лицо Каса в свои руки, пытаясь оценить ущерб, стремясь заставить Каса посмотреть на него, сказать ему, что, черт возьми, происходит. Его встретили широко раскрытыми голубыми глазами. Не нормальными, привычными и человеческими глазами. Дин решил отложить раздумья на эту тему на потом. Глаза Каса не были похожи на демонические, с которыми Дин нередко сталкивался на охоте. Когда демоны ослабляли бдительность, в их глазах зияли черные ямы, в которых можно было увидеть собственное отражение. У Каса же были бледно-голубые ослепляющие фары. Но ведь был и желтоглазый демон, тот, на кого его отец всю жизнь охотился. Дин все еще верил в то, что Кас мог быть демоном, пусть это и был бы наихудший сценарий, но, в таком случае, непонятно, почему на него никак не повлияла святая вода. Нет, Кас ощущался совершенно другим. Охотник надеялся, что разговор с ним сможет дать больше ответов. — Где ты вырос? – спросил Дин. — Очень далеко, — после некоторого колебания ответил ангел. Винчестер продолжал возиться с замком, но дверь все не поддавалась. Это не должно было занять у него так много времени. Это был первый признак того, что что-то не так. — За границей? - допытывался Дин. — В некотором роде, - отлично. — У тебя есть семья? — В каком-то смысле, - конечно. Дин обнаружил, что его попытки копаться в прошлом Каса ни к чему не привели. — Как долго ты планируешь здесь оставаться? - Он попытался разузнать ещё что-то, затем прижал ухо к двери, пытаясь услышать движение механизма, перемещая отмычку туда и сюда. — Пока я востребован. Дин не смог сдержать хмурый взгляд и взглянул через плечо на Каса. Он знал, что этот парень ненамеренно был занозой в заднице, но ему хотелось ответов. — Пока я тебе нужен, — попытался исправиться Кас. — Мне никто не нужен, — сказал охотник сквозь стиснутые зубы. — Пока ты хочешь, чтобы я был рядом, — повторил попытку ангел, но на этот раз его голос был мягче. Он подумал о том, как мужчина практически свернулся калачиком в машине после стычки с ругару. Дин не мог сказать, что не хочет, чтобы Кас оставался — это было бы ложью. Он так долго был один в дороге, и, как бы сильно он не хотел это принимать, ему нравилось, когда кто-то был рядом. Даже когда Дин был с Джоном и Сэмом, он чувствовал себя одиноким. Ему казалось, что в нем образовалась дыра, которую он пытался заполнить. Он продолжал пихать туда людей и вещи, надеясь, что однажды почувствует себя сытым, но так и не почувствовал. Это было коварно. Черная полость, которая разъедала его внутренности и росла. Кас положил руку на дверь, после чего она распахнулась одним быстрым движением. Звук слетевшей с петель двери эхом разнесся по моргу, в котором было слишком тихо. Не было никаких странных скрипов, щелчков и капель, которые можно было бы ассоциировать со старым зданием. Было слышно, как упала булавка: это был второй знак. Дин посмотрел на Каса, отмычка теперь висела в воздухе. — Ты все это время мог так сделать? - проворчал он. Кас кивнул. — Ты сказал, что у тебя все под контролем, — рассуждал он в качестве объяснения. Он протиснулся мимо Дина и вошел в морг.

***

Комната была насквозь пропитана разложением, смертью, срок годности которой давно истек. Кастиэль почувствовал запах гниющих фруктов и флоры. Он был в доме смерти, и, возможно, именно так воспринимались ангелами все дома смерти. Это может быть поспешным выводом. Нос Дина сморщился, что Кастиэль научился ассоциировать с отвращением. Охотник натянул куртку, чтобы прикрыть нос, и пробормотал: — Пахнет просто ужасно, - Кастиэль мог согласиться. — Это типично для моргов? - задал он вопрос. Его человеческий опыт не позволял ему понять, было ли это нормой. — Нет. Я был в сотнях таких мест, должно быть, это самое худшее, — выдохнул Дин. Мужчины осмотрели комнату: засохшие и мертвые листья висели на тонкой нити, бутылки с химикатами остались незакрытыми в промышленной раковине. Это был формальдегид и метанол. Сильный запах должен был заглушить вездесущий запах смерти, но этого не произошло. — Я не думаю, что это место соответствует нормам, - пробормотал Винчестер, направляясь к столу для бальзамирования. На плите лежало тело с широко раскрытыми глазами и разинутым ртом. Это была женщина лет двадцати с небольшим. Дин рылся в ящиках, пока не нашел пару длинных стальных щипцов. Он схватил их, сморщил нос и подвинулся к телу. На ее груди и плечах был сделан большой разрез в форме буквы «Y», из которого выглядывали мешковина и набор гниющих растений. Кастиэль сделал шаг ближе и почувствовал, как все его тело сжалось. — Я думаю, это больше похоже на колдовство или вуду, чем на привидение, - заметил охотник, закатывая рукава куртки и протягивая руку с щипцами к телу, пытаясь высвободить мешковину из грудной клетки. — Дин, - выдохнул Кастиэль, позволяя нотке тревоги прозвучать в его голосе. Дин поднял взгляд, отрываясь от своей задачи. Его глаза искали в лице Кастиэля какой-нибудь намек на то, что случилось. Ангел пытался сохранить нейтральный голос, но что-то вырвалось, тон повысился. Он оглядел комнату, и постепенно пришло осознание. Это место было тщательно охраняемо. То, что Кастиэль сначала предположил, было узорами на плиточном полу, и теперь Винчестер понял, что это руны, сотни различных завитков, каждая из которых выгравирована на плитке, чтобы защитить или заманить в ловушку всевозможных существ. Были символы, позволяющие поймать демонов, отогнать злых духов и, конечно же, защититься от ангелов. Они попали прямиком в капкан. Дин проследил за взглядом Кастиэля. — Черт, — вздохнул он. Он бросился к ангелу. Тело женщины на столе было теперь забыто. Он был рядом с мужчиной в мгновение ока. — Ты можешь двигаться? – спросил Дин, пытаясь оценить ситуацию. — Немного, — выдохнул Кастиэль и смотрел, как охотник осматривает плитку вокруг своих ног. Винчестер использовал тупой конец ножа, чтобы расколоть несколько штук. Кастиэль почувствовал небольшое облегчение, но что-то его грызло. Его благодать грохотала в сосуде, как мяч для игры в пинбол, бьющийся о внутреннюю часть машины. Он наклонился вперед, тут же упав на четвереньки, едва не столкнувшись лицом с плечом Дина. — Тебе больно? — спросил Дин, подняв глаза и увидев, как брови Кастиэля сдвинулись вместе. — Это неудобно, - он решил, что не знает, как объяснить тонкости ощущений. Дин разбил еще больше плиток, теперь стремительнее, работая быстро, но неэффективно. — Дин, - произнес серафим, пытаясь привлечь чужое внимание. Взгляд охотника перевелся на него, а затем рассеянно опустился на плитку. — Вдохни, - хорошее напоминание. Винчестер знал лучше, чем большинство людей, что дыхание — это задача, требующая некоторого размышления. Если бы Дин забыл дышать, последствия были бы более ужасными. Кастиэль знал это. Так же он знал, что может в любой момент быть изгнан из сосуда. Это было бы неудобно, но не нанесло бы вреда, ведь он был светом и материей, что нельзя было уничтожить, только перепрофилировать и изменить. Он попытался сказать это Дину, но обнаружил, что его язык застрял в горле. Разочарование нарастало в его груди. Люминесцентные лампы по всей комнате мигали. Дин почти не заметил этого, балансируя острием клинка в центре резного символа. Он перенес весь свой вес на плитку и наблюдал, как она раскололась надвое. Кастиэль опустил голову на плечо Дина, пытаясь привлечь его внимание. Это сработало, тело Дина напряглось. — Все будет хорошо, - сообщил он, обнаружив, что это все, что он мог сказать. — Помедли. Я обещал тебе, что я не демон, помнишь? - Винчестер нахмурил брови и кивнул, слишком возбужденный адреналином, чтобы понять, что означают его слова. — Ты хороший охотник, Дин. Ты знаком с символами, помогающими отгонять демонов, — объяснил Кастиэль. Он увидел, как в глазах напротив мелькнуло признание. — Не волноваться о защите от демонов, понял, - охотник замедлился, став более эффективным и целенаправленным в своих действиях. Он осмотрел плитку. Он быстро учился. Кастиэль наблюдал, как Дин осматривал руны, разбивая те, которые больше всего напоминали символы, нарисованные им же на зеркале в ванной и из дневника отца. Ангел почувствовал, как тяжесть спала с его груди, и ощутил, как его благодать начала затихать, словно постепенно оседающий песок, взбаламученный проходящей волной. — Лучше? – спросил Дин. Кастиэль ответил кивком. Он осмотрел плитку, пытаясь спланировать наименее болезненный путь выхода из комнаты. — Я в порядке, — заверил серафим. Что-то позади Дина привлекло его внимание. Лунный свет лился в комнату через открытую дверь, окутывая тело девушки бледным светом. Оно начало двигаться, сначала медленно; послышалось движение пальца и шевеление ресниц. Вскоре это переросло в более радикальное движение. Тело поднялось одним быстрым и резким рывком. Левое плечо резко поднялось, а правое запястье согнулось, пытаясь следовать за движением. Затем, как марионетка с перерезанными нитями, женщина кучей упала обратно на плиту. Ее тело сотрясалось в конвульсиях, волна за волной приступы обрушивались на нее с такой силой, что Кастиэль мог слышать стук ее зубов с того места, где он стоял на коленях, в нескольких футах от нее. Дин повернулся в сторону девушки, защищаясь, выставив нож вперед. Тело замерло, а затем снова выпрямилось, на ее губах скопилась кровь. Это был глубокий красновато-фиолетовый цвет глинтвейна, что означало отсутствие кислорода в ней. Глаза девушки обшарили комнату, все еще сохраняя затуманенную дымку смерти. — Папа? - прошептала она тихим сдавленным голосом. — Папочка? - она попробовала еще раз, невидящими глазами вновь оглядев комнату. Она говорила как испуганный ребенок. Дин удерживал свою стойку, его тело было готово к бою, но он не двинулся вперед. Он стоял так, чтобы прикрывать Кастиэля. Это действие позабавило ангела: Дин был таким хрупким существом, но он поставил себя между Кастиэлем и опасностью. Охотник смотрел, как труп ищет что-нибудь, за что можно было бы держаться, и спотыкается об ноги. Ее пепельные руки переместились к ране на груди, ощущая глубокий порез на теле. — О боже, - всхлипнула она. Она повторяла эти слова как мантру, спотыкаясь по комнате. Она неуверенно стояла на ногах, с каждым шагом ее ступня перемещалась в одну сторону, а лодыжка поворачивалась в другую. — Папа! - закричала она. Дин посмотрел через плечо на Кастиэля, не зная, что делать. Ангел наблюдал, как женщина попыталась опереться на раковину с химикатами, и съежился, когда та покачнулась и упала на пол с тошнотворным влажным стуком. В теле девушки было множество растений, и она напоминала невесту, крепко сжимающую свой букет. — Я не думаю, что она представляет угрозу, - прошептал Кастиэль и увидел, как туманные глаза устремились в его сторону. — Я знаю, что там кто-то есть, — предупредила она, ее тело дрожало. — Помоги мне, пожалуйста, - она умоляла и, если бы она могла заплакать, давно бы залила пол слезами. Трое стояли неподвижно, оказавшись в тупике. Кастиэль наблюдал, как грудь Дина поднималась и опускалась в медленных, размеренных вдохах. Немигающие глаза женщины продолжали обыскивать комнату. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? - Винчестер колебался, позволяя своему телу расслабиться. Он взглянул через плечо на Кастиэля, жестом приказав ему молчать. Рыдания женщины раздавались быстрее и рванее. На этот раз они звучали почти с облегчением. — Убей меня, - вновь умоляющим тоном сказала она. Уверенно шагавший Дин споткнулся, преодолевая пространство между собой и трупом. Это была мелочь. Большинство людей не заметили бы, но Кастиэль поставил перед собой задачу узнать этого человека. — Пожалуйста. Прежде чем он вернется, прошу. Рука женщины нашла ботинок Дина, она подняла пальцы и обхватила его ногу. Нож охотника болтался над ее головой, как маятник. — Эва? - догадался Дин. Они видели ее фотографию в одном из некрологов. У Эвы было лицо, полное веснушек, и она была обладательницей стрижки «боб». Когда она умерла, ей было чуть больше двадцати. У этого тела были длинные темные волосы и безупречная оливковая кожа, но было ясно, что это та же самая женщина. Эва слабо кивнула. — Мне больно, пожалуйста, - попросила она. Кастиэлю стало плохо. Он чувствовал, как боль и паника волнами накатывались на девушку. — Дин, приведи ее сюда, - приказал ангел, неуверенный в том, что сможет добраться до нее, не попав в очередную ловушку и не будучи изгнанным из своего сосуда. Смерть не была его работой, но он знал, как сделать ее безболезненной. Он мог бы дать ей то, о чем она молила. — Я могу это сделать, Кас, - заверил Винчестер. Серафим не сомневался, что сможет, но чувствовал себя обязанным. Было также очевидно, что здесь замешана темная магия. Он не хотел подвергать Дина последствиям разрушения чар. — Пожалуйста? - спросил он, выдерживая взгляд Дина. Он кивнул и схватил Эву за руку, направляя ее к Кастиэлю. Он оставил женщину перед ангелом, который начал искать ее душу. Стало очевидно, что было сделано. Это была грубая магия, которую большинство не стали бы пытаться практиковать. Кости Эвы были брошены в мешковину и спрятаны в этом сосуде, а ее сущность была заключена в тело с помощью грубых заклинаний. Однако, заклинание не могло остановить процесс разложения тела, и магию нельзя было применить к живому человеку, не убив его. Была причина, по которой люди не должны иметь дело с процессом жизни и смерти. — С тобой все в порядке, - заверил Кастиэль, положив одну руку на плечо девушки, чтобы успокоить ее, а другую погрузив в углубление в ее груди. Ее невидящие глаза расширились, пальцы крепко сжали руку мужчины. Она была слабой, намного слабее Дина, но эта хватка не была жесткой. Это было просто тело, борющееся за жизнь. Еще одной удивительной особенностью людей был их боевой дух: даже тот, кто молил о смерти, будет бороться за жизнь, когда придет время. — Тебе больше не нужно причинять боль, - заверил он, взглянув на Дина. — Возможно, ты захочешь отвернуться, - охотник покачал головой, держась стойко. Кастиэль не ожидал от него этого, но подумал, что было бы вежливо предоставить ему такую ​​возможность. Он позволил своей благодати вылиться из сосуда, его глаза ярко засветились, когда мешок с костями внутри тела загорелся. Он спрятал душу женщины так далеко, насколько позволяли остатки благодати. Ангел послал Эве счастливые воспоминания из ее жизни, пока пламя охватывало ее тело. Он почувствовал, как что-то мерзкое прорывается в его существо, обволакивая благодать, как змея обвивает свою жертву, сжимая ее крепче. Заклинание могло убить человека, но Кастиэль был сделан из более твердой материи. Он стойко держал женщину, пока ее тлеющее тело не превратилось в пепел. Дин молча наблюдал, пока работа не была завершена. Он ощущал себя некомфортно, переминаясь с ноги на ногу, но не смел отвести взгляд. Кастиэлю не нужно было находиться в чужой голове, чтобы знать его мысли. Винчестер считал, что даже эта оболочка женщины не должна умирать в одиночестве. Кастиэль знал, что это был его страх. Он чувствовал это, когда Дин умирал в Импале, истекая кровью после битвы. В смерти все были одиноки, как и в Раю. У каждого человека были свои Небеса, свои воспоминания, в которых он мог жить, пока проходили эпохи и рушились империи. Будучи ангелом, Кастиэль никогда не знал, что значит быть по-настоящему одиноким. Все ангелы были связаны между собой, как сеть мицелия гриба, каждый всегда был частью целого. Он уже не в первый раз задавался вопросом, каково было бы быть в полном одиночестве. Кастиэль хотел сказать Дину, что Эва не заметит их отсутствия, заверить, что ее душа давно ушла, уже покоится в ее личном раю, но он не мог подобрать слов. Итак, он сел и ждал, пока охотник не сочтет, что настало подходящее время для движения. На гравийной дороге снаружи, примерно в полумиле по тропинке, ведущей к моргу, послышались шаги. Гробовщик владел большим имуществом на окраине города. На одном конце участка находился морг, на другом — скромный дом в стиле ранчо. Кастиэль и Дин оставили Импалу в отеле «ночлег и завтрак» и пошли пешком, чтобы их не заметили. Только сейчас ангел понял, что у них нет возможности поспешно сбежать. Стиснув зубы, он попытался встать, изо всех сил стараясь удержать свой сосуд от качки вперед, пока в нем ощущался остаточный эффект от заклинания. Он был многомерным существом, которого не могла уничтожить такая простая вещь, как заклинание. Это движение заставило Дина действовать. Он повернулся на пятках лицом к дверному проему. На этот раз Винчестер сунул нож в карман куртки и достал другое оружие вне поля зрения Кастиэля. Скорость шагов внезапно увеличилась. Это был гробовщик. Его неторопливая походка сменилась бегом, когда он увидел открытую дверь в морг. — Эва? - мужчина появился в дверях, запыхавшийся, с расширенными зрачками. Он зашёл в комнату. Его взгляд метался между Дином, Кастиэлем и кучей пепла. Его тело дрожало, руки сжались в кулаки. Эмоции ярости и тоски сменяли друг друга на его лице. Дин вытащил из куртки пистолет. — Итак, Франкенштейн, мне нужно, чтобы ты оставался на месте, иначе ситуация примет другой оборот, - предупредил Дин, щелкая предохранителем оружия. Изо рта мужчины вырвалось бессвязное пение на латыни — плохо произносимое, как заметил Кастиэль, так всегда делают современные люди. Дину удалось сделать один точный выстрел, прежде чем разразился ад. Пуля пробила кость и хрящ плеча гробовщика, но не заморозила его язык. Кастиэль увидел, как охотник упал на пол. Он рванул вперед, не обращая внимания на защиту и мерзкую, извивающуюся внутри него змею. Он хотел только спасти Дина, завершить свою миссию. Ведьмак переключил свое внимание на Кастиэля, и на его лице промелькнула вспышка восхищения. Он вытащил из кармана пальто колдовской мешочек и сунул его в куртку Дина, который продолжал корчиться и хватать ртом воздух. Кастиэль с молчаливым ужасом наблюдал, как на его губах расцветали капли крови. Он вспомнил о женщине и старался не думать о Дине, как о трупе. Воздух вокруг серафима был наэлектризован, словно перед летней бурей. Он был готов сразить человека на месте, но несколько быстро прочитанных енохианских фраз остановили его сосуд. Прошла целая вечность с тех пор, как ведьмы общались с ангелами. Этот человек либо заполучил в свои руки что-то темное и древнее, вроде Книги Проклятых, либо был намного старше, чем ожидал Кастиэль. — Ангел? Чувак, прошло больше века с тех пор, как я видел, чтобы кто-нибудь из вас ошивался поблизости. Я думал, что ваш вид пошел по пути птиц додо. Взгляд Кастиэля обратился к Дину. Он не был уверен, осознает ли мужчина, что происходит вокруг него. Его лицо утратило розовый оттенок и стало болезненно-белым. Россыпь светлых веснушек на носу и щеках теперь выделялась на коже, как чернильные пятна на белой бумаге. Он был очень красивым. Кастиэль не задумывался об эстетических качествах людей, но понимал, что это для него было красиво и драгоценно. Дин не был тем, от кого ангел легко отказался бы. — Если бы ты знал, кто я, ты бы понимал, насколько глупо с твоей стороны стоять на моем пути, - прервал его слова настоящий голос Кастиэля. Вся комната задрожала. — Я старше, чем выгляжу. За эти годы я кое-чему научился, - заметил гробовщик, поднимая руку, чтобы прикрыть кровавую рану на плече. Пуля ранила его, поэтому какое бы оружие ни использовал Дин, оно было предназначено для ведьм. — И этого оказалось недостаточно, чтобы вернуть твоего ребенка без боли, - ответил Кастиэль. — Был ли у тебя когда-нибудь собственный ребенок? Такие существа, как ты, вообще способны на что-то подобное? Ангел покачал головой, приближаясь к Дину, изо всех сил пытаясь вырваться из удерживавшей его древней магии. Ведьмак убрал руку с кровоточащего плеча и согнулся на кафельном полу. — У меня никогда не было ребенка, но я не могу себе представить, чтобы я заставил пройти через боль того, кого люблю, - признался Кастиэль, его глаза были прикованы к Винчестеру. — Ты не поймешь. Я провел столетия в одиночестве, проживая свои дни вдали от посторонних глаз! Я пережил дни Салема едва ли не благодаря привилегиям своего пола и цвета кожи. Я жил один, и мне это хорошо удавалось. Потом у меня родился ребенок, и она была моим миром. Но как только у меня появилось что-то, ради чего стоило жить, она ушла, словно существовал какой-то Бог, и он был мстительным. В тот момент, когда у меня появился человек, которого я мог поставить выше себя, его забрали. Ты хоть представляешь, какого это? Мужчина поднял голову от рун, грубо окрашенных кровью, и увидел, как выдержка Кастиэля дала трещину. Он согнулся пополам, стараясь сохранить благодать внутри сосуда. — Если бы Бог был праведен, он бы наказал меня, но он этого не сделал. Он убил ее. Он был злобным, и я могу быть таким же. Ты скажешь ему это, когда я отправлю тебя обратно, не так ли? - спросил мужчина, бросая ангелу злую ухмылку. Он почти не заметил. Его глаза все еще были прикованы к задыхающемуся телу Дина. Ведьмак не любил, когда его игнорировали. Он остановился, оставив руны незавершенными, и направился туда, где лежал охотник. Он злобно посмотрел на Кастиэля, поднимая Дина на колени, и зарылся длинными пальцами в чужие волосы, впиваясь в плоть его головы. Кастиэль побледнел. — Возможно, с тех пор, как я видел вас в последний раз, ваши дела изменились. Я почти верю, что тебя это волнует. Дин Винчестер был многим, но девицей в беде он не был. Одним быстрым движением он сунул ноги под себя и толкнулся вверх. Дин был опытным бойцом, но иногда лучший выход из ситуации был не чистым приемом, а быстрым и грязным. Охотник подскочил и вонзил зубы в мясистую часть большого пальца мужчины, затем толкнул его на кафельный пол и потянулся за колдовским мешочком в кармане. Глаза ведьмака наполнились гневом. Он пробормотал себе под нос проклятие, от которого у Кастиэля похолодела кровь. Широко раскрытыми глазами он смотрел, как Дин упал на кафельный пол, с распахнутыми глазами и без движения. Серафим собрал все оставшиеся в его теле силы и рванул вперед, окутывая ведьмака стеной света и пламени. Это была нелогичная тактика, его благодать пылала ярко, хаотично и неконтролируемо. Все, что чувствовал Кастиэль — гнев. Ярость ярко горела внутри него. Он был пламенем на фабрике фейерверков, после него оставался только хаос. Мир вокруг него сгорел.

***

Когда Кастиэль пришел в себя, мир горел. Морг представлял собой лишь руины и пламя. Он не видел гробовщика, но знал, что угроза исчезла, он не чувствовал присутствия ведьмака. С ужасом, пронизывающим до костей, ангел понял, что также не может чувствовать душу Дина. Он рылся в завалах в поисках того, что осталось от охотника. Он перемещал большие куски кирпича и дерева так, словно они были легкими, сравнимыми с перышком. Серафим больше не сдерживал себя, ему нужно было найти Дина. Под большим куском дерева он нашел тело, бледное и неподвижное. Пальцы Кастиэля хаотично двигались по чужой щеке. Он прижал ухо к груди мужчины и прислушался к дыханию, в надежде услышать хотя бы слабые признаки жизни. Ничего. Он уткнулся в плечо Дина, свободной рукой обхватив его шею сзади. — С тобой все будет в порядке, - заверил ангел, хотя прекрасно знал, что это утешение было напрасным. — Я с тобой, — промолвил он. Души Дина нигде не было. Кастиэлю придется найти и вернуть ее. И снова, Дин Винчестер был мертв.